Лисья тень

Глава 40

…Она шагнула прямо под колеса его внедорожника. От катастрофы их отделяли доли секунды и реакция Алекса. Он ударил по тормозам, останавливая двухтонную железную тушу в нескольких сантиметрах от изящной, кутающейся в туман и сумрак женской фигуры. Алекс не успел ни испугаться, ни даже чертыхнуться, он просто разжал побелевшие от напряжения пальцы, толкнул дверцу и почти вывалился из салона к ногам невозмутимой Мириам.

Она прикуривала сигарету, на поясе её затейливых шёлковых штанов болталась инкрустированная перламутром фляжка. Алекс был уверен, что фляжка наполнена под самое горлышко.

– Нам нужно поговорить. – Мириам выдохнула сизое облачко дыма прямо Алексу в лицо, глаза её полыхнули красным, и ему захотелось поговорить.

– Прекращайте эти свои штучки… – прохрипел он.

– Ах, прости! – Неуловимо быстрым движением Мириам поднесла фляжку к губам, сделал жадный глоток. – Потерпи, сейчас отпустит.

Его и в самом деле отпустило, осталось лишь граничащее с яростью нетерпение.

– Ю в беде, – сказал он, направляясь обратно к машине.

– Именно поэтому я здесь.

Когда она успела оказаться на пассажирском сидении? Как вообще умудрялась двигаться с такой нечеловеческой скоростью? Впрочем, о чём это он?! Мириам не совсем человек. Она хули-цзин.

– Судя по всему, твой дед окреп в достаточной мере, чтобы ввести тебя в курс дела, – сказала Мириам, изящным движением разглаживая складки на своих шёлковых шароварах. Кто вообще ходит в тайгу в шелках? – Таким, как я, очень некомфортно в синтетической одежде. – Мириам улыбнулась. – К тому же, я с давних пор люблю шёлк.

– Насколько давних? – просипел Алекс, включая мотор и трогая внедорожник с места.

– С очень давних. – Мириам рассмеялась тихим мелодичным смехом.

– Вы хули-цзин? – Вопрос был глупый, почти детский, но Алекс не мог ничего с собой поделать.

Мириам кивнула.

– И вы помогаете Ю?

– По мере сил.

– Ей прямо сейчас нужна помощь?

– Думаю, прямо сейчас она в безопасности. В относительной безопасности. Скажем так, за ней приглядывают и не оставят в беде. Кстати, ты знаешь, как добраться к хижине у Лисьего ручья?

Алекс кивнул. Он и сам планировал начать поиски Ю именно с этого места.

– В таком случае, поспеши. Я немного замешкалась, решая кое-какие вопросы с твоим дедом. Хотелось бы поучаствовать хотя бы в финальном действе.

– В каком действе? – спросил Алекс, вжимая педаль газа в пол.

– Эту часть пьесы я называю возмездием. Слишком пафосно? – Мариам скосила на него взгляд.

Алекс ничего не ответил, у него было полно собственных вопросов.

– Почему вы это делаете? Почему помогаете Ю?

– Видишь ли, хули-цзин никогда не бросают своих детей.

– Вы её… мать?

Мириам покачала головой.

– Я её бабушка. Так уж вышло, что я допустила роковую ошибку.

– Какую?

– Позволила допустить роковую ошибку своей единственной дочери Лилу, поверила, что она достаточно взрослая и достаточно мудрая для того, чтобы принимать самостоятельные решения. Доверилась голосу разума, хотя должна была доверять голосу сердца. Хули-цзин – неуёмные существа. Мы всегда должны находиться в движении, творить, познавать мир.

– Я заметил.

– Да, в этом моя девочка на меня похожа. – Мириам улыбнулась, а потом её прекрасное, лишённое возраста лицо посуровело. – Долгие годы я жила для себя, познавала новые страны, новых людей, даже открыла в себе дар лицедейства. А потом мне захотелось вернуться. Считается, что у хули-цзин нет души, но она есть, и она способна болеть. Моя душа болела долгие годы, даже десятилетия, а я всё игнорировала эту боль. Когда терпеть больше не было сил, я вернулась, чтобы узнать, что мою девочку убили. – Прекрасное лицо Мириам исказила гримаса боли.

– Как вы узнали? – спросил Алекс.

– От старика-китайца, хозяина здешних мест. Обычно такие, как я, не связываются с таким, как он, но в случае острой необходимости мы можем найти общий язык.

