Лисья тень

Глава 14

Дора шла по гулким больничным коридорам решительным шагом, отбивала тростью только ей одной понятный и знакомый ритм. Известие о том, что Андрей попал в аварию, застало её врасплох. А весть, что он в коме, почти добила.

Ей позвонили с незнакомого номера. Звонивший представился душеприказчиком Андрея, сказал, что её номер есть в списке контактов, которые оставил ему его клиент на случай форсмажора. И вот форсмажор случился…

Это утро не задалось с первых секунд. Сначала звонок от душеприказчика Андрея, потом визит Ю. Девочка была взвинчена, требовала ответов на свои вопросы. А какие ответы могла дать ей Дора? И до ответов ли ей было этим страшным утром? Внутри у неё все сжималась и сжималась стальная пружина. Страшно подумать, что случится, если она разожмется. Хорошо, если порвёт в клочья только её саму, а не тех, кто рядом, не самых близких. Потому она близких всегда старалась держать подальше. Для своего спокойствия, для их безопасности. Кто-то понимал, а кто-то вроде Ю обижался. Ничего, пусть лучше так. Пусть обижается, но не путается под ногами. Чтобы не попала под удар, чтобы не стала ещё одним именем в страшном списке имен…

– Женщина, вы куда?! Туда нельзя!

Ей навстречу шагнула молоденькая медсестра.

– Мне можно. – Дора решительно толкнула стеклянную дверь палаты и захлопнула её прямо перед носом у медсестры.

Андрей лежал на высокой кровати. Глаза его были закрыты, к рукам змеились проводки и трубки. В ярком солнечном свете он был похож на спящего.

– Хорошо устроился, Андрюша! – Дора придвинула к больничной койке стул, уселась на него, поморщившись от боли в ноге, положила ладонь поверх его неподвижной ладони. – В тепле, в добре! Думать ни о чём не надо! Беспокоиться ни о чем не нужно!

В палату сунулась и тут же исчезла та самая медсестра. Наверное, поняла, что с Дорой сейчас лучше не связываться.

– Ну как же ты так? – спросила Дора зло. – Как ты умудрился?

А надо было спросить о другом. Надо было спросить, не как же ты так, а кто же тебя так? Да вот духу не хватило. Все её силы, вся её решимость осталась в кабинете завотделением, когда он рассказывал о состоянии и перспективах Андрея. Состояние стабильно тяжёлое. Перспективы туманные, но нужно верить.

Дора бы верила, если бы могла. Но вся её вера, кажется, закончилась, осталась только горечь забот и сожалений о несбывшемся.

А ведь ещё не так давно у неё была надежда на то, что всё можно исправить. Что в одну и ту же реку можно войти дважды, если очень постараться. Не в одиночку войти, а вместе с вот этим мужчиной, состояние которого стабильно тяжёлое, но нужно верить…

Дора придвинула стул поближе, осторожно положила голову к нему на грудь, прислушалась. Сердце билось громко и ритмично. Тук-тук, тук-тук… С таким крепким сердцем жить бы да жить, но судьбу не обхитрить.

– Андрюша, ты выкарабкивайся. Мне без тебя никак, – сказала она шёпотом. – Приют я одна не потяну. Силы уже не те. Запал закончился… Возвращайся, Андрюша. Отдохнул и хватит.

Это были такие глупости и такие банальности, которые Дора в обычных обстоятельствах никогда себе не позволяла. Но обстоятельства были патовые, а в палате они с Андреем были одни. Возможно, в палате она вообще была одна, без Андрея. Словно в ответ на её сомнения сердце в его груди забилось сильнее и быстрее.

– Слышишь меня? – спросила Дора. – Ты меня слышишь?!

Захотелось ухватить его за грудки и потрясти, потребовать ответа, узнать, почему он поступил с ней так, почему оставил в такой сложный период их жизни. Она и схватила, потянула вниз горловину больничной сорочки…

…Царапины шли через всю грудную клетку. Глубокие, длинные, тут же закровившие. То ли от когтей царапины, то ли от ногтей… Собственное Дорино сердце перестало биться, а боль в ноге сделалась почти нестерпимой, словно её прямо в этот момент рвал на куски амурский тигр. Тигр рвал, а защитить её было некому. Тот, кто защитил в прошлый раз, сейчас сам нуждался в защите. Или милосердии…

– Дора, если со мной что-то случится, если я вдруг стану обузой для внука, я хочу, чтобы ты всё сделала правильно. Я даю тебе такое право…

Она знала, о чем Андрей просил её тогда и знала, что ей предстоит сделать сейчас. И он знал, что она всё сделает правильно. Вот только он просчитался!

