Лисья тень

Глава 20

Система автополива уничтожила многое на месте преступления, но комната Таси осталась нетронута. С неё и следовало начать осмотр, прежде чем решить, что делать дальше.

Впрочем, решал не Алекс – решали Демьян с поднятым по тревоге Тихоном. Тихон долго не желал верить в происходящее, но увидев перепачканное в земле, похожее на тряпичную куклу тело матери, поверил. Надпись на стекле к тому времени исчезла, словно её и не было. Только фото в телефоне Алекса служило свидетельством её существования. Фото он первым делом показал Клавдии, как единственному человеку в Логове, который знал китайский язык. Может, и зря показал…

Как бы то ни было, а Клавдия подтвердила то, что выдал им онлайн-переводчик. Она долго и внимательно разглядывала фотографию, а потом кивнула.

– Вы всё верно перевели. Кто это написал? – На Алекса и Акулину она посмотрела с тем же настороженным интересом, с каким сами они смотрели на неё.

– Мы не успели разглядеть, – сказала Акулина. – Там случился настоящий Армагеддон. Но кто бы это ни был, действовал он очень быстро. Иероглифы появились в считанные секунды. Скажи-ка, тётушка, такое мог написать человек, незнакомый с языком? – Вот в её голосе и появилось подозрение, которое Алекс в себе пока старательно душил.

Клавдия понимающе усмехнулась, покачала головой.

– Нет, детка. Особенности написания иероглифов говорят о том, что это не слепое подражание, а осознанное действие.

– Прости, тётушка, а где ты была этим утром? – спросила Акулина голосом беспощадной блогерши, готовой сожрать любого с потрохами.

– У себе в комнате. Работала с документами. – Клавдия перестала улыбаться.

– Ясно. То есть, алиби у тебя нет?

– Алиби? – Клавдия нахмурилась, перевела взгляд на Алекса. – Уже доказано, что произошло убийство?

– Доказан лишь факт смерти, – ответил Алекс.

– Значит, самоубийство тоже не исключено?

– Если бы не было этих чёртовых иероглифов, я бы первая решила, что Тася наложила на себя руки, – вмешалась в их диалог Акулина. – Ты же видела картину?

– Видела. – Клавдия кивнула. – И она очень похожа на предсмертную записку. Вы не находите?

– Но иероглифы! Ядовитая женщина! Это вообще к чему?! Это вообще про кого? – Акулина взмахнула рукой. – Как-то всё это слишком театрально! Кто-то же заморочился устроить это представление! Мне кажется… – Договорить она не успела, уставилась на подъезжающего к ним Геру.

– Шарп, что это вообще такое? – В голосе Геры слышалось почти детское возмущение. – Логово превратилось в филиал дурдома. Арнольд сторожит вход в оранжерею и никого туда не пускает. Правда, что ли, что Тася того?

– Чего – того? – спросила Акулина рассеянно.

– Самоубилась. – Гера перевел взгляд на Алекса, спросил: – Что вообще происходит?

– Хотел бы я знать, – пробормотал Алекс.

– Предлагаю выяснить, что происходит! – сказала Акулина решительным и не терпящим возражений тоном. – Давайте осмотрим её комнату! Пока Тихон окончательно не захватил власть.

Представить, что Тихону подобное удастся, было сложно, но идея Акулины показалась Алексу вполне разумной, хоть и не вполне законной.

– Что? – спросила Акулина с вызовом. – Мы в своём доме. Дед позаботился о том, чтобы всё здесь было общим.

– Всё кругом колхозное, всё кругом моё, – сказал Гера радостно. Этим утром он выглядел крайне возбуждённым и не особо это скрывал.

Как успел заметить Алекс, к смерти Таси все Славинские отнеслись с тем же равнодушием, что и к смерти Элены. Разве что, Тихон и Демьян выглядели чуть более раздражёнными и озабоченными.

Дверь, ведущая в апартаменты Таси, оказалась не заперта. Они ввалились внутрь всей гурьбой. Акулина возглавляла процессию, Гера на инвалидной коляске её замыкал. Клавдия в обыске не участвовала, но за действиями остальных наблюдала весьма пристально.

Комната Таси была такой же безвкусной и эксцентричной, как и она сама. Много чёрного шёлка, много позолоты, удушливый запах восточных благовоний. На стенах – Тасины картины вперемешку с ведическими символами и изображениями Ганеши. И никаких признаков того, что совсем недавно здесь писалась та самая картина, которую Клавдия назвала предсмертной запиской.

– Что думаешь, Уваров? – спросила Акулина.