– Вы говорите о мастере Джине?

– Да, о нём. От него я узнала и о той жертве, которую совершила моя неразумная дочь из любви к простому смертному, и о её исчезновении, и о том, что она ждала ребёнка. Я даже увидела её. Мою маленькую белую лисичку. – Мириам улыбнулась. – Мастер Джин нашёл её в тайге, голодную, измученную, дикую. Это могло означать лишь одно – Лилу мертва. Ни одна мать не допустила бы, чтобы её дитя жило такой жизнью. – Она немного помолчала, а потом продолжила: – Мы решили, что Ю останется с мастером Джином, а я буду за ней присматривать.

– Вы могли бы забрать её к себе, – сказал Алекс.

– Не могла. – Мириам покачала головой. – У меня были планы.

– Планы мести?

Она ничего не ответила, но по яростному блеску её глаз стало ясно, что он не ошибся.

– Я просчиталась, – сказала Мириам после долгого молчания. – Я думала, что дети – это самая большая ценность не только для лис, но и для людей. Я решила, что буду мучить его, истребляя его племя, а когда закончу с его выводком, прикончу и его самого.

– Луке всегда было плевать на родню.

– Ему и сейчас плевать. – Мириам пожала плечами.

– На том свете? – усмехнулся Алекс.

– На этом. В этот самый момент Ю находится с ним, и, если ты не ускоришься, мы можем опоздать.

– Вы сказали, что Ю в безопасности. – Алекс не мог ускориться! Он и так уже выжал из двигателя всё, что можно.

– Она в безопасности, но не я одна жажду мести.

– Жеребец Геры понёс, когда испугался лисы. Это были вы?

– Я.

– Зачем?

– Подумала, если Луку не проняла смерть сыновей, то уж гибель младшего внука заставит его задуматься.

– И он задумался. Если вы говорите, что он жив, значит, он имитировал свою смерть. Он догадался, что за ним идёт охота, и подготовился.

– В уме и хитрости этому негодяю не откажешь. – Мириам приложилась к фляжке.

– Гера хороший человек.

– Как и твой дед.

– Тогда зачем?..

– Лисы – очень гневливые существа, – сказала Мириам с невесёлой усмешкой. – Особенно такие старые лисы, как я. Я поддалась своей ярости, поступила опрометчиво.

– Да. И из-за вашей… опрометчивости мой дед оказался в коме, а Герасим в инвалидном кресле.

– Эту задачу я решу, когда разберусь с первостепенной проблемой, – ответила Мириам уклончиво, а у Алекса появилась догадка.

– Тасю убили вы?

– Я. – Мириам кивнула. – И нисколько об этом не жалею. Она подсыпала конин в мой виски.

– А вы предложили виски Ю. Когда вы это делали, вы знали, что он отравлен?

– Знала. Как знала и о том, что хули-цзин не страшны яды. А вот смерть горничной на моей совести, я не успела убрать бутылку. В своё оправдание скажу, что воровство – это грех. Если бы Анжела не поддалась соблазну, осталась бы жива.

– Как насчёт Таси?

– Она бы не остановилась. У неё были определенные обязательства перед молодым любовником и инвесторами. А ещё немалые долги. Уверяю тебя, эта женщина продолжила бы убивать. Мало того, она вошла во вкус.

– И вы заставили её выпить яд?

– Хули-цзин обладают небывалым даром убеждения. Сначала я убедила Тасю написать картину. Согласись, она получилась весьма недурственная.

Алекс промолчал, просто не знал, как комментировать подобное.

– А потом мы с ней выпили по бокальчику. Так сказать, напоследок. – Мириам усмехнулась.

– Зачем было устраивать светопреставление в оранжерее? – спросил он.

– Я ведь уже рассказывала тебе о своей любви к лицедейству. Грешна, не смогла удержаться от спецэффектов!

Всю остальную дорогу они молчали. Алекс заговорил, лишь на подступах к охотничьему домику.

– Держитесь за мной. – Он сдернул с плеча карабин.

Мириам расхохоталась. Слишком звонко, слишком громко в сложившихся обстоятельствах.

– Ты такой милый мальчик, – сказала она, отсмеявшись. – Понимаю, почему Ю тебя выбрала.

Алекс хотел спросить, точно ли Ю его выбрала, но прикусил язык, а Мириам продолжила:

– В хижине никого нет.

– Откуда вы знаете?

– Знаю. И защищать меня не нужно. Если хочешь сделать мне приятное, просто не лезь на рожон.

