Лисья тень

Глава 31

Слушать сказку, в которой главная роль отведена тебе, было… странно. А ещё страшно. Сказка была из тех, что не расскажешь ребёнку перед сном. В каком-то смысле она была стыдная. Каждое сказанное Дорой слово будто срывало с Ю одежду. Сначала одежду, а потом и кожу. Когда ей стало так стыдно, и так больно, что дальше уже некуда, кто-то крепко сжал её руку, сказал мягко:

– Успокойся. Всё хорошо.

– Я спокойна, – прохрипела она в ответ. Выдернуть руку у неё не получилось, не хватило сил. Ци не хватило. Ах, как ей сейчас была нужна ци…

– Пей! – Перед ней появилась большая чашка с чем-то горячим, пахнущим одновременно и горько, и сладко. – Юлия, выпей это. Тебе станет легче.

Голос принадлежал Доре, а за руку её держал Алекс. Не боится? Не брезгует? Лисы – переносчики бешенства. Это все знают. У неё, похоже, тоже бешенство. Что-то неизлечимое и необъяснимое, что-то смертельно опасное для неё и остальных.

– Отпусти, – сказала она и выпила содержимое чашки залпом, не обращая внимания ни на вкус, ни на обожжённое кипятком горло. – Отпусти и отойди… Подальше! – прохрипела она, ставя пустую чашку на стол.

Не отпустил и не отошел. Заглянул в глаза взглядом одновременно встревоженным и успокаивающим. Вот такой парадокс.

– Что? – спросила Ю. – Глаза жёлтые? А хвост ещё не вырос? – Она резко обернулась и зашипела от поднявшейся в голове волны боли.

– Глаза жёлтые, хвоста нет, – сказал Алекс как-то так, что её сразу отпустило. Словно не было ничего удивительного и отвратительного ни в жёлтых глазах, ни в лисьем хвосте.

– Легче? – спросила Дора.

– Легче. – Ю сделала глубокий вдох, прислушалась к своим ощущениям. Мир вокруг сделался чётче. Он был ярче, пах острее, звучал громче. Ну, с этим можно попробовать жить, это не хвост…

– То есть, я – та самая мистическая тварь из китайских сказок? – спросила она и даже сумела выдавить из себя жалкую ироничную улыбку.

– Выходит, что так. – Дора не собиралась её щадить, резала по живому.

– И от мужиков мне нужно только одно?

– Я до сих пор жив и чувствую себя очень даже неплохо, – сказал Алекс.

Он тоже улыбался, и его улыбка тоже была ироничной. Этакий батл ироничных улыбок…

– Рада за тебя, – буркнула Ю, ощущая, как её отпускает. Теперь уже точно отпускает.

– Мы решим эту проблему, – сказала Дора.

– Боюсь даже спрашивать, как именно.

– Я не знаю, но, возможно, знает твой дед.

– Что-то я не вижу здесь своего деда! И последние семь лет я его тоже не видела!

Ю вспылила, но это был вполне себе человеческий гнев, можно даже сказать, не гнев, а бабская истерика. Похоже, кризис миновал, и ей не придётся позориться, превращаясь в лису на глазах у посторонних. Наверняка, процесс этот не только болезненный, но и не слишком красивый, коль уж во время него ломаются кости.

– Главное, что он тебя видел, – сказала Дора.

– Типа, присматривал за мной из сумрака? – спросила Ю.

– Типа того. – Дора кивнула.

– Решал, пришло ли время меня прибить, или можно ещё немного понаблюдать?

– Юлия, прекрати! – Дора повысила голос, и Ю по старой, ещё детдомовской привычке послушалась, прикусила язык.

А Дора продолжила:

– Могу я кое о чем тебя спросить?

– Спрашивайте.

– Как тебе удалось сбежать? Как ты избавилась от ошейника?

– А что не так с ошейником? – тут же вмешался Алекс.

– По словам мастера Джина, лиса не может снять ошейник, не причинив себе непоправимого вреда.

– А кто может? – не сдавался Алекс.

– Похоже, кто угодно, кроме самой лисы, – сказала Ю. – Мне помог Генри.

– Я так и подумала. – Дора кивнула. – Я разговаривала с ним несколько раз после твоего побега, но он все отрицал.

– Вы только что сами рассказывали, какие ловкие обольстительницы эти хули-цзин. – Ю ткнула себя пальцем в грудь. – Вот, я такая! Могу обольстить кого угодно ради своих коварных планов!

– Не ёрничай! – одёрнула её Дора. – Мы сейчас говорим об очень серьёзных вещах.

– Да уж куда серьёзнее! Не каждый день выпадает счастье узнать, что ты – демон.

– Ты не демон, – сказала Дора устало, а потом строго добавила: – Но иногда ты бываешь невыносима.

– А ещё я убила Василька. – Думать об этом было страшно, но больше нельзя прятаться от правды. – Если бы не я, он бы выжил.

– Если бы не ты, Юлия, Василёк бы умер в темноте и одиночестве в той штольне. – Дора покачала головой. – Я уверена, что ты, в каком бы обличье ты тогда ни была, не смогла бы причинить ему вред.

– Если бы не я, Доротея Аркадьевна, Василёк бы никогда не оказался в той штольне. Даже если я его не убивала, я все равно виновата.