Дора встала так быстро, что стул чуть не упал. Да и сама она едва удержалась на ногах, скрежетнула зубами от боли в ноге, вцепилась руками в его кровать, постояла, дыша глубоко и медленно, а потом сказала решительно:

– Хрена с два тебе, Андрей! Хрена с два, а не правильное решение!

Из палаты она вышла, уже окончательно успокоившись, по гулкому больничному коридору шла, не оборачиваясь, не глядя по сторонам. Впереди её ждало очень много дел. Глава 15

…Дора злилась. А ещё боялась. Андрей шкурой чувствовал и её злость, и её страх. Чувствовал её злые и стремительные прикосновения. Слышал её страстный, полный отчаяния и ярости шёпот.

– Хрена с два тебе, Андрей! Хрена с два, а не правильное решение!

…Она была такой всегда: дерзкой, нетерпеливой, даже нетерпимой. Дикой. Приучить её не удавалось никому. Ему тоже. Или он не пытался? В том месте, где он сейчас находился, события перемешались и утратили яркость. В том месте, где он сейчас находился, воспоминания были похожи на воздушные пузыри, всплывающие на поверхность бытия и тут же лопающиеся с громкими хлопками. Никакой хронологии, только постоянная боль и иногда крошечные искры радости от того, что у него все ещё есть хотя бы обрывки воспоминаний.

Кажется, это был день их знакомства. Кажется, лил дождь и влагой пропитался не только мир вокруг, но и сам Андрей. Мокрая кожа, мокрые волосы, мокрая, липнущая к телу одежда. Сколько ему тогда было? Года двадцать два? Молодой, полный сил, надежд и юношеской дури, уверенный, что удача любит одиночек.

В старательскую артель, которая официально именовалась Третьей линией, так же, как и основанный под нужды золотодобычи рабочий посёлок, Андрея привёл дядька Василь.

– Поработаешь, Андрюха, на каникулах, поднаберёшься ума-разума, за одно и деньжат подзаработаешь! – Так говорил дядька Василь, хитро подмигивая и разливая по рюмкам самогон собственного производства.

А Андрею не хотелось ума-разума, Андрею хотелось приключений и таёжной романтики. Чтобы было о чём рассказать университетским дружкам, чтобы было чем козырнуть перед городскими подружками. Вот из-за этой неутолимой жажды он и попёрся в тайгу один. Решил, что достаточно опытен и достаточно умён, чтобы справиться со всеми невзгодами, чтобы намыть золото там, где до него никто не намывал.

Самонадеянный дурак! Наверное, только возраст мог стать ему оправданием, когда всего спустя двенадцать часов тщетных поисков выяснилось, что он не только не нашёл ни крупинки золота, но ещё и заблудился.

Ещё спустя двое суток блужданий по тайге Андрей понял, что нет никаких оправданий его самоуверенности, а опыта его хватает лишь на то, чтобы разжечь костёр да поймать в ледяных водах лесного ручья зазевавшуюся рыбу. Голыми руками поймать. Спустя три часа стояния по колено в воде.

На третьи сутки, когда от выловленной и запечённой на углях рыбы не осталось даже воспоминаний, а на искусанной гнусом коже не осталось ни единого живого места, Андрей понял, что самому ему не выбраться, и пришло время надеяться не на себя, а на помощь со стороны. Помощь и поисковый отряд дядька Василь наверняка уже организовал. Возможно, если бы Андрей оставался на месте, а не блуждал бесцельно по тайге, забредая всё глубже и глубже в дебри, его бы уже давно нашли. Но что сделано, то сделано!

Боялся ли он в тот момент? Страдал от жары, насекомых и голода, но точно не боялся. Наверное, просто ещё не пересёк тот рубеж, который заставлял молодых чувствовать себя неуязвимыми и бессмертными.

Совсем худо стало, когда зарядил дождь. Он был такой силы, что даже дышать получалось с трудом. С таким же трудом Андрей вырыл некое подобие норы между корнями огромного выворотня, но развести и поддерживать огонь при такой чудовищной влажности у него не получилось.