Это прозвучало довольно оскорбительно, словно Мириам видела в нём не взрослого мужчину, а неразумного ребёнка. Вполне возможно, так оно и было. Но охотничий домик Алекс все равно обследовал. Для успокоения души.

– Куда дальше? – спросил он, глядя на Мириам, прикладывающуюся к своей фляжке. – Вам обязательно напиваться в такой ответственный момент?

Мириам не обиделась и не разозлилась, она посмотрела на Алекса долгим взглядом, будто решала, стоит ли удостаивать его ответом, а потом заговорила:

– Для нормального существования хули-цзин нужно то, что в моём мире принято называть ци. Думаю, ты уже в курсе.

Алекс кивнул.

– Идеальный источник ци для нас – это мужчины. Наслаждение в обмен на жизненную энергию. Вполне себе честный обмен. Но мужчины – слишком слабы, их нужно беречь. – Мириам повесила фляжку на пояс, прикурила сигарету. Налетевший ветер развевал её шёлковые одежды и трепал чёрные волосы. Это было красиво. – Поэтому из соображений гуманности лиса может найти для себя допинг. Чтобы не нарушать баланс в окружающем мире. Для меня это алкоголь и в меньшей мере никотин, а для Ю…

– Энергетик, – закончил за неё Алекс.

– Всё верно. Видишь, моя девочка куда смышлёнее меня. Ей не придётся носить личину алкоголички всю оставшуюся жизнь. – Мириам взмахнула сигаретой и лёгкой походкой направилась в лесную чащу.

– Никогда не поздно перейти на более экологичное топливо! – Алекс двинул за ней следом.

– А зачем? – спросила она, не оборачиваясь. – В каком-то смысле, я раба привычек. К тому же, мне нравится вкус алкоголя.

Мириам двигалась так быстро, что Алекс едва за ней успевал. Ей не мешали ни шелка, ни мягкие, неприспособленные к походам туфли. Здесь, посреди девственного леса, она была на своём месте. Даже в человеческом обличье.

Ветер усиливался, где-то вдали слышались раскаты грома, а потом громыхнул выстрел, и идущая впереди Мириам сначала замерла, а потом рванула с места и растворилась в наступающих сумерках. Алекс бросился за ней, моля всех богов, чтобы они успели, чтобы не оказалось слишком поздно.

Они успели. Выражаясь языком Мириам, примчались к самой развязке. Алексу хватило одного взгляда на истекающего кровью Демьяна, и скрючившегося на земле Луку, чтобы понять, что случилось. За Лукой присматривал Лаки и ещё два чёрных полуночных пса. А их хозяин о чём-то вполголоса беседовал с Мириам в то время, когда стоящая рядом Ю, живая и невредимая, не сводила взгляда с Алекса.

С ней не случилось ничего плохого, и это главное! Но рыцарем в сияющих доспех Алекс себя не чувствовал. Отнюдь! А ведь хотелось…

Мириам обернулась через плечо, глянула сначала на Ю, потом на Алекса, едва заметно кивнула. Была ли это поддержка, он не знал, всё внимание его было направлено на Ю.

Она подошла почти вплотную, а потом, словно опомнившись, отступила на шаг. А ему хотелось, чтобы не отступала. И ци – или чем там положено делиться с хули-цзин? – он был готов поделиться совершенно безвозмездно. Почти безвозмездно. Короткого поцелуя хватило бы. Наверное…

– У тебя с собой случайно нет энергетика? – спросила Ю чуть смущенно. – Что-то мне не очень…

Выглядела она и в самом деле не очень. Тут одним только энергетиком не отделаешься, тут и в самом деле нужно делиться ци.

И Алекс поделился: сгрёб Ю в охапку, прижал к себе, не обращая внимания ни на её слабое сопротивление, ни на наблюдающую за ними Мириам. Что-то случилось с его чувствами, как-то по-особому подействовал на них этот энергообмен. И слух, и зрение, и обоняние обострились до предела. В какофонии звуков, за лихорадочным биением собственного сердца Алекс услышал звук взводимого курка. Он успел прикрыть Ю собственным телом за доли секунды до того, как прозвучал выстрел, и их обоих швырнуло на землю горячей волной.

Грянул гром, заглушая крик Ю и вой Лаки. И тут же хлынул дождь. Холодные капли барабанили по спине, гасили боль, забирали остатки сил. Лучше бы их забрала Ю, было бы не так обидно. Дышать получалось с трудом и через боль. А сопротивляться чужим рукам вообще не получалось.