– Ты виновата, Юлия. – Дора смотрела на неё почти ласково. – Виновата в том, что была непоседливым и пытливым ребёнком, которому взрослые уделяли недостаточно внимания. Ты виновата в том, что была для Василька лучшим другом, защищала его так, как не защищал никто другой. Виновата в том, что он любил тебя так крепко, что пошёл за тобой в тот день. На этом твоя вина заканчивается. – В голосе Доры появился металл. – Ты сама стала жертвой, потеряла себя на долгие годы. А убили Василька и едва не убили тебя совсем другие люди.

– И я собираюсь выяснить, что это за сволочи, – сказал Алекс мрачно. – Ю, ты сказала, что чуяла их. Значит ли это, что ты могла как-то отследить их путь, когда была в ином своём состоянии?

– В ином состоянии… Как ты, однако, деликатно выражаешься.

Ю прикрыла глаза и зажала ладонями уши, отсекая слишком яркий и слишком громкий мир, погружаясь в себя. Не в ту себя, какой была сейчас, а в ту, какой выбралась из узкого лаза в заброшенной штольне. Если она смирится со случившимся, если не испугается тех своих воспоминаний, может быть, у неё получится…

Земля пахла дождём и грибницей. На ней виднелись свежие следы белки и старые следы людей. Белка лису не интересовала, а от людей следовало держаться подальше. И держать людей подальше от той глубокой норы, из которой она только что выбралась. Лиса уже не помнила, почему к норе нельзя подпускать людей, но знала, как это сделать.

Она закружилась на месте, заметая пушистым хвостом и собственные следы, и следы белки, и следы людей. Никто не сможет вернуться, никто не сможет найти нору, которую нужно охранять. Никто не обидит…

Лиса не помнила, кого защищает, но знала, что нужно найти тех, от кого нужно защищать. Следы, уже почти выдохшиеся, плохо пахнущие, вывели её на лесную дорогу. Лиса почуяла золото. Оно отвлекало, манило прочь от дороги к прохладным водам ручья. Лиса попила воды, царапнула когтем блеснувшую на дне золотую искру и помчалась по дороге.

Лесная дорога влилась в другую – широкую, гладкую и твёрдую, мокрую от дождя. По ней проносились машины, оставляя после себя вонь и масляные лужи. Лиса мчалась по обочине, уворачиваясь от машин, стараясь не попадать лапами в лужи. Дорога вывела её к большому дому, окружённому почти облетевшими деревьями. Лиса юркнула в кучу опавших листьев и затаилась, выжидая. Здесь, возле большого дома, следы стали ярче и понятнее. Здесь, в большом доме, жили те, кого нельзя подпускать к норе, и кого нужно запомнить. Здесь жили её враги.

Лиса учуяла своего врага до того, как он ступил на усыпанную мёртвыми листьями тропинку. Она следила за приближающейся фигурой и размышляла над тем, какого вкуса у него кровь. Подушечки на её лапах зудели от нетерпения, а острые когти нетерпеливо скребли прихваченную первым морозом землю.

Он шёл медленной и тяжёлой поступью, носки его ботинок яростно вспахивали ковер из опавших листьев. От него пахло сброженными ягодами и кровью. Кровью того, кого лиса забыла, но обещала защитить. Она высунулась из своей засады и едва не угодила под удар тяжелого ботинка.

– Да чтоб тебя! Тварь! – Взвизгнул её враг.

Перед тем, как отпрыгнуть в сторону, лиса успела посмотреть ему в лицо.

…Ю вздрогнула и открыла глаза. Глаза с по-лисьи яркой радужкой и вертикальным зрачком.

– Я его видела, – сказала она чужим, простуженным голосом. – Я знаю, кто напал на Василька.

– Кто? – в один голос спросили Дора и Алекс.

Прежде чем ответить, Ю вытащила сигарету из пачки Доры, попыталась прикурить от лежащей тут же зажигалки. Руки дрожали. Губы тоже. Ничего не получалось. Кто-то мягко забрал у неё зажигалку, а через мгновение у её лица вспыхнул огонь, и Ю втянула в себя сладкий вишнёвый дым.

– Тихон. – Она выдохнула это ядовитое имя вместе с дымом. – Василька убил Тихон.

Дора не спросила, кто такой Тихон. Алекс не спросил, уверена ли она. И Ю была им за это очень признательна. Она уверена. Девочка Ю могла ошибаться, но лиса не ошибалась никогда.

Она докурила сигарету почти до самого фильтра, когда Алекс заговорил:

– Кто был второй? Демьян?

Это было бы логично. Демьян был той ещё мразью, но лиса почуяла другого человека, а Василёк сказал, что он был худой и высокий. Худой, высокий и старший. У Демьяна хватает грехов, но это точно не он. Наверное, если бы лиса тогда не испугалась и не убежала, ей сейчас не пришлось бы гадать, кем был второй убийца. Она бы…

Ю замерла. Проваливаться обратно в воспоминания лисы было уже не так страшно, но все ещё довольно мучительно. Ещё лиса что-то почуяла не только семь лет назад, но и минувшей ночью. Кого-то почуяла минувшей ночью…

– Всё в порядке? – спросил Алекс с тревогой в голосе.

– В абсолютном! – Ю открыла глаза. – Я его найду. Второго.

– Найдёшь. Только не ищи без меня.

– Не буду.

Врать Алексу было тяжело, даже беспринципная лиса внутри неё противилась этому вранью, но так уж вышло, что Алекс стал ей дорог. Но так уж вышло, что она не собирается втягивать в свою войну дорогих ей людей. Разберётся сама. Вместе с лисой разберутся.