Сон накатывал волнами, накрывал с головой и отползал, утаскивая Андрея всё дальше от реальности, в спасительное межмирье. В этом межмирье было хорошо и уютно, возвращаться из него не хотелось. Андрей уже почти решил, что не станет никуда возвращаться, когда тишину и уют его убежища нарушил отчаянный детский крик.

Тогда, спросонья, ему показалось, что детский. Из дрёмы его вырвало именно это безмерное удивление. Откуда в тайге взяться ребёнку? Что он здесь делает и почему кричит так дико и так отчаянно?

Ответ на последний вопрос пришел почти мгновенно. Крик захлебнулся и потонул в яростном рыке. Никогда раньше Андрей не слышал, как рычит тигр. Не слышал, но отчего-то мгновенно понял, что это именно он.

Стряхивая с себя дрёму, воду и оцепенение, оскальзываясь и неловко барахтаясь в грязи, он выбрался из своей норы и почти на ощупь побежал в ту сторону, откуда доносился крик. Из оружия у него при себе был только подаренный дядькой Василём охотничий нож. Когда-то нож казался Андрею внушительным и грозным. До тех пор, пока он не понял, с каким чудовищем ему предстоит иметь дело…

Тигр был старый, шкура его была расчерчена не только полосами, но и давними шрамами. На застывшего столбом Андрея он смотрел одним единственным глазом, вместо второго зияла чёрная дыра. Между передними лапами тигра на животе, уткнувшись лицом в грязь, лежал парнишка. Одна штанина его грубых охотничьих штанов была разорвана в клочья и пропиталась кровью. Надеяться, что парнишка все ещё жив, было глупо, но Андрей продолжал надеяться.

Он заорал с такой силой, что на мгновение сумел перекрыть тигриный рык. Заорал, нашарил под ногами камень и швырнул его в зверя. Попал ли? Андрей до сих пор не знал. Ясно помнил он лишь свою отчаянную, сравнимую с самоубийством решимость принять огонь на себя, увести зверя подальше от мальчишки. По наивности своей он считал, что бегает достаточно быстро. Достаточно быстро, чтобы побеждать на спортивных соревнованиях, но недостаточно, чтобы спастись от разъярённого тигра.

Зверь настиг его всего за пару прыжков, свалил на землю ударом мощной лапы. Сначала боли не было. Наверное, из-за бурлящего в крови адреналина, а потом кровь нашла выход из привычного русла, выплеснулась из ран на спине. Следом выплеснулась боль, сначала мягкая, почти неощутимая, но с каждым биением сердца делающаяся всё сильнее, всё нестерпимее.

Андрей ждал очередного, возможно, самого последнего удара, но тигр почему-то медлил. Может, по вековой привычке всех кошек хотел напоследок поиграть с добычей. А может просто был слишком стар, чтобы торопиться с убийством. Как бы то ни было, а дарованных Андрею мгновений хватило, чтобы перевернуться с живота на спину и выставить перед собой бесполезный охотничий нож. Умирать, уткнувшись мордой в грязь, ему не хотелось. Чёрт возьми, ему вообще не хотелось умирать такой глупой, такой бессмысленной, такой страшной смертью!

Тигр сделал шаг, в единственном его глазу тлели красные огоньки, а с жёлтых клыков на землю срывались хлопья пены. Тигр скалился, тихо, почти ласково порыкивал и готовился завершить начатое…

…Этот крик был таким же отчаянным, как и раньше, но теперь к отчаянию прибавилась злая решимость.

– Сюда иди, морда полосатая!!! Слышишь ты меня?!

Мальчишка? Значит, живой! Очухался и лезет на рожон…

– Молчи! Беги! – заорал Андрей, прекрасно понимая, что не замолчит и не успеет убежать.

Тигр оглянулся, нервно дёрнул длинным хвостом, и неспешно направился к Андрею. Пусть так. Может быть, его смерть окажется не такой уж бессмысленной, может быть она поможет сохранить жизнь этому отчаянно орущему мальчишке?..

Тигр прыгнул в тот самый момент, когда густой от испарений воздух взорвал звук выстрела, когда Андрей выбросил вперёд руку с ножом.

Тяжёлое, словно из чугуна отлитое тело зверя придавило Андрея к земле. В рот забилась шерсть, в ноздри шибанул смрадный дух из раззявленной пасти, а лезвие ножа пробило шкуру и по самую рукоять вошло в бьющуюся в последних конвульсиях плоть.

