Лисья тень

Глава 19

Опасения, которые Ю озвучила во время их прогулки по парку, уже второй день волновали самого Алекса. Было очевидно, что в Логове творится что-то страшное, но было не понятно, кто это страшное творит. Лука даже после смерти крепко держал своих наследников за горло, не выпускал из Логова, сталкивал лбами, устраивал крысиные бега. Иногда Алексу начинало казаться, что именно Лука Славинский срежессировал всё происходящее. Был ли он настолько умен, чтобы предвидеть действия каждого из своих наследников? Безусловно! Был ли он настолько жесток, чтобы утопить в крови собственными руками созданную империю? Очень даже может быть!

Ни одно из этих предположений не выводило Алекса на убийцу, но всё же кое-какую информацию ему добыть удалось. Оказывается, каждый из Славинских сильно нуждался в деньгах и рассчитывал на наследство старика.

Тихон в прошлом году неудачно инвестировал в какую-то стройку в Москве. Не послушался советов бывалых, понадеялся на собственное коммерческое чутьё и в результате погряз в бесконечных судах с недавними бизнес-партнёрами, каждый день теряя огромные деньги. Рассчитывал ли Тихон на дедово наследство? Безусловно – да! Был ли он готов убить ради денег? Да, но вряд ли собственными руками.

Демьян. Информацию по нему найти оказалось неожиданно сложно. Вроде бы, вся жизнь богатого повесы на виду, но в то же время уже несколько лет Демьян жил не по средствам. Даже по меркам Славинских. Раньше Алекса этот факт не волновал, а сейчас стало интересно, чем же занимается средний внук Луки в свободное от прожигания жизни время.

Акулина. Умная, хваткая, чующая деньги, как акула чует кровь, Акулина тоже облажалась. Меньше года назад попалась, как последняя идиотка из числа тех, которых так самозабвенно и так успешно «топила» в своих подкастах.

Акулина влюбилась. Или решила, что влюбилась. Её избранником стал известный на всю страну трейдер, гуру и коуч по деланию бабла из воздуха на криптобиржах. Впрочем, не совсем из воздуха. Первоначальный взнос был весьма приличный. Акулине хватило ума не вкладывать в его сомнительную схему все свои деньги и не привлекать долю Геры. Очнулась она довольно быстро и тут же принялась грозить бывшему возлюбленному судом. До тех пор, пока не узнала о существовании некоего весьма пикантного видео.

Имел ли место шантаж? Алекс не сомневался в этом ни секунды, как не сомневался он и в том, что репутация Акулины висела тогда на волоске.

Из той щекотливой ситуации она вышла почти без потерь и для своего кармана, и для своей репутации. Инфа о том, что непотопляемую Акулину Славинскую обвёл вокруг пальца какой-то жиголо, нигде не всплыла. Компрометирующее видео тоже. Вот только, кто ей помог и чего ей стоила эта помощь?

Алекс помнил, как собственными глазами видел заплаканную, раскрасневшуюся от ярости и унижения Акулину, выбегающую из кабинета Луки. Старый лис помог своей внучке? Без сомнений, помог, но что потребовал взамен?

Кстати, трейдера вскоре нашли мёртвым в одном из столичных клубов с лошадиной дозой героина в крови. Снова лошадиная доза яда… Алекс даже думать не хотел, была ли та смерть случайной, и кто мог стоять за передозировкой. Лука? Акулина? Или беззаветно любящий старшую сестру Гера?

Геру тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Инвалидность не делала его беспомощным. Умом он обладал таким же острым, как и его сестра, а связи имел весьма широкие. Если кто-то из Славинских и знал, как получать информацию в Интернете и как ею пользоваться, так это Герасим. А в даркнете за хорошую плату можно найти хоть чёрта лысого, хоть киллера. И не стоит забывать о том, что видео с записью похищения и уничтожения урны с прахом Луки тоже бесследно исчезло. Сотворить подобную диверсию Гере было вполне по силам. Как и затаить смертельную обиду на деда.

Помнится, Алекс стал свидетелем некрасивой сцены, произошедшей между дедом и младшим внуком. Впрочем, не он один. Тот ужин был посвящён возвращению Герасима из реабилитационного центра. Тихий ужин в кругу семьи превратился в избиение младенцев. Лука не любил слабаков и не терпел беспомощных инвалидов в своём окружении. А потерявший способность передвигаться Гера в его глазах как раз и стал убогим и никчёмным инвалидом, которому следовало забыть о своих недавних амбициях и благодарить бога и деда за то, что у него есть возможность влачить своё никчёмное существование в весьма комфортных условиях. Это было мерзко и несправедливо, но, когда Луку Славинского останавливали чужие чувства?

