Лисья тень

Глава 41

Всю дорогу до Логова Алекс настаивал на незамедлительном переезде Ю в Гавань, жаловался, что у него всё болит, и лишь она одна может унять его боль. Разумеется, хитрил и преувеличивал, но Ю всё равно было очень приятно.

– Поезжай к деду, – сказала она, уворачиваясь от поцелуя.

Не то чтобы ей не хотелось поцелуев. Очень даже хотелось! Но она все ещё опасалась. И за свою лисью суть, и за его человеческое здоровье. Когда-нибудь у них непременно получится, они найдут разумный баланс и отрегулируют потоки ци так, чтобы никто из них не остался в накладе, но сейчас, когда оба они опустошены, почти обесточены случившимся, осторожность не помешает. К тому же, у Ю оставался ещё один незакрытый гештальт, закрыть который она хотела как можно скорее.

Разумеется, ни их отсутствие, ни их возвращение не остались незамеченными. Разумеется, обитатели Логова решили, что Ю из шкуры вон лезет, чтобы заручиться поддержкой Алекса, и наверняка уже весьма преуспела в деле его соблазнения. Разумеется, Акулина не преминула об этом сообщить. Ю уже хотела ответить что-нибудь колкое, но внезапно осознала, что Акулина не просто зловредная, злоязыкая тетка, а ещё и её родная племянница. Осознание это было странным, вышибающим из седла и отбивающим всякую охоту дерзить и огрызаться. Может быть когда-нибудь наступят те благословенные времена, когда оставшиеся в живых потомки Луки Славинского перестанут, наконец, воевать друг с другом и окружающим миром. И коль уж так вышло, что Ю одна из них, значит, именно она и проявит благоразумие.

Она, а ещё Клавдия, не родная по крови, но родная по духу, такая же паршивая овца в волчьей стае.

Найти общий язык с Герой, наверное, получится проще всего. Особенно, когда его сестрицы не будет рядом. Как-нибудь, шаг за шагом, капля за каплей, Ю добьётся если не полного признания, то хотя бы осознания того, что она теперь одна из них и с ней тоже нужно считаться. Но это позже, а пока ей нужно решить один нерешённый вопрос…

В кабинет Луки Ю вошла без стука, аккуратно прикрыла за собой дверь, подошла к огромному письменному столу, уселась напротив развалившегося в кресле Тихона, взмахнула рукой, не давая ему произнести ни слова, заговорила сама. Она говорила долго, припоминала каждое мгновение, каждое сказанное слово, каждый крик боли, каждую слезинку Василька. Она рассказывала историю, которую никогда не забудет сама и не позволит забыть Тихону, а Тихон смотрел на неё стеклянными глазами, губы его дрожали, а по щекам катились крупные слёзы. Нет, он не жалел о содеянном, он оплакивал предстоящее, то, чему не мог противиться, как ни пытался.

Когда Ю закончила говорить, Тихон взял со стола свой айфон, набрал номер и сказал механическим голосом:

– Это Тихон Славинский. Я хочу сознаться в убийстве…

Мириам вернулась ближе к вечеру. К тому времени Тихона уже увезли, а остальные обитатели Логова пребывали в полной растерянности от случившегося. Герасим безуспешно пытался дозвониться до Демьяна, Акулина курила сигарету за сигаретой, борясь с чувством долга и острым желанием написать сенсационный пост. Мудрая Клавдия пыталась успокоить обоих. А Мириам совершила набег на винный погребок и организовала скромный семейный ужин для «оставшихся в живых». Оставшимися в живых их обозвал Герасим, принимая из рук Мириам бокал красного, как кровь, вина. Или красного из-за крови вина?..

Герасиму стало плохо почти мгновенно. Так плохо, что перепуганная Акулина вызвала ему «Скорую». Ю не сомневалась, что думала она в этот момент лишь об одном – о яде и неведомом отравителе. Геру увезли в город, Акулина и Клавдия уехали вместе с ним, а Мириам, бросив на Ю многозначительный взгляд, отправилась на поиски Арнольда.

