Коснуться души

Эпилог

3 месяца спустя

Маюми мягко покачивалась из стороны в сторону, сидя на спине Фавна, принявшего своё чудовищное обличье, и чувствовала, как теплый ветер ласкает ее лицо. Мягкое солнце светило сквозь лиственный полог, пока они пробирались через лес.

Весело щебетали птицы, а полевые цветы пробивались сквозь тающее снежное одеяло, чтобы впервые за несколько месяцев поприветствовать мир своим танцем.

В воздухе витали ароматы, приятные для большинства, но для Маюми…

Её громкий, глубокий чих заставил птиц в страхе разлететься. Она потерла свой зудящий, хлюпающий нос. Я, блять, ненавижу весну!

— Мощно, — усмехнулся Фавн, осторожно выбирая, куда ступать, чтобы не потревожить природу и не поднять в воздух облако пыльцы вокруг них.

— Аллергия… честное слово, — она продолжала чесать лицо. — Хотела бы я оторвать себе нос.

Обычно она не была такой сильной, но она никогда раньше не путешествовала на довольно высокой скорости верхом на Сумеречном Страннике. Она натянула на лицо шарф, который служил неплохим барьером до последних пяти минут.

— Ты говорил, что в Покрове нет цветов, верно? — спросила она с болезненным хрипом.

Он поднял голову в произвольном направлении, услышав что-то, чего она слышать не могла.

— Цветов нет. Только туман и деревья.

— Хорошо. Поторопись и увези меня подальше от этого кишащего пыльцой поверхностного мира, пока я не вычихнула мозги через нос.

Он вывернул шею в той чертовой жуткой манере, чтобы взглянуть на неё. Маюми оперлась на выпрямленную руку позади себя и вскинула бровь.

— Ты обычно такая… — он запнулся, пытаясь подобрать правильное слово.

— Стервозная? — подсказала она за него. — Это значит злобная и раздраженная.

Он цокнул языком, усваивая слово.

— Ты обычно такая стервозная весной?

Маюми внезапно пожалела, что помогла ему. Она надула губы.

— Нет, но моя аллергия обычно не такая сильная, — её глаза сузились в глубоком, злобном взгляде. — Готова поспорить, это всё твоя чёртова вина. У меня всё лицо чешется, Фавн!

Он оглядел её тело, а затем наклонил голову вперед. Она почти могла представить, как он закатывает глаза, если бы они у него были! Он покачал головой, а его плечи подпрыгивали, словно он смеялся над ней.

— Я предупреждал тебя, что победа будет за мной, что ты не сможешь меня остановить.

Она положила руку на свой округляющийся живот.

— Если бы ты не тащил всё моё барахло, я бы швырнула чем-нибудь в твою большую, толстую, твердую башку.

В данный момент они переносили множество вещей из её дома вглубь Покрова. Они шли в обход, избегая его насколько возможно, чтобы зайти с юго-запада. Они всё ещё находились довольно далеко на севере и пробыли там большую часть недели.

Маюми довольно быстро поняла, что беременна, не то чтобы это стало сюрпризом, учитывая, что он был честен в своих намерениях. Она позволила этому случиться, зная, что ничего не могла сделать, чтобы это предотвратить. Его способность вовремя вынимать была безупречно плохой, учитывая не только его щупальца, но и шипы. Она пыталась высчитать свой цикл, пыталась избежать этого, но потерпела сокрушительное фиаско.

Целых два дня они избегали секса в середине её цикла, и всё же вот она здесь, вынашивает ребенка этого озабоченного Сумеречного Странника.

Как только она поняла это, после того как её вырвало тем, что он назвал тьмой из её желудка — что было просто ужасно, — они обсудили свои варианты.

Маюми уже обдумывала идею перебраться в Покров, так как Фавн выражал разочарование тем, что не может видеться со своими братьями и их невестами. Она также знала без тени сомнения, что он ненавидел её дом.

Он там не помещается.

Было несправедливо заставлять его жить там, где он даже не мог выпрямиться во весь рост.

Но вот что заставило её ускорить принятие решения. Впервые в жизни Маюми была немного… напугана? Ладно, реально напугана. Что, чёрт возьми, ей вообще делать с ребенком? А забота о ком-то его вида казалась трудной задачей, и у него почти не было ответов.