И наступила такая пронзительная тишина, что даже капли дождя, казалось, падали на землю с оглушительным грохотом. Андрей дёрнулся в тщетной попытке выбраться из-под придавившей его туши, в ещё более тщетной попытке сделать хоть один глоток воздуха.

Наверное, он начал терять сознание, потому что не отследил тот момент, когда тяжесть, прижимавшая его к земле, исчезла, а в лёгкие вместе со сладкими дождевыми каплями порвался такой же сладкий воздух.

– …Ты как? – Голос доносился откуда-то сверху. Он был сиплый, то ли прокуренный, то ли простуженный.

– Нормально, – прохрипел Андрей, не видя, не понимая, кого благодарить за своё спасение.

Чтобы благодарить, нужно было хотя бы сесть, но каждое движение причиняло невыносимую боль в спине.

– Тут где-то был пацан… – Он попытался осмотреться, одним разом увидеть и пацана, и своего спасителя.

– Никакой я не пацан! – Голос был всё тот же – детский. Или не детский, а девичий?

Наконец, к Андрею вернулась способность не только дышать, но и видеть.

Это и в самом деле была девчонка. Может, его ровесница, а может, чуть моложе. Он принял её за мальчика из-за коротко стриженных волос и мужской одежды, но если присмотреться…

Присматриваться было некогда, впрочем, как и извиняться. Сейчас больше всего на свете Андрею хотелось увидеть того, кто одним единственным выстрелом остановил тигра. Пока он видел лишь высокую, неподвижную фигуру в пелене дождя. Их спаситель не спешил ни приближаться, ни представляться.

– Спасибо, – сказал Андрей и, упершись обеими ладонями в мокрую землю, попытался сесть так, чтобы хоть немного уменьшить боль в растерзанных мышцах.

Ответом ему стала тишина. Тёмная фигура не двинулась с места.

– Ты как? – Андрей перевел взгляд на мальчишку, который оказался девчонкой.

Девчонка сидела, привалившись спиной к поросшему мхом валуну. Глаза её были закрыты, а бледность лица не мог скрыть даже дождь. Позабыв про собственные страдания, Андрей ринулся к ней. Грубая ткань на её охотничьих штанах насквозь пропиталась кровью. Охотничьим ножом он распорол штанину, обнажая чудовищную рваную рану.

– Надо остановить кровотечение, – послышалось у него над головой, а потом рядом присел на корточки тот, кому оба они были обязаны жизнями. – Если ты не хочешь, чтобы она истекла кровью.

Он не хотел! Конечно, он не хотел. Он просто не знал, что делать.

– Снимай рубашку, – велел незнакомец, и Андрей послушно стащил с себя грязную окровавленную сорочку.

Подойдёт ли такая повязка? Не сделают ли они только хуже?

– Крови много, но артерия не задета, – сказал незнакомец задумчивым тоном, словно речь шла не о живом человеке, а о подопытной мышке.

– Откуда вы знаете? – Андрей с остервенением рвал рубашку на полосы. Про собственные страдания он и думать забыл.

– Она бы уже умерла, – сказал незнакомец, а потом выхватил из рук Андрея один из лоскутов и принялся быстро заматывать им бедро девчонки. – Но кость сломана. Кажется, в нескольких местах. Сам как?

На Андрея он не смотрел, занимался делом с решительной, какой-то маниакальной сосредоточенностью. А вот Андрей смотрел. Во все глаза смотрел!

Болезненная худоба. Налысо бритая голова, на затылке сквозь ёжик волос просвечивает белый шрам. Кисти рук в царапинах, кровоподтеках и мозолях. Телогрейка и штаны пропитались дождём и грязью до такой степени, что невозможно разглядеть их цвет. Цвет разглядеть невозможно, а вот фасон и автомат Калашникова очень даже…