– Думаю, где краски, мольберт и что там ещё необходимо художнику? – Он принюхался, пытаясь в миазмах химического сандала вычленить запах масляных красок.

– У неё ж в Логове есть собственная мастерская, – сказал Гера и тут же себя поправил: – То есть, была.

– Мастерскую мы оставим на потом. – Акулина осторожно, по-воровски, прикрыла дверь и направилась в ту комнату, которую Тася наверняка считала своим будуаром.

Обыск она учинила серьёзный и очень старательный, заглянула даже под кровать, но то, что всех их интересовало, нашлось на туалетном столике. Это был пузырёк тёмного стекла с плотно притёртой пробкой. Среди флаконов с духами и банок с кремами, мазями и благовониями он выглядел весьма органично. На нём не было надписи «яд» и картинки с черепом, но, когда Акулина взяла его в руки и попыталась открыть, в голове Алекса сработал сигнал тревоги.

– Осторожно! – Он аккуратно забрал пузырёк из её рук, сунул в карман.

– Думаешь, это оно? – спросила Акулина шепотом.

– Думаю, всё может быть.

– А как проверить? – спросил Гера, подкатываясь поближе.

– Предлагаю напоить этой хренью нашу новую родственницу. – Губы Акулины растянулись в хищной улыбке. – Проведем следственный эксперимент и, если повезёт, заодно избавимся от конкурентки.

– Акулина, это несмешно, – сказала Клавдия с мягким укором.

– А я и не шучу. – Глаза Акулины сверкнули. – Вы не заметили, что именно после её появления начался весь этот трэш?

– Весь этот трэш, Шарп, начался задолго до её появления, – сказал Гера. – Баба Лена умерла раньше.

– Баба Лена не умерла. – Акулина покачала головой. – Бабу Лену убили. И нужно быть последним идиотом, чтобы не отдавать себе отчёт в том, что здесь происходит! – Она сорвалась на крик, но тут же испуганно глянула на запертую дверь и перешла на шёпот: – Не кажется ли вам, дорогие родственники, что, пока мы пытаемся замести сор под ковёр и не дать повода чужакам усомниться в непогрешимости клана, кто-то выпиливает нас по одному?

– Что ты предлагаешь, систер? – спросил Гера очень заинтересованным тоном.

Ответить Акулина не успела. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался красный от ярости Тихон. Следом неспешной походкой вошёл Демьян. В отличие от старшего брата, выглядел он уже совершенно спокойным, разве что, немного озабоченным.

– Что вы здесь делаете?! – заорал Тихон. Смотрел он при этом исключительно на Клавдию и Алекса. – Акулина, что делают посторонние люди в апартаментах моей матери?!

Акулина уже открыла было рот, чтобы заговорить, но её опередил Гера:

– Мы ищем инструменты.

– Какие инструменты? – Тихон прикрыл за собой дверь.

– Кисти, краски, мольберт, – принялся перечислять Герасим. – сначала здесь ищем, потом в её мастерскую пойдём. Она же как-то нарисовала ту картину.

– Написала! – рявкнул Тихон. – Картины пишут, а не рисуют, неуч!

Гера не стал возражать, покладисто кивнул.

– Как бы то ни было, мы ничего такого здесь не нашли, – поддержала брата Акулина и весьма выразительно посмотрела на Алекса.

Одного этого взгляда хватило, чтобы понять, в какую именно игру его втягивают. Акулина не собиралась сообщать Тихону и Дёме об их находке. Алекс не знал, какие мотивы ею двигали, но был согласен с тем, что с содержимым пузырька стоит разобраться без участия сыновей Таси. Хотя бы на первых порах.

– Пошли вон, – сказал Тихон, но как-то не особо уверенно.

Было очевидно, что смерть матери застала его врасплох, а самовольно нахлобученная шапка Мономаха давила на мозг и требовала от него действий, к которым он был совершенно не готов.

– Нужно что-то делать, – сказала Акулина, не обращая внимания на эту вспышку беспомощного гнева.

– С чем? – спросил Тихон и без сил опустился на кровать под балдахином.

– С телом. Ты уже вызвал полицию?

Тихон потёр виски, покрасневшими глазами посмотрел на Акулину:

– Нет. Что я им скажу? Что предъявлю? Нашу несчастную перепачканную в грязи мать? Как вы допустили?! – Он снова сорвался на крик и вперил укоризненный взгляд в Демьяна. – Как допустили, чтобы с ней случилась такая… мерзость?! Что вы вообще с ней делали?!