Этот вопрос тоже требовал незамедлительного решения. А чтобы принять решение, им нужно было понять, причастен ли дворецкий к чему-то большему, чем уничтожение вазы династии Минь и слежкой за домочадцами. Наверное, полученный ответ Мириам удовлетворил, потому что на следующее утро Арнольд приступил к выполнению своих обязанностей. На его каменном лице Ю заметила выражение боли и растерянности, почти тут же сменившиеся привычной сосредоточенностью.

Они с Мириам, которую Ю все ещё не решалась назвать бабушкой, пили утренний кофе на террасе, когда к дому подъехал внедорожник Алекса. Двигался Алекс всё ещё осторожно, избегал боли и экономил силы, но на лице его расплывалась счастливая улыбка. Причина его хорошего настроения стала ясна спустя пару минут, когда он уселся в свободное кресло, бесцеремонно отхлебнул кофе из чашки Ю и заговорил:

– Деда на днях выписывают. Ему стало значительно лучше.

– Какая замечательная новость! – Мириам прикурила сигарету, взмахнула рукой, разгоняя табачный дым.

Алекс кивнул. Ю понимала его настороженность. Как понимала она и то, что из-за деда Алекс ещё очень долго будет относиться к Мириам с подозрением. А Мириам будет относиться к нему как к мальчишке, которому невероятно повезло стать объектом любви её «дорогой девочки». Ничего, рано или поздно они найдут общий язык. Хотя бы ради неё.

– Видел в клинике Акулину и Клавдию. – Алекс с благодарным кивком принял у Арнольда свою чашку. Во избежание ненужных разговоров, этим утром Арнольд отпустил прислугу и всеми организационными вопросами занимался лично.

– Как чувствует себя Герасим? – спросил он с плохо замаскированной тревогой в голосе. Похоже, вчерашняя беседа с Мириам изрядно помяла броню его невозмутимости.

– Всё даже лучше, чем могло быть. Банальное несварение желудка. – Алекс бросил выразительный взгляд на Мириам. Та в ответ едва заметно усмехнулась. – Но Акулина поставила на уши всю больницу, настояла на всех возможных обследованиях – и выяснились удивительные вещи.

– Что ты говоришь?! – Мириам откинулась на спинку кресла, посмотрела на Алекса полным жадного нетерпения взглядом. Всё-таки, её бабушка – великолепная актриса! – И какие удивительные вещи выяснились?

– Я не знаю подробностей, но Акулина что-то такое говорила про восстановление проводящих путей, поразительную регенерацию и, представляете, чудо! Они с Клавдией собираются везти Геру в Москву на обследование.

– Какие прекрасные новости. – сказал Арнольд со сдержанным оптимизмом и тут же осведомился: – Вы будете завтракать, Алекс?

– Буду, но дома. – Алекс посмотрел на Ю. – Ты готова? Тётя Рая примчалась сразу, как только узнала, что дед пришёл в себя. Сейчас наш дом похож на филиал мишленовского ресторана.

– Лаки вернулся? – спросила Ю, пряча за улыбкой смущение.

– Вернулся и теперь не отходит от тёти Раи ни на шаг. Боюсь, она превратит нашего пса в ленивую болонку.

Он тоже смущался. Смущался, но при этом был настроен весьма решительно. Наверное, это хорошее начало отношений. Наверняка, очень хорошее.

– Какая уникальная женщина – эта ваша тётя Рая, – сказала Мириам, многозначительно косясь на стоящую в серебряном ведёрке бутылку с шампанским. – Пожалуй, нужно с ней познакомиться. – Она перевела взгляд на Арнольда, и тот, неодобрительно поджав губы, наполнил её бокал.

– Буду рад видеть вас в Гавани, – сказал Алекс почти искренне. До настоящей радости он всё же немного не дотянул, но начало положено. Кажется, Мириам это тоже почувствовала, потому что посмотрела на него ласково, как на любимого родственника. Ну, почти ласково.