Лисья тень

Глава 24

…Приходил Саня, но задержался ненадолго. Он него веяло тревогой и раздражением. Он спрашивал про Дору. Откуда Сане знать про Дору? Про кого он ещё знает?

…С появлением Лили все изменилось. И не только в охотничьем домике, который преобразило её присутствие, но и в их жизнях. Золото попёрло! Его было так много, что перед Андреем встала весьма серьёзная проблема его реализации. Никто в округе не добывал золото в таких масштабах. Местные приёмщики не справлялись с поставляемыми объёмами и уже начинали задавать неудобные вопросы. Андрей прекрасно понимал, к чему в итоге это приведёт. Нужно было затаиться, не выставлять на всеобщее обозрение этот их подозрительный фарт, переждать, пока улягутся слухи и сплетни.

Именно так он и сказал Луке. Сказал в надежде, что тот прислушается к его совету и проявит благоразумие. Но Лука отреагировал совершенно иначе.

– Значит, пришло время расширять рынок сбыта, – сказал он, любовно перебирая крупинки золота в глубокой алюминиевой миске.

С такой же нежностью он перебирал лишь длинные пряди Лилиных волос. С такой же нежностью смотрел лишь в её раскосые глаза.

– Лука, ты сошёл с ума! – сказала Дора. Тогда она ещё участвовала в их военных советах. – Неужели не видишь, к чему всё это может вас привести?! Хочешь сесть из-за этого проклятого золота?!

– Я уже сидел, Доротея. – Лука равнодушно пожал плечами, и Андрей впервые удивился этому равнодушию. Или Лука всегда был таким, просто раньше они принимали равнодушие за безрассудство?

– А Андрей не сидел!

Дора стукнула по столу ладошкой. Золото в миске тихонько задребезжало. Лука поморщился, словно от пощёчины, а стоявшая за его спиной Лиля поёжилась и успокаивающе положила руку ему на плечо.

– Мне всё это не нравится. – Дора перешла на злой шёпот. – Вы ходите по очень тонкому льду, Лука.

– Я никого на этот лёд не тяну, Доротея. – Лука накрыл ладонь Лили своей широкой ладонью, улыбнулся. – Тебя так уж точно.

Это было жестоко и обидно. Пусть Дора и не участвовала в их предприятии, но переживала за них всем сердцем. За них обоих.

– Лиля, ну ты ему скажи! – Дора, кажется, решила использовать самый весомый аргумент, перетянуть на свою сторону Лилю. – Скажи, что это опасно! Если их не повяжут менты, так рано или поздно по их души придут бандиты!

– Всё будет хорошо, я присмотрю за ним. – Изящная рука Лили ласково пригладила взъерошенные волосы Луки. – Я не дам его в обиду.

– Ну конечно! – Дора закатила глаза к потолку, давая понять, что думает о Лиле в качестве защитницы.

– Андрон, ты видишь, как нам везёт?!

Лука всегда называл его Андроном. И Андрей никак не мог понять, ласковое это было прозвище или ироничное. За последние годы оба они достигли определённых вершин в своём деле: Лука в поисках золота, а Андрей в том, как обращать металл в деньги. Один из них оставался на тёмной стороне, а второй на светлой, но оба они работали на успех. Невероятный успех, если уж на чистоту! Спустя пять лет такой работы, Андрею хватало денег, чтобы припеваючи жить в Хабаровске, а при желании, даже в Москве. Дела у Луки обстояли ещё лучше, потому что его доля в их предприятии была больше. Но, в отличие от Андрея, которого всё сильнее тянуло к цивилизации, Лука предпочитал оставаться под сенью леса, рядом со своей Лилей. А Дора разрывалась между ними двумя, осев в Трёшке и работая за гроши учительницей в тамошней школе.

– Нам везёт. – Андрей согласно кивнул. – Но рано или поздно это везение кончится.

– Может и кончится. – Лука был в благостном настроении и не желал ссориться. – Но пока не кончилась эта золотая жила, нужно пользоваться ситуацией! Брать от жизни всё, старик! Понимаешь?

Андрей понимал. Возможно, он смотрел на жизнь под другим углом, но и его кровь тоже будоражило это пьянящее чувство почти всемогущества. Разве что, он был более осторожным и благоразумным. Кто-то ведь должен проявлять благоразумие.

– То есть, вы не остановитесь? – Дора перевела горящий взгляд с Луки на Андрея. На Андрее взгляд этот задержался чуть дольше, зажигая в сердце почти погасший огонёк.

