Лисья тень

Глава 16

Андрей не помнил, как они дошли до этого затерянного в тайге дома. Сам дом он не разглядел из-за темноты и дождя. Ему казалось, что ещё чуть-чуть – и он свалится с ног, станет бесполезной обузой для всех, и старик-китаец без малейших колебаний пристрелит его на месте. Но сдюжил, даже помог Луке переложить Дору с волокуш на застеленную звериными шкурами лежанку. Сам прислонился спиной к дверному косяку, не в силах больше сдвинуться с места.

– Сядьте! – велел старик и указал на деревянную лавку.

Они послушно сели, наблюдая за тем, как он разжигает печь и ставит на огонь почерневший от копоти чайник. Спустя четверть часа старик уже заваривал кипятком какие-то остро пахнущие травы и разводил в старой кастрюле тёплую воду. Первым делом он промыл раны Доры. Осмотрел их при свете керосинки, покачал головой и принялся намазывать кожу вокруг ран чем-то жирным, дурно пахнущим. Потом перевязал раны чистой тряпицей и укрыл Дору волчьей шкурой до самого подбородка.

– Теперь ты, – сказал, глядя на Андрея. – Поворачивайся спиной.

С его ранами старик обходился не так деликатно, как с ранами Доры. Несколько раз Андрей шипел от боли, а потом чуть не задохнулся от вони, исходящей от мази.

– Надевай! – Старик протянул ему старую рубаху, посмотрел на Луку, дремавшего, прижавшись затылком к стене. – Очень длинный, – сказал с раздражением и вышел в другую комнату.

Спустя несколько минут он вернулся со стопкой одежды, бросил её на колени Луке. От неожиданности тот дёрнулся, ударился головой и чертыхнулся.

– Переоденься в это, – сказал старик. – Свою одежду потом сожжёшь.

– Она не моя, – проворчал Лука, стаскивая с себя штаны и сапоги.

Старик ничего не ответил, охотничьим ножом вскрыл жестяную банку с тушёнкой, и у Андрея вдруг потемнело в глазах то ли от усталости, то ли от голода. Лука тоже учуял исходящий от банки мясной дух, придвинулся поближе к столу. А старик уже разламывал на куски лепёшку и толстым слоем намазывал на эти куски тушёнку.

Пока они ели, он разлил по трём алюминиевым кружкам отвар. Одну кружку оставил себе, в две другие бросил по приличному куску рафинада и придвинул к Андрею и Луке.

У отвара был странный, но вполне терпимый вкус, от него по телу разливались приятное тепло и слабость. Андрею захотелось спать, уронить голову прямо на грубые доски самодельного стола и отключиться до утра. Наверное, не ему одному хотелось. Лука смотрел на китайца осоловелым взглядом и пытался встать из-за стола.

– Что ты нам подсы…

Договорить он не смог, уткнулся лбом в столешницу и отключился. В отличие от него, Андрей даже не противился сну. Не осталось у него сил сопротивляться…

…Он очнулся так же быстро, как и уснул – от бьющего в окно яркого света, от раздирающей боли в спине и тихих голосов.

– …есть охотничий домик. Недалеко, в десяти часах ходьбы, – этот тихий голос принадлежал старику-китайцу.

– В десяти часах ходьбы. Я понял. – А этим сиплым голосом говорил Лука.

– Доведу тебя до Лисьего ручья, а дальше пойдёшь сам. Всё время вниз по течению, пока не увидишь сожжённое дерево. Там свернешь направо и ещё часа два будешь идти прямо. Место глухое, мало кто о нём знает. Запас еды и керосина там приготовлен, на первое время хватит. Поживёшь, сколько потребуется, а потом уходи.

Значит, вот так. Старик-китаец собирается отпустить беглого с миром. Хорошо это или плохо? Ещё несколько дней назад Андрей бы сказал, что очень плохо, но после того, как Лука спас им с Дорой жизни, он не был так категоричен.

– Проснулся? – спросил старик, ставя на стол перед Андреем миску с дымящимся рисом.