Ближайшая к Трёшке зона находилась в тридцати пяти километрах. Достаточное расстояние, чтобы не тревожить покой местных таким соседством, но недостаточное, чтобы совсем о нём не думать. С зоны время от времени сбегали заключённые, большей частью те, кто работал на лесозаготовке и имел возможность оказаться за её пределами. Почти всегда их находили и нейтрализовывали. Чтобы не означало это холодное, пахнущее металлом и порохом слово. А иногда беглые сами нейтрализовывали тех, кто отправлялся на охоту за их головами. Андрей знал это от трёшкинских мужиков. О неприятном соседстве на трезвую голову никто из них говорить не любил, но по пьяной лавочке разговоры случались разные. И о беглых зэках, и об их охранниках. В тайге время от времени находили тела тех, кому не удалось уйти от судьбы. Иногда с простреленными черепами находили, а иногда и вовсе с оторванными головами. Бывало, что озверевшие, потерявшие всякое человеческое обличье зэки нападали на местных. Об этом рассказывать особенно не любили. Ни по трезвой лавочке, ни даже по пьяной. Об этом шептались за запертыми дверьми. Этому учили детей. Не подходи к незнакомцам. Не впускай их в дом. Увидел – затаись, пережди беду и убегай!

Его, Андрея, такому тоже учили. И мамка, и дядька Василь. Учили обходить чужаков стороной, не лезть на рожон. Особенно вооружённых чужаков.

Не получилось… Вот он стоит – худой до измождения, то ли молодой, то ли старый, с яростным светом в глазах и «калашом», дуло которого направлено прямо Андрею в живот. Стоило ли спасать, чтобы потом убить?..

Мысль была такой странной и иррациональной, что Андрей неожиданно стало смешно. Улыбка получилась кривая, больше похожая на мучительную гримасу.

– Что? – спросил незнакомец и дёрнул стволом.

– Ничего, – сказал Андрей, не сводя взгляда с оружия, а потом добавил: – Спасибо.

– За что ж спасибо? – Всё-таки он был молодой. Просто из-за грязи, бритой наголо головы и чудовищной худобы казался стариком. Но движения его были быстрыми, совсем не стариковскими.

– За него. – Андрей мотнул головой в сторону мёртвого тигра. – Если бы не вы…

Незнакомец ничего не ответил, но ствол опустил. То ли решил, что Андрей не представляет для него угрозы, то ли пока не решил, что с ним делать. С ним и с девчонкой.

А девчонка таращилась на них большими, чёрными, как ночь глазами. Во взгляде её не было страха. Боль была, любопытство было, злость была, а вот страха не было. Не поняла, с кем они столкнулись? Не поняла, что им угрожает?

– Ты как? – повторил свой вопрос Андрей, стараясь не смотреть на её истерзанную ногу.

– Бывало и лучше. – Она поморщилась, а потом сказала с какой-то непонятной злостью: – Все из-за тебя, Андрей Уваров! Чего ты вообще полез?!

– Откуда?.. – Начал было он и осекся. Он не знал эту похожую на пацана девчонку. Мог поклясться, что никогда раньше её не видел. А вот она его знала. Знала настолько хорошо, что даже назвала по имени. – Ты из поискового отряда? – Догадался он.

Стало даже обидно, что на его поиски отрядили вот эту мелюзгу. Не нашлось никого более взрослого? Или её никто не отряжал? Или она сама? Такая же самоуверенная и глупая, как он сам всего несколько дней назад!

– Пожрать есть чего? – снова заговорил незнакомец и тяжело опустился на землю рядом с девчонкой.

– В сумке посмотри! – Она слабо мотнула головой в сторону, а потом задала очень опасный вопрос: – Ты же беглый?

Дура! Вот после таких вопросов больше можно не переживать о своих ранах. После таких вопросов их обглоданные кости через месяц-другой найдёт какой-нибудь местный охотник. Или старатель. Или вообще никто никогда их не найдёт.

– А ты наблюдательная. – Зэк улыбнулся. Его улыбка была похожа на предсмертный тигриный оскал. Разве что кровавая пена не капала с клыков.

– Батя пять лет отсидел. – Девчонка пожала плечами, попыталась сесть поудобнее и поморщилась от боли. – Там, откуда ты сбежал.

В отличие от Андрея, она ничего не боялась. Её смелость граничила с безрассудством. И злила!

Беглый ничего не ответил, молча встал и, по-стариковски сутулясь, направился туда, где должна была лежать девчонкина сумка.

– Лучше молчи, – прошипел Андрей, пряча за голенище сапога охотничий нож.

– А то что? – спросила она зло. – Хотел бы убить, не стал бы спасать! Дурья твоя башка!

– Не буду я вас убивать. – Беглый вышел из пелены дождя. В руке он держал холщовую сумку. – Она права, хотел бы убить, убил бы.