– Мы не остановимся, Доротея, – сказал Лука с широкой улыбкой.

– Не сейчас, Дора, – поддержал друга Андрей.

Она ничего тогда не сказала, не возразила ни одному из них. Она просто ушла. Лука, кажется, этого даже не заметил. А вот Андрей заметил. Несколько раз он пытался поговорить с Дорой о случившемся, но она пресекала все его попытки на корню.

– Вы дураки, – говорила она всё тем же злым шёпотом. – Посмотри, на что ты растрачиваешь свою жизнь? На какой-то бездушный металл!

Собственную жизнь Дора тратила с умом. С молодости она мечтала о светлом и правильном. Она мечтала построить такой детский дом, который стал бы для всех Трёшкинских сирот и беспризорников самым настоящим домом. Мечта, на взгляд Андрея, была наивной и утопической, но кто он такой, чтобы обрезать крылья этой дерзкой и отчаянной девчонке?! Пусть мечтает! А он тоже будет мечтать. Вот хотя бы о том, чтобы заработать столько денег, чтобы их хватило на Дорины утопические планы. Нет, он не хотел осчастливить всех местных сирот, он хотел сделать счастливой Дору.

Как же так получилось, что, желая почти одного и того же, с каждым прожитым днём они отдалялись друг от друга? Кто или что было тому виной? Андрей знал правду. Знал, но не хотел признавать… Глава 25

Из клиники Алекс сразу поехал в Гавань, которая неустанными стараниями тёти Раи по-прежнему походила на рай на земле. В этом раю имелось всё необходимое для простого человеческого счастья, а холодильник был под завязку забить вкусной едой.

Едва Алекс разогрел себе тарелку борща и вышел с ней на террасу, как появился Лаки. Кажется, впервые с момента знакомства Алекс видел пса таким возбуждённым.

В ответ на приветствие Лаки зарычал и в два прыжка оказался рядом. Не успел Алекс и глазом моргнуть, как на его запястье сомкнулись мощные челюсти. Сомкнулись аккуратно, но весьма угрожающе. Не разжимая челюстей, Лаки снова зарычал.

– Что? – спросил Алекс, уже понимая, что пёс не нападает, а пытается ему что-то сказать. Как умеет, так и пытается… – Что-то с Ю?

Лаки разжал челюсти, и из пасти его вырвался протяжный вой, от которого задребезжала оставленная в тарелке ложка, а с ближайшего дерева на землю посыпались листья.

– Где она?

Тревога Лаки мгновенно передалась и Алексу. Отмахнуться от неё и убедить себя, что Ю может за себя постоять, не получалось. Вдруг не постояла? Вдруг умирает прямо сейчас от какого-нибудь яда, или парит на страховочном тросе над Лисьим ручьём с перебитым позвоночником?..

Лаки снова сжал его запястье, потянул к машине.

– Ты можешь показать?

Ответом ему стало рычание.

– Хорошо, дай мне пару минут!

Лаки остался сидеть на террасе, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, в то время, когда Алекс забрасывал в багажник охотничий карабин и всё то, что, по его мнению, могло пригодиться в поисках. А солнце тем временем уже соскользнуло по ветвям старых кедров за горизонт. Если не поспешить, то Ю придётся искать в темноте.

– Веди! – велел Алекс, усаживаясь в свой внедорожник.

Лаки, словно только и ждал этой команды, рванул с места. Алекс ударил по газам, стараясь не потерять пса из виду.

Это была странная гонка. Как только Алекс выехал на Медвежий тракт, Лаки заметался перед машиной, а потом, когда Алекс распахнул перед ним дверь, запрыгнул на пассажирское сидение.

– Дальше едем прямо? – догадался Алекс, и Лаки тихонько рыкнул в ответ.

По Медвежьему тракту они гнали с бешеной скоростью, проскочили сияющий огнями Тигриный Лог, промчались мимо сонной и полупьяной Трёшки и уже почти в полной темноте выехали на проселочную дорогу. Пока Алекс маневрировал, пытаясь удержать внедорожник в колее, не сбавляя при этом скорости, Лаки сидел смирно. Наверное, это означало, что он всё делает правильно. Ещё примерно сорок минут они ползли по разбитой в хлам лесной дороге до тех пор, пока та не превратилась в узкую тропу. Алекс выбрался из салона, прихватил из багажника необходимые вещи, включил фонарик. В ярком свете стало очевидно, что с Лаки уже произошла трансформация. Разумеется, не от электрического, а от лунного света, но картина была завораживающей и пугающей одновременно. Глаза пса полыхали красным, а с огромных клыков срывались хлопья пены.