Алекс хорошо запомнил побелевшее от ярости и обиды лицо Геры, его пальцы, сжимавшие подлокотники инвалидной коляски и оцепеневшую Акулину. Кажется, тогда она впервые не нашлась, что сказать родному деду. Старик оплатил сложнейшие операции Геры и был готов оплатить все последующие, если они потребуются. Он купил крутейшую инвалидную коляску, провел реконструкцию Гериной квартиры и даже оставил младшего внука в числе наследников. Но при всём этом он сделал кое-что по-настоящему чудовищное – вычеркнул младшего внука из своей жизни, просто перестал его замечать. Достойно ли мести подобное поведение?

Мириам. С Мириам всё сложно уже хотя бы потому, что к ней единственной Лука относился если не с симпатией, то хотя бы по-человечески. Её единственную выделял из толпы родственников, которых считал нахлебниками. Слухи ходили разные, вплоть до того, что Мириам и старика связывало нечто большее, чем родственные чувства. Алекс подозревал, что источником этих слухов была Таис, которой не давал покоя резкий взлёт и устойчивое положение Мириам.

Сказать по правде, Таис многое не давало покоя. Она завидовала всем и вся. Чужой молодости, чужим успехам, чужой красоте, даже чужим слабостям. Ей никогда не прощалось то, что сходило с рук легкомысленно-циничной Мириам. Ей всего приходилось добиваться потом и кровью, впахивать в галерее, пытаясь удержать её наплаву, подогревать угасающий интерес прессы, критиков, молодых мужчин и простых обывателей к собственной персоне. По крайней мере, именно так красноречиво и злоязыко описала ситуацию Акулина в одном из своих подкастов. Разумеется, никакие имена не упоминались, разумеется название галереи в нём тоже не фигурировало, но кто знает, тот знает…

Кстати, тот подкаст исчез так же быстро и так же необратимо, как исчез из жизни несчастный трейдер. По приказу Луки? Или кроткая и просветлённая Таис нашла собственные рычаги воздействия на неукротимую племянницу?

Клавдия. Думать плохо о Клавдии у Алекса никак не получалось, но он всё равно заставлял себя думать. Пусть не плохо, но хотя бы объективно. Она была паршивой овцой в стаде. В волчьей стае. Сначала Лука считал её ошибкой молодости, а потом просто ошибкой. Чужая, чуждая даже этнически, но самая близкая и самая преданная из всех детей. Может так статься, что именно по этой причине Лука и сохранил в секрете тёмное прошлое Клавдии, а саму её оставил в поле своего зрения? Может так статься, что и ему были не чужды нормальные человеческие чувства? Может так статься, что Клавдия винила остальных членов стаи в его смерти? Заподозрить её в корыстных мотивах Алекс не мог, как ни старался, но заподозрить в болезненной привязанности к Луке мог запросто. А в убийстве?..

От этих тяжких и безрадостных мыслей раскалывалась голова. Наверное, дед мог пролить свет на происходящее, но дед в коме, и у Алекса есть все основания считать случившееся с ним покушением на убийство. Возможно, деда и Луку объединяла какая-то тайна из прошлого. Возможно, их общее прошлое было тёмным. Как так вышло, что дед никогда о нём не рассказывал, а сам Алекс никогда не интересовался? Даже пришлая, чуждая и этому месту, и этой семье Ю знает больше, чем он сам.

Ю… За ней тоже нужно присматривать. Очевидно, что девчонка что-то задумала. Очевидно, что она настолько безрассудна, что не остановится даже под страхом смерти. И почему он решил, что она чуждая и семье, и месту? Результатов генетической экспертизы ему сейчас не узнать, но очевидно, что Лука вполне осознанно встроил её в свой хитрый план. Вопрос – в качестве кого встроил? Вряд ли в качестве законной наследницы. Как бы не в качестве приманки для какого-то куда более опасного и куда более хитрого хищника…

В раздумьях и изучении отчётов прошло полночи, Алекс уснул уже под утро, чтобы проснуться не под пение птиц, а под рёв газонокосилки. Похоже, после смерти хозяина садовники совсем распоясались, коль не соблюдают режим тишины. Скоро Арнольда ждёт неприятный разговор с теми обитателями дома, которые привыкли к ночному образу жизни и не желали просыпаться ни свет ни заря от посторонних шумов.

