Лисья тень

Глава 3

От запахов больницы кружилась голова. Алекс несколько часов провёл в приёмном покое в ожидании конца операции. Он мерил шагами длинный неуютный коридор, пока его не шуганула пожилая санитарка.

– Да угомонись ты уже, окаянный, – сказала она не зло, а, скорее, устало. – Вон туда сядь! – И указала рукой в сторону утопающей в полумраке лавочки.

– Не могу. – Алекс замер, посмотрел на санитарку непонимающим взглядом.

– Кто у тебя там? – спросила она уже чуть более сочувственно.

– Дед.

Санитарка посмотрела на него задумчиво, а потом сказала:

– Смена сегодня хорошая, вытянут.

– Спасибо.

Как же ему хотелось верить словам этой усталой, замученной жизнью тётки! Пусть бы они оказались пророческими!

– Сядь там, – повторила санитарка и принялась возить по кафелю мокрой тряпкой.

Алекс послушно переместился на лавку, а через пару минут в больничном коридоре появились Оленев и Клавдия.

– Где он? – спросила Клавдия, присаживаясь рядом с Алексом на лавку. Нотариус остался стоять, скрестив руки на груди.

– В операционной.

– Живой – уже хорошо! – сказала Клавдия убеждённо.

Ему бы хоть малую толику её веры… Клавдия не видела деда там, на дне оврага, рядом с превратившейся в груду металлолома машиной, не слышала разговоров медиков и спасателей. А он видел и слышал. А он винил себя в том, что не среагировал сразу, как только начал подозревать неладное.

– Саня, он же у нас кремень, а не человек. – Клавдия погладила Алекса по голове, и он был рад этой мягкой ласке. – Всё будет хорошо.

О том, что хорошо не будет, им через два часа сообщил вышедший в коридор врач. Операция закончилась, состояние стабильно тяжёлое, сознание отсутствует, пациент находится на аппарате ИВЛ. Да, сделано всё возможное, но прогнозы неутешительные. Нет, к пациенту сейчас нельзя. И завтра нельзя!

Клавдия попыталась скандалить, не из вредности, а от безысходности, но Алекс мягко сжал её руку, покачал головой, спросил без особой, впрочем, надежды:

– Он транспортабелен?

– Пока нет. – Врач устало покачал головой. – В любом случае, вопросы о переводе пациента в другое лечебное заведение решаются на уровне администрации. – Он красноречиво посмотрел на настенные часы, показывающие половину третьего ночи. Какая уж тут администрация?!

– Поехали домой, Саня. – Теперь уже Клавдия сжала его руку, посмотрела на Оленева.

– С вашего позволения я бы поехал к себе в отель, – сказал тот. – Завтра мне предстоит много дел.

А Алекс рассеянно подумал, уж не был ли Оленев душеприказчиком и его деда тоже. Ведь не просто так он примчался в больницу. Хотел лично убедиться в дееспособности своего клиента?

– Разумеется, – Алекс кивнул, посмотрел на Клавдию. – Куда тебя отвезти?

– Я бы вернулась в Логово. – Она встала, протянула руку Оленеву. Тот посмотрел на протянутую ладонь с сомнением, наверное, решал, как лучше поступить, и после недолгих раздумий осторожно её пожал и, раскланявшись, удалился.

– Не хочу бросать девочку одну, – пробормотала Клавдия, провожая нотариуса задумчивым взглядом. – После случившегося с Эленой… – Она замолчала, а потом посмотрела на Алекса растерянным взглядом и сказала: – Саня, нужно провести экспертизу. Такую же, как Андрей Сергеевич провёл, когда умер мой… отец.

– Ты думаешь, это не был несчастный случай? – В присутствии Клавдии его собственные мысли становились более чёткими и структурированными.

– Я думаю, слишком много несчастных случаев на одну семью.

– Мой дед – не один из Славинских. – Верить в версию Клавдии не хотелось, но и отмести её полностью не получалось.

– Твой дед лучший друг и бизнес-партнёр Луки Славинского, – сказала Клавдия жёстко, а потом добавила: – И управляющий фондами.

Следом должно было последовать сакраментальное «ищи, кому выгодно», но не последовало. Оба они были слишком подавлены и слишком устали, чтобы обсуждать случившееся прямо сейчас.

– Поехали! – велела Клавдия и, крепко сжав ладонь Алекса, потянула его за собой. – Утро вечера мудренее.

Ему бы хотелось, чтобы утро было не только мудренее, но и милосерднее. Хотя бы к его деду.

– Останешься ночевать в Логове? – спросила Клавдия, когда они уселись в его машину.

– Нет. – Алекс мотнул головой. – Я к себе.

В Логове и у него, и у деда имелись собственные комнаты. Так было заведено ещё испокон веков, но оставались они там крайне редко, предпочитали спать в собственных постелях в Гавани.

– Мне всё это очень не нравится, Саня. – Клавдия смотрела прямо перед собой. – Я хотела уехать сразу, как закончу свои дела в университете. Слишком душно!

Она ослабила узел галстука, словно ей и в самом деле было душно. Алекс прекрасно понимал, о чём она. О той гнетущей атмосфере ненависти и взаимных подозрений, которая установилась в Логове после смерти Луки. Или ещё до его смерти? Над этим тоже следовало поразмыслить.

– Но сейчас не время. – Клавдия скосила на него взгляд. – Я люблю их. Как бы странно это ни звучало. – Она пожала плечами. – Не всех, но многих. И я не хочу, чтобы с ними случилось что-нибудь плохое.

– Мне плевать. – Алекс крепко сжал руль. – Пусть хоть поубивают друг друга! Мне нет до этого никакого дела, Клавдия!

– А на меня? – спросила она мягко. – На меня тебе тоже плевать? Или на Акулину? Кстати, она расстроилась, когда Оленев сказал про аварию. Она очень своеобразная девочка, но в её душе есть свет.

– Где-то очень глубоко, – процедил Алекс.

Сейчас, когда жизнь деда висела на волоске, а от него вообще ничего не зависело, он вдруг дал волю эмоциям. По большей части это была злость. Если бы не Славинские, ничего бы этого не случилось! Он был почти уверен, что во всех трагедиях виновен Лука Славинский. И дед что-то хотел ему рассказать. Хотел, но не успел…

– Есть ещё Ю. – Клавдия всматривалась в уже начавший розоветь горизонт. – Девочка ни в чём не виновата.

– Тебе жалко её, потому что она такая же, как ты? – спросил Алекс.

Это был очень бестактный и очень жестокий вопрос. Сама его формулировка подразумевала, что Клавдия паршивая овца в благородном семействе. Такая же, как Ю.

Клавдия не обиделась, лишь грустно улыбнулась в ответ.

– Прости, – сказал Алекс и бросил на неё виноватый взгляд.

– Не нужно извиняться, мой мальчик. В чём-то ты прав. Я чужая им по крови, а эта девочка – по духу. И если предположить, что в Логове творится что-то плохое…

– …А оно творится, – сказал Алекс мрачно.

– А оно творится. – Клавдия кивнула. – И, если это так, то девочка – первый кандидат на выбывание. Её точно никто не пожалеет.

– Голодные игры…

– Так и есть. Ты останешься в Логове?

Алекс вздохнул. Клавдия тоже умела формулировать вопросы так, чтобы получать на них однозначные ответы.

– Останусь.

– Вот и хорошо. Так будет лучше.

– Для кого?

– Для всех, – сказала Клавдия и прикрыла глаза.

До самого Логова она не проронила ни слова.