Его перевернули на спину, принялись ощупывать настойчиво и бесцеремонно. В глазах плавал кровавый туман, и в его ошмётках Алекс видел склонившегося над ним старика-китайца, наверное, того самого мастера Джина. А стрелял кто?

Уж не тот ли, чьё тело прямо сейчас с молчаливым остервенением рвали два полуночных пса? Демьян?..

– Моя вина, – донесся до Алекса голос Мириам. – Нужно было забрать дробовик. Не усмотрела.

– Все виноваты, – проворчал старик, роясь в своей охотничьей сумке.

– Алекс… – Его щёк легко коснулись тонкие пальцы. – Алекс, ты только не умирай, я сейчас…

– Не собираюсь… – Получилось с трудом. Сказать смог, а вот улыбнуться уже нет. Никто не виноват, и никто не поможет. Зато помрёт героем и рыцарем в сияющих, хоть и продырявленных доспехах. – Всё хорошо… – А это уже на прощание. Вместо прощания. Чтоб не подыхать слабаком, чтобы не пугать девочку.

– Всё будет хорошо! – Кажется, это последнее, что он услышал перед тем, как твердая каменистая земля вдруг превратилась в волнующееся море и закачала его из стороны в сторону.

А потом стало больно и ярко. Так больно и ярко Алексу не было никогда в жизни. Хорошо, что не долго. Хорошо, что он успел умереть…

…Не успел. Не позволили, выдернули из наполненного болью моря, залили в глотку что-то горячее и горькое, а голову держали, чтобы не вырывался и не отплёвывался, чтобы лежал послушно и не рыпался.

– Всё будет хорошо… – И слабый шёпот совсем близко, и легкие прохладные прикосновения к вискам.

– Да уж будет, если оба сейчас не сдохнете. Глупые дети! – А это уже не шёпот, это раздражённое стариковское ворчание. Снова мастер Джин?

И руку кто-то лизнул горячим языком. Сначала руку, а потом и щёку. Лаки.

Алекс поднял тяжёлые, свинцом налитые веки, осмотрелся.

Он лежал в охотничьем домике на сколоченном из грубых досок топчане поверх вороха звериных шкур. На придвинутом к единственному окошку столе в жестяной банке горела самодельная свеча. За столом сидел старик-китаец и с сосредоточенным видом правил нож.

Взгляд сместился с мастера Джина на сидящих рядом с лежанкой Ю и Лаки. Ю выглядела измождённой, как после тяжёлой болезни, а Лаки непривычно взволнованным. Он поймал взгляд Алекса и тихонько заскулил. Наверное, это была радость. Алекс, например, очень радовался тому, что и с Лаки, и с Ю всё в порядке, что они рядом с ним.

– Этот уже точно не сдохнет, – сказал мастер Джин, откладывая нож. – Видишь, Ю, уже башкой по сторонам вертит. Кризис миновал. Да ляг ты уже, наконец, неугомонная! Вот прямо рядом с ним и ложись.

– Подвинешься? – спросила Ю со слабой улыбкой. – Мне и в самом деле лучше немножко полежать.

Шевелиться было больно, каждое движение, причиняло не то чтобы адские страдания, но достаточные, чтобы от них темнело в глазах. Кое-как, со стариковским кряхтением, Алекс сдвинулся к стене, и Ю тут же прилегла рядом, свернулась калачиком, поднырнула под его руку, прижалась спиной к его груди, вздохнула то ли от облегчения, то ли от усталости. Лаки тоже попытался забраться на лежанку, но под строгим взглядом старика улегся на полу, положил морду на лапы. В темноте домика его глаза отливали красным, а размеры впечатляли. Означало ли это, что, пока Алекс валялся без сознания, наступила ночь?

В окно ударил порыв ветра, стекло задрожало под напором дождевых струй. Снаружи послышался двухголосый протяжный вой.

– Возвращается, – проворчал старик, сметая в кожаный кисет разложенные на столе коренья.

Ю встрепенулась и снова села. Алекс тоже сел, борясь с чудовищной слабостью, болью и туманом в голове. Между ними тут же вклинился Лаки, и оба они вцепились в его мощную шею.

– Дети… – сказал мастер Джин и покачал головой. Взгляд его был устремлен на запертую дверь.