Первым делом Алекс проверил комнату Ю, дверь в которую оказалась заперта. Ушла? Чтобы убедиться в своих подозрениях, он вышел из дома, обошёл его по периметру, заглянул в комнату Ю через окно. В щель из неплотно задёрнутых штор была видна аккуратно заправленная кровать, а вот Ю и её одёжек нигде не было видно. Свинтила по своим делам, не дождавшись от него машины? Решила не рисковать и не связываться? Вопросов, которые он задавал себе ночью, утром, похоже, стало только больше.

Когда Алекс вернулся обратно, оказалось, что дом уже проснулся. Из недр Логова доносились голоса. Раздражённый голос Акулины Алекс узнал сразу. Узнал и пошёл на него, как на свет маяка.

Незапланированная семейная сходка происходила в гостиной. Акулина, Мириам и Демьян стояли спиной к двери перед штативом, на котором не так давно красовался портрет Луки. Сейчас, судя по всему, на штативе красовалось нечто другое.

– Какой поразительный реализм. – Мириам в шёлковой пижаме и с утренним бокалом вина легонько покачивала головой, рассматривая то, что стояло на штативе.

– Хрень какая-то! – сказала Акулина и уперла кулаки в тощие бока. – Не понимаю, на что рассчитан этот китч!

– А как по мне, эта работа заслуживает внимания, – возразила Мириам и обернулась, глядя на Алекса.

– Что там? – спросил он, подходя поближе.

– Очередной перфоманс маман! – Демьян пожал плечами.

– Что на неё нашло?! – спросила Акулина, ни к кому конкретно не обращаясь.

– То же самое, что и тогда, когда она решила нарисовать деда в райских кущах.

– Райские кущи – это несколько иное, Дёма!

– Странно, – мурлыкнула Мириам. – Я всегда считала нашу Тасю бездарностью, а тут такое!

Она посторонилась, пропуская заинтригованного Алекса поближе к штативу.

– Как тебе? – спросила с легкой улыбкой.

Несколько мгновений Алекс внимательно изучал картину, а потом нерешительно ответил:

– Весьма… своеобразно.

– Это ты очень деликатно выразился, Уваров, – хмыкнула Акулина. – Мерзость какая-то…

На картине, к слову, написанной неожиданно реалистично и даже талантливо, и в самом деле была мерзость. Мерзость, тлен и запустение. Картина, написанная в чёрных и багряных тонах, являла собой одновременно и автопортрет, и то, что в далёкие времена было принято называть «постмортем».

Женщиной в чёрном балахоне, безусловно, была сама Таис. Она полулежала на обтянутой полосатым атласом софе. Рядом на кофейном столике стоял поднос с фруктами, горели две чёрные свечи и растекалась багровая лужа. Глаза женщины, стеклянные и пустые, смотрели куда-то в даль. Такую дальнюю даль, что по спине невольно пополз холодок.

– Это вообще что такое? – спросила Акулина, брезгливо ткнув пальцем в багровое пятно и тут же этот палец понюхав. – Кровь?

– Это натюрморт, дорогая кузина, – сказал Демьян. На лице его читалась смесь удивления и отвращение. – А это, надо полагать, разлитое вино. Присмотрись, вон там под столиком валяется бокал.

Бокал и в самом деле был. Просто на его изображение Тася потратила минимум сил и стараний, словно бы, наметила, а потом забыла дописать.

– Какое-то извращённое самолюбование, – пробормотала Акулина.

– Да какое уж тут самолюбование, – сказала задумчиво Мириам и сделала глоток из своего бокала. – Изобразить себя в виде покойницы… – Она покачала головой, а потом добавила: – Но надо признать, получилось недурственно. Крайне нетипичная для нашей Таси картина. Пожалуй, я её даже куплю.

– Тебе хочется иметь у себя портрет, на котором нарисована моя мёртвая маман? – усмехнулся Демьян.

– Мне хочется иметь картину, которую потом можно будет выгодно продать. – Мириам посмотрела на него поверх своего бокала. – Мне кажется, это будет весьма удачная инвестиция.

– С ума сойти! – Акулина закатила глаза к потолку, а потом её взгляд вернулся к картине, и она сказала: – Какой-то подозрительно знакомый диванчик. Где-то я его уже видела.

– Ты видела этот диванчик в нашей оранжерее, кузина. Вон и пальмовая ветвь над маман развевается.