– Где Дора? – Андрей выпрямился, упёрся локтями в стол. Мышцы спины пронзила острая боль.

Пошатываясь, он встал с лавки, посмотрел поверх плеча старика в тот угол, где вечером на ворохе шкур лежала девчонка. Она и сейчас там лежала. Бледная, измученная, с закрытыми глазами.

– Ешь и пойдём, – сказал старик. – До заката должны успеть.

– А она дотянет до заката? – Андрей подошел к Доре, положил ладонь на её горячий лоб.

Старик ничего не ответил, даже плечами не пожал.

Собирались быстро, у каждого из них были свои планы и свои цели. Никто из них не хотел терять время впустую.

Пока Андрей с Лукой ели, старик соорудил новые волокуши из звериных шкур, влил в рот Доре отвар, снова перевязал ногу. Андрею показалось, что раны выглядят чуть получше, чем ночью, но вполне вероятно, он просто выдавал желаемое за действительное.

До Лисьего ручья они шли все вместе. Старик впереди, Андрей с Лукой следом. Волокуши они переделали в носилки и несли Дору на руках. У ручья расстались без лишних слов. Каждый понимал, что на этом их пути расходятся, и лучше бы вовсе забыть об этой встрече. По крайней мере, Андрею лучше забыть. Но всё же он не выдержал, протянул беглому руку, сказал, глядя прямо в глаза:

– Спасибо.

– И тебе не хворать.

Рукопожатие у Луки было крепкое, а тонкие губы искривила мимолётная улыбка.

– И тебе спасибо, отец! – Отпустив ладонь Андрея, он посмотрел на старика. Тот лишь молча кивнул в ответ и склонился над носилками.

Вопреки опасениям Андрея, двигались они быстро. На сей раз их продвижению способствовала даже погода. Дождь закончился ещё ночью, воздух был свежий и звонкий, а лёгкий ветерок отгонял гнус. Останавливались они всего несколько раз, когда Андрею требовалась передышка. Старик казался двужильным. Его дыхание не сбивалось ни от быстрой ходьбы, ни от нагрузки. Пока Андрей отсиживался в тени, собираясь с силами для нового рывка, он осматривал ногу Доры, поил её отваром и менял повязку. Все это он делал в полном молчании.

Заговорил он лишь, когда Андрей уже начал узнавать окружающий лес и понял, что очень скоро их мытарствам придёт конец.

– Про беглого забудь, – сказал старик, не глядя на Андрея.

– Уже забыл, – пробормотал Андрей.

– И она пусть забудет. – А вот на Дору старик посмотрел. Во взгляде его не было жалости – одни лишь сомнения. – Если выживет.

– Она выживет! – сказал Андрей со злостью.

– Как скажешь. – Старик отвернулся.

Ещё несколько километров они шли молча, а потом старик снова заговорил:

– Тигр был одноглазый?

– Да. – Спрашивать, откуда ему известны такие подробности, Андрей не стал. Раны на спине болели почти невыносимо, сам он смертельно устал и мечтал лишь о том, чтобы наконец сесть и никогда больше не двигаться.

– Значит, вернулся. Давно его тут не было видно.

– Тигра?

– Умирать пришёл. – Старик его не слушал, разговаривал сам с собой. – Или поквитаться.

– Плевать. Сдох и чёрт с ним! – Вслед за волнами боли накатывали волны злости. А ещё страха перед предстоящей встречей с дядькой Василем и теми людьми, что тратили свои силы и время на его поиски. Перед встречей с родителями Доры. Как она вообще очутилась в той глуши?!

То ли Андрей задал этот вопрос вслух, то ли китаец умел читать мысли.

– Молодая, глупая, – сказал он. – Отца её знаю. Хороший охотник. Охотник хороший, а отец никудышний. Она решила, что найдёт тебя быстрее остальных.

– Почему? – спросил Андрей с интересом.

– Молодая. Глупая, – повторил старик. – Но ведь нашла.

– Ещё непонятно, кто кого нашёл. – Андрей посмотрел на закутанную в шкуру Дору.

