Лисья тень

Глава 17

Уже подходя к Логову, Ю вдруг подумала, что теперь ей нет нужды ловить попутки. Она может купить себе машину. Или взять из гаража Славинских. Что-нибудь не слишком большое, не слишком дорогое и не слишком пафосное. Возможно, что-то из того, чем пользуется прислуга.

А ещё нужно поговорить с Алексом, выяснить, знаком ли он с Дорой, что связывает её с его дедом. Ей очень многое нужно сделать и узнать. Но начать нужно с записей в тетрадке и стримов блогера, который своими изысканиями открыл ящик Пандоры.

На подступах к Логову Лаки её оставил – может быть, решил навестить своего второго хозяина, а может, у него появились свои собственные дела. Наверняка Ю знала только одно: если с ней случится какая-то беда, Лаки тут же окажется рядом. Она знала о существовании этой связи, наблюдала её между дедом и его безымянными псами. Чем же они с Лаки хуже?

В Логове царила тишина, огромный домина казался вымершим, но пройти к себе незаметно Ю все равно не удалось. Демьян, как паук, поджидал её в полумраке гостиной. Он паук, а она зазевавшаяся муха…

– Где была, Золотце? – спросил он, вставая из глубокого кресла и преграждая Ю дорогу.

– Гуляла.

Ю отступила на шаг. Не из-за страха, а скорее из-за брезгливости. Чем больше она узнавала о Славинских, тем меньше ей хотелось с ними контактировать.

– Ай-яй-яй! – Демьян покачал головой. – Разве ты не знаешь, как нынче опасно гулять одной, Золотце? Разве пример моей несчастной покойной бабули тебя ничему не научил?

– А чему он должен был меня научить? – спросила Ю. Пока без вызова спросила – всего лишь с мягким интересом.

– Ты теперь одна из нас. – Демьян приблизился так стремительно, что Ю отшатнулась. Лишь в последний момент она удержалась от того, чтобы не остановить его приближение самым радикальным образом. Ещё не время. – Над всеми Славинскими с некоторых пор витает проклятье. – Демьян коснулся губами её щеки. – Кажется, оно настолько страшное, что от него мрут даже слуги. – Глаза Демьяна были близко-близко, а взгляд их был ласковый-ласковый. Захотелось медленно-медленно вытащить скрепляющую волосы палочку-кандзаси и воткнуть её сначала в один глаз, а потом сразу же в другой.

Эта мысль была такой острой и такой пугающей, что порождённый ею страх, отразился в глазах самой Ю. Отразился и очень понравился Графу. Нет, не Графу, а Демьяну, её потенциальному родственнику. Боже упаси от такой родни! Но кандзаси… откуда к Ю вообще пришла эта идея, из каких тёмных глубин? И до чего ж она правильная, до чего ж упоительная и легко осуществимая! Особенно, когда Демьян так близко. Особенно, когда он такой беспомощный…

– Ты боишься. – В голосе Демьяна слышалось такое чистейшее удовлетворение, что страшный образ кандзаси, воткнутой в его глаз, больше не казался Ю таким уж пугающим. – Вот такой ты мне нравишься, Золотце.

– Нравлюсь? – Теперь уже сама Ю сделала шаг, прильнула к нему в страстном, полном ненависти и ярости порыве.

– Нравишься. – Его палец прочертил дугу на неё щеке, от уголка глаза до уголка рта. С нажимом прочертил, с болезненным натиском. – Я не хочу, чтобы ты сдохла до того, как окончательно вступишь в права наследования. Возможно, я вообще не хочу, чтобы ты сдохла.

Палочка-кандзаси перед внутренним взором засветилась кроваво-красным, ослепляя и саму Ю, и кажется, Демьяна.

– А я хочу, чтобы ты сдох, – её шепот был таким же страстным, как и её движения.

Никогда раньше Ю не испытывала такой острой, такой испепеляющей потребности причинять боль и наслаждение… И себе, и другим…

…Она оттолкнула его сама, потому что, если бы не оттолкнула, этот поцелуй мог длиться вечность и закончиться смертью. Не её смертью, нет! Ей было хорошо! Ах, как же ей было хорошо! Никакая кандзаси не подарит этого острого, щекочущего чувства всевластия. Ничто не подарит!

– Что?.. – Взгляд Демьяна был мутный, в нём плавали обрывки боли и наслаждения. Наслаждения чуть больше, боли чуть меньше. Пока. Если Ю разберётся, как это работает, боли может стать на порядок больше!

– Всё хорошо. – Кончиком пальца Ю стерла струйку крови, сочащуюся из его прокушенной губы. – Не думай об этом, Граф. Не думай обо мне.

А вот это вряд ли. Она знала, что отныне только о ней он и будет думать. Особенно по ночам, когда боли от воспоминаний будет становиться больше, чем наслаждения. Когда сами эти воспоминания будут становиться сплошной болью.

– Береги себя, Золотце. – Демьян отступил на шаг, мотнул головой, словно пытался стряхнуть морок, покачнулся, но устоял.

– Непременно. Мне же нужно дожить до вступления в права наследования.

А ещё ей нужно понять, что происходит. Разобраться вот в этой мешанине острых, как иглы, чувств страха, наслаждения, вины и собственного всесилия. Как же ей хорошо! Как же давно ей не было так хорошо! На самом деле никогда. А может стать ещё лучше, если она перейдёт черту, если отдастся тому яркому и хищному, что вызревает внутри, словно плотоядный цветок.

К собственной комнате Ю шла почти наощупь, внутреннее сияние ослепляло. Это было похоже на сверхновую, которая взорвалась у неё в голове. Наверное, поэтому она не заметила ту, что следила за ней полным ненависти взглядом. Наверное, Ю не заметила бы её даже если бы та оказалась прямо у неё на пути. Свет сверхновой не позволил бы отвлечься от главного, от того, что происходило с ней в этот самый момент.

Ю отпустило, лишь когда за ней захлопнулась дверь её комнаты. На ходу срывая с себя одежду, она вошла в ванную, включила душ и вступила под его ледяные струи. Думала, что ледяные, но струи казались обжигающими. От них шёл пар. Или это от её кожи шёл пар?

Она не стала выяснять, завернулась в банное полотенце, рухнула на кровать и открыла добытую в Доме тетрадку. Спустя несколько часов от жара не осталось и следа, его сменил вымораживающий холод. Спустя несколько часов Ю знала, кем стал Василёк. Нет, не так! Ю знала, кем его хотели сделать!

А ещё она знала, где нужно его искать…