Лисья тень

Глава 36

…Что это было? Генетическая память? Память крови? Ю не знала. В тот момент она больше не была Ю, она была Лилу.

…Умолять Луку о пощаде и милосердии было бессмысленно. Она полюбила недостойного мужчину. Отдала себя на растерзание убийце и предателю. Себя и свою ещё нерождённую дочь. Глупая, наивная хули-цзин, позабывшая, что мужчинам доверять нельзя…

Человеческое тело слабело ото дня ко дню. Без воды, без еды она не сможет продержаться достаточно долго, чтобы её ребенок смог появиться на свет. Но лиса – это совсем другое! Лиса хитрая и живучая. Лису поддержит оставшееся в штольне золото, не позволит умереть раньше срока.

Никто до неё не пытался снять усмиряющий браслет. Ни у кого до неё не было такой острой, такой всепоглощающей цели! Никто до неё не переживал такую боль… Она была лисой, запертой в теле женщины. Она была лисой, попавшей в капкан собственной глупости. А у лисы, попавшей в капкан, есть только один выход…

Крови было много, она вытекала из неё вместе с остатками ци, Лилу слизывала её, зализывала рану и пыталась не сойти с ума от боли и ужаса. На ближайшие месяцы у неё есть только одна цель. Она должна выжить сама и дать жизнь своей дочери. Должна доверить своей лисе не только собственную жизнь, но и жизнь нерождённого ребёнка.

Часы сливались в дни, дни – в недели, а недели в месяцы. Золотая жила, поддерживавшая Лилу все это время, истощилась, сил почти не осталось, но она справилась! Её малышка родилась здоровой и очень красивой, с белой, как снег, шубкой, с яркими, как золото, глазами. Её малышка должна была родиться человеком, но родилась лисой, потому что сама она больше не могла вернуться в человеческое обличье. Не могла и не хотела. Месяцы одиночества и боли выжгли из неё почти всё человеческое, оставили только самый главный, самый сильный инстинкт. В кромешной тьме её малышка светилась белым лунным светом. Лилу хотела знать, какой она станет, когда совершит свой самый первый переход, какой невероятной красавицей она вырастет. Но горькая правда была в том, что никогда ей этого не узнать. Страшная правда была в том, что её малышка может на всю свою долгую жизнь остаться лисой. Дети хули-цзин должны рождаться людьми и только достигнув зрелости, совершать свой первый переход в лису. Только так и никогда наоборот! Своим упрямством и желанием спасти дочь Лилу нарушила закон мироустройства, а платить за него придётся её девочке…

Ах, как же ей не хотелось отпускать свою малышку в жестокий и полный опасности мир! Но решать не ей. Узкая щель между неподъёмными валунами не станет шире от её слез и её молитв, а её лисёнок растёт слишком быстро. И если она не решится, все её мучения и жертвы будут напрасны, они умрут в этой каменной ловушке вместе.

Малышка не хотела уходить, она плакала и пыталась протиснуться обратно. Она приходила к пещере, ставшей для Лилу могилой, до самого конца. Она сделала её самый последний переход от жизни к смерти одновременно лёгким и мучительным. Она осталась совсем одна. Белоснежная лисичка в чужом и опасном мире людей…

– Эй, открой глаза! – Грубый голос старика ворвался в хрупкий мир чужих воспоминаний, хлестнул Ю по лицу. – Что ты творишь, мерзкое отродье?!

…В лесу было хорошо. Это был добрый и безопасный мир. На долгие-долгие годы. Время для лис течёт совсем не так, как для людей. Сколько она провела в шкуре лисы? Годы? Десятилетия? Не важно. Важно, что её мир был безопасным. До тех пор, пока она не угодила лапой в капкан… Не той лапой, которую сейчас жжет огнём, а другой – задней. Мир перестал быть добрым и взорвался холодом и болью. Ю открыла глаза.

Старик, который по какой-то чудовищной случайности был её отцом, смотрел на Ю с отвращением и, кажется, со страхом.

– Что это было? – спросил он, кивком головы указывая на окровавленное запястье Ю.

– Спиритический сеанс, – прохрипела она. – Ты убил мою маму!

– И убью тебя, – сказал Лука таким тоном, словно обещал ей подарок на день рождения. – Не понимаю, как ты, хитрая тварь, всё узнала, но обещаю, больше ты не сможешь творить свои дьявольские штучки.

Она сможет! Она – белая ворона, паршивая овца в лисьей стае, генетическая аномалия с поломанной ДНК. Что ей какой-то сдерживающий талисман? Пальцы ласково коснулись кожаного браслета, принимая остатки исходящей от него ци. Прощальный привет от мамы, которую она никогда не увидит по вине этого монстра! Глава 37

В его новом мире не было солнца. Его мир лишь изредка освещали золотые сполохи, исходящие от пробирающейся в него лисы. Вот и сейчас лиса запрыгнула на кровать Андрея, растянулась рядом, заглянула в глаза.

– Ты всё знал. – Её голос причинял одновременно и боль, и радость. Один из её пушистых хвостов обвивал его шею с нежностью удавки. – Ты всё знал, Андрон!

– Я все узнал. – Ему казалось важным это уточнение. Перед лицом смерти нет смысла юлить и врать. – Не знал, а узнал.