Алекс присмотрелся и увидел, как из мешанины хаотичных мазков проступают силуэты экзотических растений. Эта картина и в самом деле производила очень странное впечатление. Несмотря на изображённую на ней мёртвую женщину, сама она казалась поразительно живой и, вероятно, Мириам права в том, что впервые в жизни Тася сотворила что-то по-настоящему талантливое. Кстати, где она сама? Почему выставила картину на всеобщее обозрение, но отказала себе в удовольствии полюбоваться произведённым ею эффектом? Подобная скромность плохо вязалась с Таис Славинской.

– Кстати, где она сама? – спросила Акулина, оглядываясь, словно рассчитывала обнаружить Тасю за одной из тяжёлых портьер.

Дёма посмотрел на наручные часы и поморщился.

– Спит. Где ж ей ещё быть в этакую рань? Голову бы открутить Арнольду за садовника. Совсем распоясались без деда.

Акулина молча кивнула и направилась к выходу из комнаты.

– Ты куда? – спросил Алекс, все ещё не в силах оторвать взгляд от картины.

– Прогуляюсь, – бросила она, не оборачиваясь. – В оранжерею.

– Я, пожалуй, тоже прогуляюсь, – сказала Мириам, прихватывая со стола бутылку вина. – Хочется увидеть всё собственными глазами.

– Что? – Акулина замерла, вперила в Мириам полный подозрений взгляд.

– Диванчик. – Мириам пожала плечами.

Алекс с Демьяном переглянулись и, не сговариваясь, двинулись вслед за дамами.

Чтобы попасть в оранжерею, нужно было пройти через весь дом. Возможно, зимой оранжерея и пользовалась некоторым интересом, но летом про неё забывали все, кроме садовника и, как выяснилось, Таси.

В оранжерее было влажно от включающегося по таймеру мощного парогенератора. Солнечный свет, пробиваясь сначала сквозь стеклянный потолок, а потом через ветви диковинных растений, смягчался и терял свою яркость.

– Понимаю, почему Тася выбрала эту локацию, – сказала Мириам задумчиво.

– А вот я не понимаю. – Акулина в раздражении смахнула со лба испарину. – Сырость и гадость!

Демьян ничего не сказал, он шагнул на петляющую между пальмами и фикусами дорожку. Наверное, он единственный знал, где нужно искать легендарный диванчик. А Алекс вообще недоумевал, зачем попёрся с остальными. Что-то свербело в душе от увиденного на картине. Что-то не давало покоя и наводило на размышления.

По тропинке он шёл последний, оттого и увидел всё тоже последний…

…Полосатая софа стояла на небольшой вымощенной плитами известняка площадке, недалеко от стеклянной стены оранжереи. На софе, откинувшись на спину и уставившись в пустоту, лежала мёртвая Тася. Но поразил Алекса не вид мёртвого тела, а сама мизансцена, которая в мельчайших деталях повторяла увиденное ими на картине всего несколько минут назад. Имелся даже опрокинутый бокал с остатками вина на дне, вполне реалистичный и о многом говорящий.

– Мама?.. – Демьян осторожно присел на диван, тронул Тасю за плечо. – Хорош прикалываться, ма. Это уже не смешно.

– Совсем не смешно, – прошептала Акулина, отступая на шаг, освобождая для осмотра место преступления.

В том, что это место преступления, у Алекса больше не было никаких сомнений. Он был почти уверен, что анализ содержимого бокала покажет наличие яда. Очень вероятно, что конина. Лошадиная доза конина, как сказала Ю…

– Эффектно, – пробормотала Мириам, делая жадный глоток из своего бокала. – Хоть у кого-то в этом доме получилось уйти красиво.

– Уйти красиво?.. – Демьян вскочил с софы, принялся брезгливо тереть руки о джинсы. – Что ты несёшь, Мириам?! Что ты такое несёшь?..

Он замолчал, в растерянности уставился на мёртвую Тасю. Все они уставились. Сказать по правде, посмертный портрет оказался куда симпатичнее той, с которой писался. Смерть не пощадила Тасю точно так же, как до этого не пощадила горничную Анжелу. И то, что на картине казалось умиротворённой улыбкой, на самом деле было гримасой ужаса и… удивления.

– Дёма, отойди оттуда, – сказал Алекс. – Иди сюда.

– Отойти? – Демьян посмотрел на него с каким-то диким весельем. – А зачем? Порчу картинку?