Не обращая на них никакого внимания, он принялся перебирать содержимое сумки.

– Там сало и хлеб, – сказала девчонка. – А ещё яйца и немного самогона.

– Это хорошо.

Беглый вытащил из сумки завёрнутый в тряпицу шмат сала. Даже через тряпицу до Андрея доносился одуряюще вкусный запах. В животе заурчало. На мгновение голод победил даже боль в порванных мышцах. Следом на свет божий появился кусок хлеба и армейская фляга.

– Тебе не предлагаю! – Беглый впился зубами сначала в сало, потом в хлеб.

– Мне не нужно, а вот он неделю не жравши. – Девчонка пыталась улыбаться, но Андрей видел, ей не то что улыбаться, разговаривать с каждой секундой всё тяжелее. – Потерялся он… заблудился.

И глаза закрыла. Нет, не закрыла, а зажмурилась от боли. Из-под длинных ресниц выкатилась слезинка.

– Потерялся-заблудился, – пробормотал беглый с набитым ртом, а потом сказал: – Дай-ка сюда свой нож.

– Зачем? – Наблюдать одновременно и за девчонкой, готовой потерять сознание, и за беглым было тяжело. Перед глазами всё плыло от усталости, напряжения, боли и голодухи.

– Давай! Не бойся – верну! – Беглый протянул руку. Его кисть была неожиданно изящной, несмотря на грязь и чёрную кайму под обломанными ногтями.

Двум смертям не бывать, а одной не миновать! Андрей вложил нож в протянутую ладонь.

Дальше случилось невероятное. Беглый поделил сало пополам, преломил хлеб, а потом все это богатство вернул Андрею вместе с ножом. Следом он задумчиво и с лёгким сожалением посмотрел на армейскую флягу. Андрей не стал выяснять в чём причина этого сожаления, впился зубами в сало и зажмурился от удовольствия. Никогда в жизни он не ел ничего вкуснее. Кажется, он вообще никогда не ел.

Насладиться вкусом сала ему не дал полный боли и отчаяния крик. Ещё не до конца понимая, что происходит, Андрей рванул вперед – к извивающейся на земле девчонке и присевшим перед ней беглым. Пахло кровью и самогоном.

– Так надо, – сказал беглый, отпихивая от себя Андрея. – Чтобы не было заражения.

– Пррредупррреждать надо… – прохрипела девчонка, хватая ртом воздух.

– Если бы предупредил, было бы ещё хуже, – сказал беглый, а потом перевел по-рыбьи стылый взгляд на Андрея. – На твои раны самогона не хватит. Уж как-нибудь дотяни до лазарета, а я пошёл.

– Куда ты пошёл?! – неожиданно для себя заорал Андрей. – А она как же?

– Я к вам в няньки не нанимался. – Голос его был таким же стылым, как и взгляд. – У вас свои дела, у меня свои.

– Ты знаешь, куда идти? – спросил Андрей девчонку. – Далеко тут?

Она посмотрела на него мутным от боли взглядом.

– Эй! – Он встряхнул её за худенькие плечи и тут же испугался, что этим отчаянно-злым движением может её убить. – Прости. Ты как? Как тебя звать?

Ему казалось, что сейчас очень важно разговаривать, не отпускать её в мир грез и покоя, тормошить.

– Как звать? – повторял он. – Ты знаешь дорогу? Куда идти?

– Дора. – Её бледные до синевы губы искривила слабая улыбка.

– Как?.. – переспросил Андрей, не понимая, послышалось ему или она уже бредит.

– Дора. Доротея.

– Дора-Дора-помидора, – пробормотал беглый, о существовании которого Андрей уже успел позабыть.

– Компас в кармане. Идти надо на юго-восток, сто двадцать градусов… – Дора потянулась к карману штанов и застонала. – Иди сам, я не дойду, – сказала она с мрачной решимостью.

– Понесу! – с такой же мрачной решимостью ответил Андрей.

– Не донесёшь, – послышался сиплый голос беглого.

– Не лезь! – Злость и решимость на время заглушили его собственную боль. – Иди, куда шёл!

– Не донесёшь, – прошептала девчонка.

– Да ты лёгкая! Что тебя нести! – Андрей не сдавался, осознанно разжигал в себе этот огонь злости и азарта. Надолго ли его хватит? Очевидно, что ненадолго.