– Кто-то кого-то нашёл. – Старик остановился, опустил свой край носилок на землю, порылся в охотничьей сумке, вытащил из неё две склянки с мазями и холщовый кисет, протянул Андрею. – Тебе и ей. Раны мажь, пока не заживут. Вторую банку отдашь её отцу, скажешь, мастер Джин передал. И пусть поторопятся. Если быстро отвезут в больницу, может и выживет.

– Может?! – Андрею захотелось закричать. Сутки борьбы и лишений ради чего? Ради того, чтобы услышать это равнодушное «может»?!

– А если умрёт, тебе с этим жить. Это будет твоя вина. – Старик по имени Джин не боялся его гнева. Кажется, он вообще ничего не боялся.

– Почему моя? – спросил Андрей потрясенно.

– Потому что ты поступил как глупец, когда ушёл за золотом один, а она поступила как ребёнок, когда пошла тебя искать. Кто из вас больше виноват?

Не было у него ответа на этот вопрос. Ответа не было и сил не осталось.

– Спросят, кто убил тигра, скажешь, что я, – продолжил старик. – Спросят, где, скажешь, что не знаешь. К ночи ты всё равно сляжешь, расспрашивать тебя не станут.

– Может, сами всё расскажете? – спросил Андрей. Хотел спросить с вызовом, а получилось с надеждой.

– Некогда. Много времени из-за вас потерял. – Старик отступил от носилок, развернулся спиной к Андрею.

– Спасибо, – сказал Андрей, глядя в эту спину и не надеясь на ответ.

Но старик вдруг обернулся. В мягких лучах закатного солнца его лицо вдруг утратило жеёткие черты, и стало очевидно, что не такой уж он и старик. С толку сбивала седина и шрамы, которые поначалу казались морщинами. Не старик. Определенно, не юноша, но точно не старик. Крепкий и жилистый, наверняка, опасный для врагов. Андрей помнил, как мастер Джин одним единственным выстрелом выбил автомат из рук Луки. А на что ещё он способен? Выяснять не хотелось, хотелось лечь и ни о чём не думать. Но думать все равно приходилось. Он не донесёт Дору до людей, не осталось у него на это сил. Как обидно помереть почти у самого порога. Обидно и глупо.

– Они скоро придут, – сказал мастер Джин.

– Откуда вам знать? – спросил Андрей, утирая с лица холодный пот.

– Они скоро придут, – повторил старик и сделал несколько выстрелов в воздух. – А мне пора.

Он ушёл, не прощаясь, не ожидая слов благодарности. Просто растворился в надвигающихся сумерках.

А спустя час к ним вышли двое: белобрысый долговязый пацан и крепкий старик. Старика Андрей сразу узнал. Это был дед Тимох, трёшкинский старожил, работавший сторожем на местной лесопилке.

– Нашлись, – сказал дед Тимох одновременно с облегчением и злостью. – Ну что, парень, нагулялся?

Андрей ничего не ответил, сжал зубы, опустил глаза. Впрочем, ответа от него никто не требовал, всё внимание почти сразу же переключилось на Дору.

Деду Тимоху хватило одного взгляда на её ногу, чтобы понять, что случилось. Он глянул на пацана, велел:

– Митька, беги к Илье Селиванову, скажи, машина срочно нужна. Пусть выдвигается к нам навстречу.

Митька рванул с места, а дед Тимох в задумчивости посмотрел сначала на носилки, потом на Андрея.

– Я понесу, – сказал Андрей.

Ещё час назад он готовился помереть от усталости, но чувство вины вперемешку с чувством долга открыли в нём второе дыхание. Дед Тимох кивнул.

– Если станет невмоготу, говори, – предупредил он, поднимая носилки с земли. – Не хочу тащить на своём горбу двоих вместо одной.

– Не потащите. – Андрей впрягся в носилки.

Дед Тимох шёл медленно, то ли берег собственные силы, то ли жалел Андрея.

– Кто вас так? – спросил он и обернулся на Андрея.

– Тигр, – сказал Андрей.