Спустя мгновение дверь распахнулась, впуская в хижину кого-то неуловимо быстрого и смертельно опасного. Пламя свечи качнулось, а фитиль затрещал, когда на грубые доски стола лёг бережно завернутый в шелковый платок предмет. Нет, не предмет – золотой лисий череп…

Мириам, а это была именно она, устало опустилась на табурет, положила на столешницу перепачканные в крови ладони. На её подсвеченном неровным пламенем свечи лице тоже была кровь. Сейчас она меньше всего была похожа на женщину. Сейчас она была олицетворением дикой, неуправляемой силы. Её чёрные волосы были заплетены в косы, с кончиков которых на пол стекали алые капли, словно Мириам попала под кровавый дождь. Или сама была источником кровавого дождя…

Где она была? Что делала всё это время? Алекс не хотел знать. Кажется, никто из них не хотел.

– Как они? – спросила Мириам, принимая из рук старика дымящуюся чашку.

На Алекса и Ю она не смотрела. Боялась напугать? Тоже считала их неразумными детьми, неспособными понять, что происходит?

– Очухаются. – Мастер Джин осторожно коснулся пальцами завёрнутого в шёлк черепа. Мириам дернулась, зашипела, словно от боли, и одним махом осушила чашку. – Непослушные. Велел лежать, а они вон… сидят, шатаются, как тростник на ветру.

– Непослушные, – эхом повторила Мириам и обернулась.

Её глаза полыхали золотом. И если у Ю это было яркое молодое золото, то её золото было замешано на крови.

– Первое правило хули-цзин, детка, – сказала Мириам и улыбнулась хищной, нечеловеческой улыбкой. – Не делись с чужими людьми своей кровью и своей силой. Это больно.

– Он не чужой. – Их пальцы встретились в густой, пахнущей дымом шерсти Лаки.

– Хорошо, если так. – Мириам кивнула, а потом вдруг запела низким, мелодичным голосом. На каком языке запела, Алекс не понял, не успел понять. Мягкая сила толкнула его в грудь и уложила на звериные шкуры. Рядом со свернувшейся калачиком Ю. Веки сделались неподъёмными, а боль исчезла, уступая место благословенному небытию. Это морок, подумал Алекс, уже соскальзывая в глубокий сон, лисий морок, которому совсем не хотелось противиться.

…Он проснулся от громкого птичьего щебета и пробивающегося сквозь веки света. В охотничьем домике никого кроме него не было. Казалось, вообще никогда никого не было. На столе – ничего, даже свечного огарка. Пол чисто выметен, без следов крови. Если, конечно, это была кровь. Если, конечно, события минувшей ночи ему не привиделись. Даже Лаки не было!

Алекс сделал осторожный вдох, потом так же осторожно сел, прислушался. Боль никуда не делась, шкура на спине зудела, вызывая почти невыносимое желание разодрать её до крови. Он сдержался, поднялся на ноги. Первый шаг дался с трудом, а дальше дело пошло веселее. На божий свет Алекс вышел почти нормальным человеком.

Ю и Мириам сидели на замшелом стволе поваленного дерева. В руке у Ю была дымящаяся чашка, в руке у Мириам была её фляжка. Обе они были свежи и прекрасны, как майские розы. Пожалуй, Мириам, чуть свежее. Ничто в её облике не напоминало о случившемся ночью. Безупречно уложенный волосы. Мягкий, струящийся шёлк одежд. Уютно позвякивающие золотые браслеты на узких запястьях. Богема на пикнике.

– Алекс, – промурлыкала Мириам, прикуривая сигарету. – Как самочувствие?

– Спасибо, мне уже значительно лучше, – вежливо ответил он, а потом добавил: – Только чешется очень.

– Чешется, значит, заживает. Потерпи, скоро пройдёт. – Мириам улыбнулась ему простой человеческой улыбкой, в которой ему тут же померещилась та самая чудовищная усмешка, которая то ли была, то ли не была… Всё-таки, была! Нельзя себя обманывать и делать вид, что ничего не случилось. Нельзя начинать новую жизнь со лжи.

Алекс присел на бревно рядом с Ю. Она тут же протянула ему свою чашку. Оказывается, это был кофе! Крепчайший, чёрный кофе без сахара.

– Дедовы запасы, – шепнула Ю едва слышно. – Всегда носит с собой вместе с корнем женьшеня.

Алекс благодарно кивнул и осторожно обнял Ю за плечи.

– Я всё помню, – сказал, глядя поверх её макушки на Мириам.