– С таким защитником, медведей можно не бояться, – пробормотал Алекс, а потом сказал: – Погнали!

И они погнали! Лаки рванул с места с такой стремительностью, что Алекс не сразу сообразил, что пса больше нет рядом. Пришлось нагонять, припоминая все пропущенные тренировки и пирожки тёти Раи. Ориентироваться в темноте было тяжело, и Алекс полностью полагался на Лаки, который держался поблизости и старался не выпускать его из виду.

Спустя час такой гонки они вышли к лесному ручью, который в этом месте был больше похож на узкую речушку. На берегу ручья под старой елью стояла охотничья хижина. Если бы не Лаки, Алекс бы не заметил её в темноте за густой завесой из ветвей. Но Лаки вёл его именно к ней. Пёс замер перед закрытой дверью и угрожающе зарычал. Алекс сдёрнул с плеча карабин, включил фонарик и потянул дверь на себя.

Внутри было так же темно, как и снаружи. Может быть, даже ещё темнее. Лунный свет почти не проникал внутрь сквозь мутное окошко. Ю сидела в дальнем углу, притянув коленки к подбородку, занавесившись распущенными волосами, как плащом. На Алекса она смотрела совершенно диким взглядом, а в шерсть сунувшегося к ней Лаки вцепилась с какой-то отчаянной решимостью.

На ней не было одежды. Вообще никакой! Руки, которыми она цеплялась за Лак, дрожали, а лицо было перепачкано грязью.

Алекс стащил с себя куртку, набросил на плечи Ю. Она не сопротивлялась. Она вообще никак на него не реагировала. Казалось, она спит с открытыми глазами. Спит и видит какой-то очень страшный сон.

Алекс знал, что нельзя будить лунатиков, нельзя резко вырывать их из сновидений в реальность. Но это если из обычных сновидений…

Сначала он пытался действовать мягко. Ю смотрела сквозь него стеклянными глазами и не шевелилась. А ему было важно, чтобы она смотрела на него, чтобы держалась за него и не уплывала в этот свой таёжный трип. Лаки наблюдал за его действиями с одобрением. Во всяком случае, когда Алекс с силой тряхнул Ю за плечи, пёс не шелохнулся, не попытался вмешаться.

– Ю, посмотри на меня! Это я!

Алекс тряс её, словно тряпичную куклу. Только, в отличие от куклы, тело Ю казалось высеченным из камня. Из очень горячего камня. От её кожи шёл жар, а на бледных щеках разгорался нездоровый румянец. И только губы оставались бескровно-белыми. Они шептали что-то неразборчивое, что-то такое, что обязательно хотелось услышать, запомнить, сохранить в сердце. К этим губам хотелось прикоснуться, поделиться с ними своим теплом.

…Мир погрузился в сладостную тьму в тот самый момент, когда тонкие пальцы Ю сомкнулись на затылке Алекса. Сомкнулись одновременно ласково и требовательно. Мир погрузился во тьму, которую подсвечивал лишь мягкий свет, исходящий от Ю. В этом темном мире можно было остаться навсегда. В этом тёмном мире не хотелось ничего иного…

Алекс бы и остался, если бы неведомая сила не оторвала его от Ю и не отшвырнула в сторону.

Он врезался затылком в бревенчатую стену, застонал от боли и открыл глаза. В голове гудело, эхо этого гула отражалось от костей черепа, и они вибрировали, вызывая головокружение. По лицу текло что-то горячее и липкое, чёрными каплями срывалось на грязный дощатый пол. Алекс провёл ладонью по лицу, пальцы окрасились кровью. Сотрясение от удара? А кто ударил?..

Ю сидела у противоположной стены. Не каменной статуей сидела, а живой женщиной. Взгляд её больше не был стеклянным, а губы мертвенно-бледными. Теперь губы были алыми-алыми, такими же яркими, как его собственная кровь. Некстати подумалось про вампиров, и по спине Алекса побежал холодок совершенно идиотского и совершенно иррационального страха. Это она его так… приложила? Отбивалась от домогательств? Защищала свою девичью честь? От кого защищала? От него?..

И сразу же выяснилось, что приложила его не Ю, а Лаки. Он растянулся на полу между ними живым заградительным барьером, с тревогой поглядывал то в одну сторону, то в другую, порыкивал одновременно испуганно и угрожающе.