– Её нужно волочь, а не нести, – сказал беглый, стаскивая с себя телогрейку и оглядываясь по сторонам.

Спустя несколько минут из телогрейки и веток он соорудил подобие волокуш, посмотрел на Андрея, велел:

– Помоги мне её перенести.

Они старались, чтобы было аккуратно и не было больно. По крайней мере, Андрей старался, но девочка Дора всё равно потеряла сознание. Может быть, оно и к лучшему. Меньше боли, меньше страданий. А у него есть компас и правильное направление. Рано или поздно он дотащит её до места. Лучше бы рано, чем поздно.

Сверившись с компасом, Андрей впрягся в волокуши. Беглый наблюдал за его действиями с мрачной сосредоточенностью, словно просчитывал что-то в уме.

– Посторонись, – сказал он и оттолкнул Андрея от волокуш. – Подсоблю немного.

– Сам управлюсь. – Всё-таки обида в нём была ещё сильна.

– До посёлка не дотащу. Мне к людям нельзя. – Беглый его будто бы и не слышал. – Но пару километров протащу.

– Сам, – упрямо повторил Андрей.

– Сам? – Беглый окинул его всё тем же стылым взглядом. – Хочешь и сам сдохнуть в тайге и Дору тут положить.

Отчего-то то, что он назвал девчонку по имени, что вообще запомнил это странное и диковинное имя, усмирило Андрееву злость. Он отступил от волокуш, наблюдая за тем, как беглый становится на его место. Несмотря на худобу и истощенность, выглядел он крепким и вперед пёр с сосредоточенной решимостью, не особо беспокоясь о том, чтобы девочке Доре было мягко и не было больно.

– Я Андрей. – Он шёл рядом, тяжело опираясь на подобранную палку, стараясь не обращать внимания на роящийся вокруг гнус. – А тебя как звать?

– Меня? – Беглый остановился, обернулся на него через плечо. Несколько мгновений он изучал Андрея, а потом сказал: – Называй меня Лукой.

– Лукой?

Ещё одно странное имя в копилку странных имен. И если Дора – имя настоящее, то Лука – явно выдуманное на ходу. Ну, выдуманное и выдуманное!

Дальше шли молча. Не шли даже, а брели по мокрой, хлюпающей от непрекращающегося дождя тайге. Дора несколько раз приходила в себя, спрашивала, где они, пыталась сориентироваться в этом ставшем похожем на тропические джунгли лесу. У неё ничего не получалось. А у Андрея получалось лишь двигаться в указанном компасом направлении. Рано или поздно. Лучше бы, конечно, рано…

Когда серый день сменился сначала густыми сумерками, а потом и ночью, стало ясно, что до людей им не добраться и нужно делать привал. А ещё стало ясно, что Дора может не пережить эту ночь. Её поломанная нога распухла, кожа вокруг ран покраснела и лоснилась, а лоб покрылся испариной. В себя она больше не приходила, металась в бреду и тихо стонала.

Кое-как им удалось развести костёр. Сырые от дождя ветки трещали и дымили, огонь долго не занимался. Они промокли и продрогли до костей, их била точно такая же дрожь, которая била Дору. Хотелось очутиться в сухом и тёплом месте, хотелось лечь, закрыть глаза и ни о чём не думать.

– Покажи! – велел Лука, обходя Андрея со спины.

Андрей уже давно перестал бояться и его «калаша», и его мрачного испытывающего взгляда, и этой его кошачьей манеры неожиданно исчезать и появляться.

Кожи на спине коснулись холодные пальцы, надавили, ощупали, причиняя боль.

– Плохо, – сказал Лука и вернулся к костру.

– Не так плохо, как ей. – Андрей посмотрел на Дору.

– Пока не так плохо, но раны уже загноились. – Он немного помолчал, а потом сказал: – На рассвете я уйду. Дальше ты сам.

Андрей молча кивнул. Лука и так сделал для них достаточно, требовать от него большего не имело смысла.

– Думаю, посёлок уже близко.

Что он хотел? Утешить Андрея или успокоить собственную совесть?

– Надеюсь. – Андрей подтащил волокуши с Дорой поближе к костру, прилёг рядом с ней, как ложится верный пёс рядом с уставшим хозяином. Со смертельно уставшим хозяином.