– Поздравляю, мой мальчик! У тебя хорошая память. – Она продолжала улыбаться, вид у неё был задумчивый. – Не хотела, чтобы вы это видели, – сказала она, немного помолчав. – Но вы не дети, а я не совсем человек. У хули-цзин собственное представление о справедливости и возмездии. Этой ночью каждый из нас поступил так, как считал правильным. Вы двое спасали жизни, а я забрала. – Мириам сделала глоток из фляжки, вздохнула. – Этих двоих никогда не найдут. Ни один поисковый отряд.

Кто бы сомневался! Даже будучи ребёнком, Ю умела заметать и путать следы. Что уж говорить про Мириам!

– Моя дочь обрела, наконец, покой. Больше никто и никогда её не потревожит. – Мириам прикрыла глаза. Алексу показалось, что она молится. А может так оно и было на самом деле.

– Твои раны скоро заживут. Шрамы, правда, останутся, – продолжила она, не открывая глаз.

– Ничего, как-нибудь переживу.

– Слова не мальчика, но мужа. – Губ Мириам коснулась лёгкая улыбка. – Не обижай мою девочку, – сказала она, и в голосе её Алексу почудился намёк на угрозу.

Хотелось отшутиться, сказать, что он не самоубийца и понимает, с кем связывается, но вместо этого Алекс просто сказал:

– Не обижу.

Про то, что не только не обидит, но будет оберегать, любить и всячески баловать, он скажет Ю лично. Наедине. Потом, когда окружающий мир станет чуть более понятным. Но, кажется, Мириам удовлетворило услышанное, а Ю – несказанное. Она бросила на Алекса быстрый взгляд и едва заметно усмехнулась.

– А где мастер Джин? – спросил Алекс, делая ещё один глоток из их теперь общей с Ю чашки.

– Ушёл в тайгу по делам. – Ю пожала плечами. – Похоже, для неё подобное было не в новинку и не особо удивляло.

– А Лаки? – Только сейчас Алекс заметил, что их пса нигде не видно.

– А Лаки решил прогуляться с дедом и его псами. За компанию. – Ю скосила взгляд сначала на Алекса, потом на Мириам и сказала: – Наверное, твой дед волнуется. И в Логове скоро начнется паника. Нам нужно ехать. Ты дойдёшь до машины?

– Дойду, – сказал Алекс, отметая прочь сомнения. Меньше суток назад он готовился умереть и почти умер, а теперь ему предстоит пеший переход длиной в несколько километров, и он почти уверен, что справится. Вот такие чудеса и приятные бонусы бывают от дружбы с настоящей хули-цзин, способной не только отнимать жизненную энергию, но и делиться ею.

– А ты как? – спросил он, испытав запоздалое чувство вины и тревоги. Судя по всему, процесс энергообмена для лисы очень затратный и не особо приятный. Неспроста же Ю с детства избегала любых манипуляций, связанных с забором крови. Видимо, нет лучшего источника энергии, чем кровь хули-цзин.

– С ней всё будет хорошо, – ответила за Ю Мириам. – Но повторять этот трюк в ближайшие десять лет я не советую. Для юной лисы это крайне опасно. Так что, постарайся больше не попадать под пули, мой мальчик!

Мириам встала, лёгким движением разгладила складки на шёлковых шароварах, сунула босые ступни в мягкие туфли, а флягу повесила на пояс.

– А для вас? – спросил Алекс, тоже вставая.

– Не беспокойся за меня! – Мириам быстрым движением взъерошила его волосы. – Меня такой ерундой не убьёшь.

Ему подумалось, что её вообще невозможно убить, но озвучивать свои догадки он не стал. При случае, почитает какой-нибудь трактат по китайской мифологии. Или попросит Клавдию прояснить. Мысли о Клавдии и тех, кто остался в Логове, вернули его на землю.

– Поезжайте, – сказала Мириам и взмахнула рукой.

– А вы? – скорее из вежливости, чем из участия, спросил Алекс.

– Прогуляюсь по лесу. Проветрю голову.

– Ты вернёшься? – спросила Ю, и в голосе её Алексу послышалась тревога.

– Конечно, вернусь. – Мириам ласково погладила её по волосам, ещё раз махнула рукой и направилась к Лисьему ручью.

Она шла, не оборачиваясь, а они смотрели ей вслед и чувствовали себя маленькими брошенными детьми. Пора начинать взрослеть! Впереди у них с Ю ещё очень много дел!