У Магнара и Делоры уже был ребенок, и она планировала вытрясти из них ответы, даже если придется их придушить, если они не поделятся ими добровольно. Фавн говорил ей, что в этом не будет нужды, но тревога вызывала у неё желание прибегнуть к насилию — возможно, дело было ещё и в гормонах беременности.

Фавн и Маюми собирались найти участок леса рядом с их домами и построить свой собственный. Фавн планировал установить свой защитный барьер, чтобы обезопасить её, и надеялся силой заставить Магнара и Орфея помочь ему построить дом, который подошел бы для них. Сколько бы их там ни было.

Теперь, когда его череп крепок, он больше не боится Джабеза. Фавн говорил ей, что с удовольствием протаранил бы своим частично золотым черепом его башку.

Маюми тихо вздохнула.

Я очень надеюсь, что смогу вернуться и забрать все вещи моей семьи. В данный момент к спине Фавна, от шеи до самого зада, было привязано множество сумок с её вещами.

Она оставила то, с чем могла расстаться на время, с твердым намерением вернуться и перевезти всё в свой новый дом. С собой у неё были одежда, настольные игры, кухонная утварь и горы оружия.

Ещё была военная палатка старого образца, за кражу которой из старых казарм Аванпоста Кольта она заплатила Клаусу, Генри и Йошиде. Они планировали использовать её как временное жилище. Она была не очень широкой, но достаточно высокой, чтобы даже Фавн мог стоять в ней в полный рост — по крайней мере, она надеялась.

Эти парни иногда меня раздражают, но я рада, что успела с ними попрощаться.

Она рассказала им, что Фавн жив, и удивилась, когда Йошида, казалось, испытал наибольшее облегчение от этой новости. Она также сообщила им, что уезжает и не знает, когда вернется.

Спустя некоторое время приступы чихания утихли, так как они миновали особенно густой участок леса, и она начала осматриваться по сторонам, наблюдая за согревающимся миром. Она что-то искала, выжидая.

На спине Сумеречного Странника было не так уж много развлечений, кроме как раздражать его, и в данный момент у неё была игра, в которую ей нравилось играть. Она бы даже сказала, что теперь это одна из её самых любимых игр.

— Возьми немного правее, — тихо скомандовала она.

Когда он выполнил просьбу, он медленно пронес их мимо упавшего ствола дерева, который был ему примерно по колено. Она покачала головой и в конце концов велела ему повернуть налево, заметив кое-что другое. Валун. Хороший, большой валун.

— Выглядит идеально, — промурлыкала она, потирая подошвой ботинка заднюю часть его рога. — Как раз тебе по бедро. Идеально, чтобы перегнуть меня через него.

Тело Фавна яростно дрогнуло между её бедер, когда его пробила дрожь; его руки заплелись, и он едва не споткнулся. Он даже издал вибрирующий стон. Он резко повернул голову через плечо, его глаза-сферы полыхали фиолетовым.

— Не надо, — прохрипел он. — Я должен пройти приличное расстояние сегодня.

Свободной рукой она невесомо провела кончиками пальцев от бедер, по животу и между грудей.

— Но я хочу. Это идеальное место, Фавн, а земля всё ещё слишком снежная, чтобы ты мог уложить меня на неё.

— Маюми, — жалобно заскулил он, прежде чем его снова пробила дрожь всем телом.

С тех пор как он узнал, что она носит его ребенка, этот чёртов озабоченный Сумеречный Странник вспыхивал с пол-оборота. Чем заметнее становился её живот — что было нетрудно, учитывая её худобу, — тем сильнее его, похоже, накрывало.

Маюми приняла это как вызов.

Она откинула голову назад и рассмеялась — глубоко и громко, на весь мир. Она знала, что он просто хотел добраться до Покрова, где было безопаснее и где она была бы под его защитой. Он также беспокоился, что путешествие может занять больше времени, чем её странная, стремительная беременность. Она была почти уверена, что беременность усугубляла её грёбаную весеннюю лихорадку! Разумеется, она собиралась отыгрываться на нём в отместку.

— Ну же, Фавн. Разве ты не хочешь снова овладеть мной, положив свою большую лапу мне на живот?

Он издал сдавленный хрип, и её смех стал куда более коварным, когда он попытался придержать ветку, и та хлестнула его по морде, потому что он отвлекся. Он раздраженно фыркнул.

О боже! Я так люблю его доставать.

Её смех перешел в хихиканье, которое в итоге сменилось сияющей улыбкой, полной обожания, обращенной к затылку его белого черепа.

Я так рада, что он мой.