Если Лука уйдёт на рассвете – а он уйдёт, – им с Дорой конец. Сколько он сможет протащить волокуши в одиночку по непролазному лесу? Какое-то время, наверное, получится нести её на руках, а что потом? Его собственных сил едва хватает на то, чтобы держаться на ногах. И к утру точно не станет лучше. Дору он в тайге не бросит, а это значит, что им придётся здесь умереть. Возможно, нет смысла даже двигаться с места. Если им очень повезёт, кто-то из спасательной команды заметит костёр.

Эти мысли были одновременно пугающие и успокаивающие. Смерть в тёплых волнах, исходящих от разгоревшегося, наконец, костра больше не пугала, а казалась почти благом.

Андрей уже соскользнул в убаюкивающую дрёму, когда Лука резко вскочил на ноги и направил ствол автомата в темноту.

– Стоять! – прохрипел он. – Не двигайся! Буду стрелять!

Ответом ему стал тихий звук взводимого курка, а потом темноту разорвал звук выстрела. Лука вскрикнул, волчком крутнулся на месте, а его «калаш» отлетел в сторону и исчез в темноте. Всё случилось так быстро, что Андрей не успел сообразить, что же на самом деле происходит. А когда сообразил, хрипящего и извивающегося Луку уже прижимал к земле невысокий и коренастый китаец. В красных отсветах костра его лицо тоже казалось красным, как у дьявола на старинных картинках. Черты его плыли и менялись с такой скоростью, что не было никакой возможности определить ни его возраст, ни выражение его лица.

Когда Лука перестал сопротивляться и затих, китаец посмотрел на ошалевшего Андрея и спросил:

– Как звать?

Он говорил по-русски почти без акцента. В его узких, чёрных глазах плясали языки пламени, делая его ещё больше похожим на дьявола. Но охотничья куртка и перекинутое через плечо ружьё, говорили о том, что это самый обычный человек. Или не совсем обычный…

– Андрей. Андрей Уваров. – Отчего-то ему не захотелось изображать из себя храбреца и перечить этому суровому старику. Теперь уже абсолютно ясно, что старику. – Вы его… убили?

Он перевёл взгляд на неподвижно лежащего на земле Луку.

– Нет, – сказал старик равнодушно. – Он просто немного отдохнет.

На Андрея он больше не смотрел, шагнул к Доре, присел перед ней на корточки, уставился на её ногу, покачал головой.

– Тигр? – спросил, не оборачиваясь.

– Тигр. – Андрей зачем-то кивнул. – И её, и меня. Но её сильнее. Нам нужна помощь.

А вот теперь старик обернулся. Если до этого момента Андрею казалось, что ни у кого из людей не может быть взгляда более холодного, чем у тигра, то сейчас он понял, что ошибался. Старик смотрел даже не на него, а сквозь него. Андрей шкурой чуял, что прямо сейчас решается их судьба, что сидящий на корточках человек куда опаснее амурского тигра.

– Она умрёт. – Старик-китаец положил ладонь на лоб Доры, покачал головой. – К полудню, – добавил с убийственной уверенностью.

– Вы можете ей помочь? – спросил Андрей тихо.

– Ей? – И без того узкие глаза старика превратились в щелочки. – За себя просить не будешь, мальчик?

Ему стало обидно от этого пренебрежительного «мальчик», но не время для обид.

– Помогите ей, – сказал Андрей решительно.

Старик ничего не ответил, вернулся к лежащему без сознания Луке, ткнул пальцем тому куда-то под подбородок. Лука дёрнулся, захрипел, схватился за шею и сел, беспомощно хлопая глазами.

– Беглый. – Старик не спрашивал, старик констатировал очевидное.

Лука не стал отвечать. Может быть, он пока просто не обрёл способность говорить.

– Твоих рук дело? – Старик указал подбородком на волокуши.

Лука неохотно кивнул. Старик тоже кивнул и, кажется, тоже неохотно, а потом сказал:

– Чтобы убить любого из вас, мне понадобится меньше мгновения.

Они верили. Оба верили и слушали очень внимательно.

– Ты, – старик указал на Луку, – вставай на ноги и тащи её за мной. А ты, – взгляд чёрных глаз устремился на Андрея, – подбери его автомат, и иди за ним следом.

– Куда? – спросил Андрей.

– Туда! – старик указал на плотный полог из темноты, а потом быстрым движением разметал горящие ветки и загасил костёр. – Я покажу путь, – послышался его голос со всех сторон разом.