– Что ты тут делаешь? – Ю заговорила первой. Голос её дрожал и срывался, зубы выбивали барабанную дробь.

Лаки, словно почуяв, что хозяйке холодно, сдвинулся в её сторону, подставляя горячий бок. Ю зарылась руками в его густую шерсть, но дрожать не перестала.

– А ты? – спросил Алекс. Невежливо отвечать вопросом на вопрос, но его вопрос казался важнее и насущнее.

Прежде чем ответить, Ю осмотрелась, поплотнее запахнула полы его куртки, сунула под бок Лаки свои босые ступни. Алекс тоже осмотрелся, увидел на сколоченном из досок лежаке старое покрывало. Да, возможно, ветхое, возможно, не слишком чистое, но наверняка тёплое и довольно длинное. Если распорядиться им с умом, получится вполне приличное платье.

Он потянулся за покрывалом, скрутил в узел, и перебросил через спину Лаки прямо на колени к Ю.

– Так будет лучше, – сказал будничным тоном.

– Тебе не нравится? – В её взгляде промелькнуло что-то неуловимое – то ли игривое, то ли обиженное.

– Мне нравится, – признался Алекс. – Даже очень. Поэтому давай-ка я отвернусь, а ты перепакуешься.

– От греха подальше? – спросила она.

– От греха подальше, – сказал он и отвернулся.

Как же ему хотелось обернуться! До звона в ушах, до колючих иголок в затылке! Сдержался. Сцепил зубы, сжал кулаки, прижался лбом к шершавой стене и терпел.

– Всё. – Прорвался сквозь его страдания голос Ю.

Она завернулась в покрывало каким-то особым образом и стала похожа на греческую богиню. Или лесную нимфу.

– У тебя кровь. – Она виновато улыбнулась.

Алекс провел ладонью по лицу, стирая кровь.

– Нос разбил. Кажется.

Лаки заворчал, встал на лапы и замер между ними, готовый к любым неожиданностям. Вид у полуночного пса был такой же ошарашенный, как и у самого Алекса. Может переживал за то, что растолкал хозяев по разным углам ринга? Может не нужно было их расталкивать?..

– Теперь поговорим? – спросил Алекс, тоже вставая с пола и усаживаясь на тяжёлый самодельный табурет.

– О чём? – Ю осталась стоять.

– О том, что ты тут делаешь в таком… экстравагантном виде?

Не то чтобы Алексу хотелось её смутить, скорее уж, ему хотелось побыстрее расставить все точки над «i», и если приходится вести задушевные беседы в таком странном месте и в таких странных обстоятельствах, значит, так тому и быть.

– Я не знаю, – сказала Ю после недолгих размышлений. – Я была не здесь.

– А где ты была? – И обстоятельства странные, и разговор соответствующий…

Прежде чем ответить, Ю пристально посмотрела на Лаки, тот испуганно заскулил, припал на передние лапы, поджав длинный хвост.

– Не понимаю, – пробормотала она.

– Я тоже. – Алекс не сводил взгляда с Лаки. – Он привёл меня сюда.

– Откуда привёл?

– Из Гавани. Знаешь, мы решили, что ты попала в беду.

– Я попала в беду, – сказала она очень тихо. – Очень давно и в очень большую беду. Кажется…

– Что ты делала одна в лесу? Где твоя одежда?

Подумалось вдруг, что они с Лаки помешали какому-то ритуалу. Друидскому или ещё какому-нибудь языческому. Что нынче в моде у современной молодёжи? А потом сразу же подумалось про яд. Или наркотик, заставляющий людей делать то, что им несвойственно. Тася написала, возможно, самую талантливую картину в своей жизни, а потом с этой жизнью покончила. А Ю вот решила изобразить лесную нимфу…

– Ты приняла какой-то наркотик, – сказал Алекс уверенно. – Это всё объясняет.

– Нет. – Она тряхнула головой, и её длинные волосы колыхнулись белой волной. Очень волнительно колыхнулись… – Я не принимала наркотик, я…

Она замолчала, глаза её снова начали стекленеть, Алекс не на шутку испугался, что приступ может повториться.

Обошлось. Ю снова тряхнула головой, а потом спросила:

– Могу я тебе доверять?

– Это зависит от того, что ты собираешься мне доверить, – сказал он.

– Жизнь. Я собираюсь доверить тебе свою жизнь.

– Не уверен, что достоин такого доверия, но давай попробуем. С чего начнём?

– С того, что я убийца, – сказала Ю с отчаянной решимостью в голосе.