– Ты портишь место преступления, идиот, – сказала Акулина жёстко, а Алекс вспомнил, какой напуганной и растерянной была она сама на берегу Лисьего ручья всего неделю назад. С каким детским недоверием смотрела на парящую над водой Элену.

– Да, пожалуй, нам лучше дождаться полиции, – сказала Мириам, заходя за спину Алекса. – И, если никто не будет возражать, я бы забрала картину. Так сказать, на память.

Ответить ей не успел ни Демьян, ни Акулина. В ближайших кущах что-то тихо зажужжало, а потом вдруг включилась система автополива. Софа с телом Таис почти мгновенно скрылась за струями воды и туманным пологом. Определённо, автополив был настроен неправильно. Или намеренно испорчен.

Все шарахнулись назад. Не от страха, а от неожиданности. Как путники, застигнутые ливнем посреди густого леса. Демьян, похоже, налетел в суматохе на какую-то кадку. Послышался сначала грохот, потом звон черепков и ругань.

– Да вырубите кто-нибудь, этот чёртов автополив! – заорал он.

Мысль была правильная. Знать бы ещё, где рубильник. Акулина оказалась проворнее всех остальных. Или просто лучше остальных ориентировалась в оранжерее. Секунд через тридцать полнейшего хаоса всё прекратилось и воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Демьяна да звуками падающих с листьев капель.

– Хана месту преступления, – сказала Акулина.

Она появилась из-за ближайшей пальмы, мокрая с ног до головы, с напряжённым лицом и лихорадочно горящими глазами.

Мириам, такая же мокрая, но не растерявшая ни шарма, ни красоты, с растерянностью смотрела в свой наполненный водой бокал.

– Я бы на твоём месте завязывала с алкоголем. – Акулина забрала у неё бокал и огляделась в поисках Демьяна.

Он и в самом деле опрокинул кадку с каким-то диковинным растением. Огромный глиняный горшок разбился, засыпав площадку перед софой землёй, черепками и листьями. Кажется, месту преступления и в самом деле хана…

– Ну ты, Дёма, и олень, – пробормотала Акулина, потом взгляд её переместился с площадки на софу, и она завизжала.

Мертвая Тася уже не лежала, а сидела на диване. Мокрые чёрные волосы занавешивали её лицо.

– Мам?.. – шепотом спросил Дёма, не решаясь приблизиться к софе.

Они ошиблись? Приняли за труп живого человека? Он, Алекс, даже не удосужился проверить у Таси пульс. Хорош…

– Тася? – позвала Акулина охрипшим голосом. – Тася, ты живая? Это такой идиотский розыгрыш?

Рядом истерично хихикнул Демьян.

– Не смешно! – рявкнула на него Акулина и шагнула к софе.

Её остановила грязь, в которую превратилась земля от соприкосновения с водой. А ещё что-то неуловимое, то, что все они скорее почувствовали, чем заметили. Словно бы по оранжерее пронёсся ветерок, шелохнул мокрые волосы Таис, являя миру её белое лицо и растянувшиеся в ухмылке губы. Как будто бы сама Тася устроила этот чудовищный перфоманс и сейчас наслаждалась произведённым эффектом. Вот только мёртвые не умеют устраивать представления, а Тася была мертва. Её тело вдруг заскользило по софе и тяжело рухнуло в месиво из земли и черепков. Снова взвизгнула Акулина. Только смотрела она сейчас не на мёртвую Тасю, а на окно за её спиной. На запотевшем стекле проявлялся какой-то рисунок. Нет, не рисунок, а иероглифы.

– Чертовщина какая-то, – прошептала Мириам почти восторженно.

– Этого же здесь не было раньше, да? – спросила Акулина растерянно.

– Раньше и тело лежало, а не сидело, – пробормотал Алекс, вытаскивая из кармана мобильник и наводя камеру на иероглифы.

– Оно и сейчас лежит, – сказала Мириам, а потом добавила: – Кажется, мне срочно нужно выпить.

– Успеешь! – Акулина схватила её за руку, посмотрела на Алекса, спросила: – Что они означают?

Онлайн-переводчик думал недолго, всего через мгновение выдал ответ. Акулина посмотрела на экран смартфона, её тонкие брови взметнулись вверх.

– Ядовитая женщина? – прочла она.

– Или отравительница. – Алекс сунул смартфон обратно в карман.

– Кто? – спросил Демьян уже совершенно спокойным тоном.

– Тот, кто отравил нашу Тасю, – пробормотала Акулина задумчиво.

«Или сама Тася» – подумал Алекс, но промолчал.