…И даже, когда он узнал, он не сразу понял, не сразу принял эту чудовищную правду. Всё его существо отказывалось верить, что его лучший друг оказался способен на такой бесчеловечный поступок.

– Когда? – спросила лиса, и вокруг его шеи обвился второй хвост. Зачем? Он ведь и так уже мертвец.

– Меньше года назад. Лука сам мне рассказал. И даже показал… – Он замолчал, сухой язык прилип к нёбу. Ему бы воды, но глупо просить о милости разъяренную хули-цзин.

– Говори! – Голос лисы взорвался в его голове свето-шумовой гранатой. – Что он тебе показал, Андрон?

– Череп. Золотой лисий череп. Я тогда подумал, что это очень искусная поделка, что он ненастоящий.

– Он настоящий. – Третий хвост обвился вокруг его груди, не позволяя сделать вдох.

– Он настоящий, – прохрипел Андрей, даже не пытаясь избавиться от захлестнувших его удавок. – Теперь я знаю.

– Что сказал тебе Лука? Почему открылся?

– Начались эти несчастные случаи… Он испугался.

– За своих выродков? – Лиса рассмеялась звонким и злым смехом.

– За себя. Я был одним из немногих, кто знал про Лилу, а ему было важно выговориться. Может быть, даже исповедаться.

– Почему он тебе доверился?

– А кому ещё? Он знал, что я не смогу его предать. Когда-то очень давно он спас мою жизнь.

– Спас одну жизнь, а потом, не задумываясь, отнял другую. – Лиса запрыгнула ему на грудь, выпустила острые когти. – Хороший у тебя друг, Андрон.

– Когда-то был. – Ему удалось улыбнуться, глядя прямо в жёлтые лисьи глаза. – До тех пор, пока не потерял человеческий облик из-за золота.

– Он потерял его намного раньше, Андрон. – Лисьи хвосты, один за другим, соскользнули с его шеи, а лиса так и осталась лежать на его груди. Значит, его собственная исповедь ещё не закончена. Ну что ж, он готов.

– Думаю, что-то человеческое в нём всё-таки осталось.

– И что же? – Лиса свернулась клубком, золотым, неподъёмным клубком.

– Он искал свою дочь. Давно, много лет назад. Не знаю, поверил ли он словам Лилу, но он её искал, объехал все детские дома, и нашёл Клавдию. Девочка была сиротой и подходила по возрасту. Помнится, я тогда подумал, что она может оказаться их с Лилу дочкой.

– А размышлять над тем, куда делась сама Лилу, ты не стал?

Лиса недовольно заворочалась, и воздух в груди снова закончился. Андрей закашлялся, пытаясь сделать хоть один глоток.

– Лука сказал, что Лилу ушла. Появилась из ниоткуда и ушла в никуда.

– И бросила ребёнка? Ни одна хули-цзин ни за что не оставит своё дитя!

– Теперь я это знаю.

– А тогда не хотел знать.

– А тогда Лука привёл в дом Клавдию, и мне показалось, что эта девочка успокоила его душу.

– У него нет души. Даже во мне души больше, чем в этом чудовище.

Андрей хотел сказать, что всё понимает. Пусть он понял всё слишком поздно, пусть не успел вмешаться или хотя бы покаяться, но теперь он знал истинное лицо своего некогда лучшего друга. Вместо этого он сказал:

– В жилах Клавдии течёт азиатская кровь.

– Азиатская кровь. – Лиса презрительно фыркнула. – Глупец! Истинная хули-цзин может принять любое обличье.

– Возможно, но Лука ведь этого не знал? Он вырастил Клавдию как родную дочь…

– Но, как только начал подозревать, что в её жилах течёт не расплавленное золото, а обыкновенная кровь, сделал генетическую экспертизу, – оборвала его лиса.

– И даже когда выяснилась правда, он не вышвырнул Клавдию из дома, не вычеркнул из завещания.

– Ты рискуешь стать адвокатом дьявола, Андрон. – Лиса хлестнула его по лицу кончиком одного из хвостов.

– Я просто пытаюсь найти в нём хоть что-то человеческое.

– Не ищи того, чего нет. Лучше скажи, что ты собирался сделать тем вечером, когда я повстречалась на твоём пути?

– Я собирался во всём разобраться. Та девочка, Ю, не знаю, кто она на самом деле, кем приходится Луке, но без моей защиты её бы сожрали. Рано или поздно.

– У неё уже есть защитник. – Лиса спрыгнула в темноту, чтобы присесть на край его кровати уже женщиной. – Люди редко говорят правду. – Её голос сделался задумчивым. – Но ты не врёшь, Андрон.

– Не трогай моего внука, – в который уже раз попросил он.

– Не буду. – Глаза цвета золота заволокла тьма, а потом лиса полоснула острым ногтем по своему запястью, зашипела то ли от боли, то ли от злости и прижала окровавленную руку к губам Андрея.

Он думал, что познал всю имеющуюся в обоих мирах боль. Оказалось, ошибался. Эта боль была особенной, она рвала его на части, выворачивала наизнанку, стирала и заново записывала воспоминания, вырывала из груди клятвы и обещания. Он барахтался в её горячих волнах, умирал и воскресал, а потом открыл глаза…