– Я тебе уже объяснял, – сказал Демьян. – Там случилась какая-то чертовщина. Мама упала…

– Мама упала… – передразнил его Тихон. – Полиции так и скажем? Мы уронили тело нашей любимой мамочки в грязь?!

– Скажем, что она упала сама. – Демьян пожал плечами. – Допустим, натолкнулась на кадку.

– А дальше? Причина смерти – столкновение с кадкой?

– А дальше все будет зависеть от нашего решения и крепости твоей дружбы с начальником полиции, Тиша. – Демьян присел рядом с братом, с досадой посмотрел на свои перепачканные в земле кроссовки. – Можно это как-то списать на несчастный случай, как думаешь?

– Ты вообще в своём уме?! – взвизгнула Акулина.

– Я – вполне, дорогая кузина, а ты? Хочешь, чтобы Славинских полоскали на всех новостных каналах, а твои коллеги трепали светлое имя мамы, как бешеные псы? Признайся, тебе бы и самой хотелось поучаствовать?

– Дёма, заткнись, – сказал Гера беззлобно, но твёрдо.

– Сразу после твоей дорогой сестрицы, Гера! – Демьян хлопнул себя по коленям и заговорил совсем другим, деловым тоном: – Значит, предлагаю такой план действий! Мама прошла прогуляться по оранжерее. В это время неожиданно сработала система автополива, мама испугалась, поскользнулась, упала и… всё. Тиша, как думаешь, мы сумеем скормить эту информацию твоему дорогому другу из полиции?

– Думаю, сможем. – Тихон кивнул. – Но после этого дорогой друг станет ещё дороже.

– Вот и хорошо! А натюрморт спрячем от греха подальше. Там на него уже Мириам глаз положила, но лично я считаю, что будет безопаснее картину уничтожить. Персонал возьмёт на себя Арнольд. Собственно, никто из слуг ничего не знает, кроме того, что случилось несчастье. Арнольд охраняет вход в оранжерею, аки Цербер вход в преисподнюю.

– И на этом всё? – спросила Акулина. – Больше вас ничего не беспокоит? Тася не поскользнулась на мокром полу! Не было никакого несчастного случая!

– А что было? – спросил Демьян вкрадчиво.

– Ты же всё видел собственным глазами. Твоя мать сначала написала ту чудовищную картину, а потом в мельчайших подробностях воссоздала это в реальности! Она убила себя, Демьян!

– Как-то это не особо вяжется со светлым образом Таси, – сказал Гера неуверенно. – Она не похожа… Не была похожа на человека, готового совершить самоубийство.

– А убийство? – спросила Акулина покосившись на запертую дверь и понизив голос почти до шёпота.

– Ты на что намекаешь?! – Тихон вскочил с кровати, Демьян остался сидеть на месте.

– Вы уже забыли несчастную Анжелу? – Акулина даже бровью не повела. – Разумеется, она умерла из-за собственных пороков, но ведь очевидно, что та бутылка предназначалась не для слуг, а для хозяев. И только чудом никто из нас в тот раз не умер.

– Никто из нас? – усмехнулся Демьян. – Чудо, что Мириам не добралась до той бутылки раньше Анжелы!

– Мириам у нас вообще везучая, – сказала Клавдия.

– Говорят, Боженька бережёт детей и алкашей, – хмыкнул Герасим. – Вот, нашу Мириам уберёг.

– А нашу мать нет! – взвизгнул Тихон. – Почему вы вообще решили, что она причастна к тому… – он осёкся. – К тому случаю? Почему не думаете, что она сама может быть жертвой?

– Жертвой, которая сначала безропотно написала ту чудовищную картину, а потом так же безропотно выпила яд?

– А если не безропотно? – заговорил молчавший всё это время Алекс.

Ему очень не хотелось вмешиваться в эту тёмную историю с отравлением Таси, но вмешаться, видимо, придётся. Хотя бы потому, что до этого кто-то пытался отравить Ю. Не Мириам, как предположил Демьян, а именно Ю! И анализ содержимого пузырька, найденного в комнате Таис, мог пролить свет на происходящее. Если в пузырьке окажется конин, если получится выяснить его происхождение, одним вопросом может стать меньше.

– А как, Уваров? – Акулина вперила в него пылающий исследовательским азартом взгляд. – Под дулом пистолета она это делала, по-твоему? Ты представляешь, сколько времени занимает написание картины? Уж точно не один и не два часа! Уверена, Тася работала над ней несколько дней. Или ночей, что более вероятно. И каким образом убийца контролировал её всё это время? Мы видели её вчера вечером, она выглядела нормально, никаких сигналов бедствия не подавала. Или подавала? – Акулина обвела присутствующих внимательным взглядом.