– А тигра кто?

– А тигра китаец. Мастер Джин. Знаете такого?

– Кто ж его не знает? – Дед Тимох снова обернулся, посмотрел на Андрея уже другим, более заинтересованным взглядом. – А я всё думаю, чем это от вас так смердит! – Он ухмыльнулся в седую бороду. – А это его шаманскими мазями, видать, смердит.

– А он шаман? – спросил Андрей. Несмотря на усталость, ему хотелось как можно больше узнать об этом загадочном китайце.

– Ну, шаман – не шаман, а человек знающий. И охотник, каких поискать. Тайгу знает, как свои пять пальцев. Когда ты пропал, твой дядька Василь первым делом к нему кинулся, но дома не застал. Его вообще тяжело застать на одном месте. Ветер, а не человек. То на зверя охотится, то на золотишко.

– Он старатель? – удивился Андрей.

– А кто у нас тут не старатель? – хмыкнул дед Тимох. – Вот ты, к примеру, тоже себя старателем ни с того ни с сего возомнил.

Крыть было нечем, и Андрей предпочёл промолчать, а дед Тимох продолжил:

– Что один в тайгу пошёл, дурак, а что золото тебя потянуло, так в том твоей вины нет. Мало кто может на этот зов не откликнуться. Такое уж это место. Я в молодые годы тоже, бывало, золотишко мыл, пока не понял, что горя от него куда больше, чем радости. Вот и ты теперь знаешь. Пометило тебя оно.

– Что? – спросил Андрей.

– Золото.

– Меня тигр порвал, – сказал Андрей мрачно. – Причём тут золото?

– Так ясное дело, что не само, а через своих служек. Ему тут все служат: и люди, и звери. Как, думаешь, что имя китайца означает?

Андрей пожал плечами и тут же об этом пожалел – мышцы спины пронзила острая боль.

– Так вот золото и означает, – сказал дед Тимох. – А ты, пацан, в рубашке родился, если до сих пор жив. Аркаша, батя её, – он замедлил шаг, посмотрел через плечо на Дору, – с тебя за дочку свою ещё семь шкур спустит, но хуже, чем тигр, уже точно не сделает. Мало кто безоружный может живым от тигра уйти. На моей памяти, только Джину это и удалось. А теперь вот, выходит, и вам с Дорой.

– Почему она без сознания? – задал Андрей вопрос, который следовало бы задать мастеру Джину, а не деду Тимоху. – Это очень плохо?

– А кто ж знает? – Дед Тимох на сей раз даже оборачиваться не стал. Боялся, что Андрей увидит правду в его глазах? – Может, и не без сознания она, а просто спит от китайский травок. Чтоб не мучилась. Понимаешь?

– Понимаю. – Андрей кивнул.

– Почти дошли. Давай-ка передохнём, – сказал дед Тимох и опустил носилки на землю.

Они ещё не дошли, но уже выбрались на петляющую по лесу дорогу. По прикидкам Андрея, до Трёшки оставалось пять километров. И словно в ответ на его мысли издалека послышался рёв мотора.

– Вот и Илья. – Дед Тимох уселся на обочине, закурил. – Сейчас поедем с ветерком.

С ветерком они поехали прямиком в трёшкинскую больницу. Андрея там и оставили, а Дору спешным делом отправили в город. Доре, по словам врача, нужна была операция. Возможно, даже не одна.

Все последующие дни проходили для Андрея, словно в тумане. В памяти не задержалась ни встреча с дядькой Василем, ни тяжкий разговор с Аркадием, отцом Доры. В мутной мешанине из боли и жара ясно и отчётливо он мог думать только о Доре. Только о ней спрашивал у всех, кто подходил к его койке.

Туман развеялся спустя неделю, и тогда же Андрей пошёл на поправку. Его не смущали ни отголоски боли в порванных мышцах, ни то, что шрамы от тигриных когтей останутся с ним навсегда. Он рвался из больницы, чтобы увидеть, наконец, Дору. Зачем? Может поблагодарить, может попросить прощения. Тут уж как пойдёт…