Ответом ей стала тишина.

– Она всё сделала сама! Вот, что я вам скажу! – закончила Акулина.

– А зачем? – спросил Герасим. – Если предположить, – он бросил быстрый и чуть виноватый взгляд на Демьяна, – если предположить, что наша Тася – отравительница, зачем ей совершать самоубийство? Ну не получилось в первый раз, получится во второй! Зачем травиться-то? Простите, ребята, я просто выдвигаю гипотезы. И к тому же, первый раз сошёл ей с рук. Гипотетически.

– Гипотетически. – Демьян задумчиво кивнул. – Было видно, что он допускал такую возможность. Может быть, знал свою мать чуть лучше, чем остальные?

– Так зачем совершать самоубийство, если можно повторить попытку и получить желаемое?

– Муки совести? – предположила Клавдия, но по её каменному лицу было видно, что в собственное предположение она не верит.

– Тася и муки совести? – Акулина закатила глаза к потолку.

– Как вы смеете! – Тихон рванул было в их сторону, но Демьян поймал его за руку, заставил сесть обратно на кровать.

– Тише, Тиша, здесь все свои. И все мы прекрасно знаем, что маменька не была святой.

Он сказал это таким спокойным и рассудительным тоном, что у Алекса от этого спокойствия по спине пробежал холодок.

– Мне кажется, произошедшее больше похоже на месть, – снова заговорила Клавдия. – Эти иероглифы – это как обличение в преступлении.

– А то, что произошло с телом Таси, похоже на издевательство, – поддержала её Акулина. – Я одного не могу понять. – Она задумалась, а потом продолжила: – Как убийца всё это провернул? Счёт шёл буквально на секунды, и мы были рядом, когда случился весь этот кошмар.

– Только один человек в этом доме знает китайский. – Тихон вперил взгляд в Клавдию.

– Ты меня в чём-то обвиняешь? – спросила она с ледяной улыбкой.

– Констатирую факт. Ни я, ни Демьян не покусились бы на жизнь нашей матери. Акулина с Герасимом, надеюсь, тоже.

– Спасибо за доверие, – фыркнула Акулина.

– Остаются трое. Ты, он! – Тихон перевел взгляд с Клавдии на Алекса. – И эта маленькая приблудная кошка. – Его губы скривились в недоброй усмешке. – Кстати, где она?

– Арнольд уверяет, что она свалила из Логова на рассвете, – сказал Демьян.

– Ну вот! Эта мелкая тварь отравила нашу мать и сбежала!

– Мы уже обсудили такую возможность в узком кругу, – заговорил Гера. – Что-то не сходится. Убийства начались ещё до её появления.

– Ты про Элену? – Тихон нахмурился. – А кто гарантирует, что Элену убила не она? Что мы вообще о ней знаем?

– Я гарантирую, – сказал Алекс.

– Ты?! – Акулина уставилась на него со смесью удивления и недоверия.

– Я. В ночь, когда погибла Элена, Ю была со мной.

– Вот это поворот! – воскликнул Гера и расплылся в широкой ухмылке.

– Наш пострел везде поспел. – На лице Акулины промелькнула гримаса отвращения.

– Думаешь, тот факт, что ты спишь с подозреваемой, снимает с неё все подозрения? – процедил Тихон. – А вот мне кажется, что всё становится на свои места. Вы могли совершить эти чудовищные злодеяния вдвоём!

– Во-первых, я не сплю с Ю, – сказал Алекс и вперил взгляд в Тихона. – А, во-вторых, кто ты такой, чтобы назначать подозреваемых и устраивать судилище?

– Кто я такой?! – Заорал Тихон. – Я главный в этой семье! И я человек, чью мать убили!

– Не ори. – Дёрнул его за рукав Демьян. – Или хочешь, чтобы все в Логове узнали, что нашу мать убили?

Тихон бросил на него раздражённый взгляд и понизил голос:

– Ищи, кому выгодно.

– И кому выгодна смерть Таси? – спросила Акулина, сощурившись.

– Всем нам, – ответила за Алекса Клавдия. – И смерть Элены, и смерть Таси выгодна оставшимся в живых наследникам. Поэтому любой из нас может быть заинтересован в происходящем. В той или иной степени. – Она направилась к выходу и комнаты, но остановилась у самых дверей и обернулась: – И любой из нас может стать следующей жертвой. – Её чёрные глаза недобро блеснули, а губ коснулась едва заметная улыбка.