Ловушка

Глава 1

Наташа проснулась от щекочущего в носу пуха. Чихнула, открывая глаза, отворачивая край меховой накидки. Не почувствовала убаюкивающего движения кареты. Стоим?

Выглянула в приоткрытую дверцу. Так и есть. Воины хлопотали возле разведённого костра. Пахло разогретым мясом. Его аромат расплывался в послеобеденном нагретом солнцем воздухе над широкой просёлочной дорогой. Солнце, уже не такое изнуряющее, как летом, просвечивало сквозь редеющую листву деревьев, рассеиваясь на придорожной траве.

Девушка спустилась с подножки, оглядываясь. Хотелось в кустики. На ослабевших ногах завернула за карету.

— Госпожа Вэлэри, — услышала в спину, — я вас провожу.

Барон в распахнутой удлинённой куртке из плотной ткани землистого цвета выглядел усталым. Она замялась от неожиданности. Он должен понимать, куда ей нужно. Шагнула в сторону густых зарослей, оглядываясь на мужчину. Остатки сна испарились.

— Я вообще-то хотела бы… — оглядывалась в поисках заметной фигуры Карла. — Не вижу графа фон Фальгахена.

— Был только что.

Красавчик не отставал. Наташа покосилась на него:

— Всё. Оставайтесь здесь… — «Нахальный какой!» Углубилась в заросли.

Дитрих ждал в стороне, добросовестно отвернувшись и рассматривая верхушки деревьев. Услышав приближающиеся шаги, обернулся, протягивая предмет:

— Возьми. Для тебя взял.

— Ух, ты!

В ладонь лёг небольшой кинжал в узких ножнах. Кинжал ли? Уверенно выдернула его из ножен, любуясь: трёхгранный, цельнолитый, без гарды, до двадцати сантиметров в длину, с витой ручкой.

— Панцербрехер. — Барон стал за спиной. — Достань незаметно и бей в пах. Уверенно и быстро. — Взяв её руку с зажатым клинком, отвёл вниз. Она слышала его шумное дыхание. Близко. Слишком близко. Поёжилась, отстраняясь. — У тебя будет одна попытка. С внутренней стороны бедра находится артерия. — Он переместился, став перед ней. Сильнее сжал её кулак, направляя себе в пах. — Сюда. Насильник умрёт от потери крови.

Девушка затаила дыхание. Панцербрехер — пробиватель доспеха. Название сказало за себя. Задохнулась от проскочившей картинки. Чуть прикусила нижнюю губу. Смотрела в его серьёзные глаза и не верила, что улыбчивый обольститель может быть таким серьёзным. Почему нет? Он тоже убьёт не задумываясь. И знает, как это делать.

— Поняла. — Заложила «пробиватель» в ножны, ощупывая пряжки.

Барон забрал оружие из рук пфальцграфини, оттянул ремешок на её поясе, пристраивая ножны, заглядывая в глаза:

— Вот так… Не ходи нигде одна, — вскинул бровь, улыбаясь, становясь прежним весельчаком-балагуром. — Пойдёшь в карету?

Карл покосился на них, выходящих на дорогу. То, что Дитрих не отходил от девы ни на шаг, ему не нравилось.

— Нет, я с вами у костра посижу. Где мулица? — Отыскала серую с подвязанным к морде мешком с овсом. Всё в порядке.

Фальгахен, услышав её слова, раскинул на земле шкуру:

— Присаживайтесь, госпожа Вэлэри. Я думал, что вы до самого места не проснётесь.

Оказалось, предыдущую остановку она бессовестно проспала. Будить её не стали.

Наташа, усевшись по-турецки и разложив на коленях салфетку, получила кусочки разогретого мяса на прутиках, ломоть хлеба, сыр, кусок рыбного пирога. Сделав глоток вина из фляги, пожалела, что не проследила, чтобы налили с собой воды.

Не досчиталась четырёх воинов. Догадалась — в дозоре:

— Далеко ещё? — Смотрела на Карла, поедающего цыплёнка.

— К вечеру прибудем. Бо́льшую часть пути уже проделали.

— Мы будем проезжать Штрассбурх?

— Да. Дорога к поместью проходит рядом. В сам город заезжать не будем.

— А город большой? Сколько жителей?

— Сколько жителей не знаю, а вот домов сотни три наберётся. — Пил из фляги, вытирая губы ладонью, косясь на ножны с оружием на поясе девицы. Раньше он его не видел.

— Это город? — она перестала жевать. Три сотни домов в наше время наберётся в самом маленьком посёлке! Какой же это город? Сколько в нём может проживать жителей? Тысячи две-три. Она не выдала разочарования. Больше задавать вопросов не стала. Да, нужно попасть на ту сторону Рейна. Будет мост или паром?

Холмистая тёмно-синяя лесистая местность Шварцвальда быстро сменилась равниной. Со стороны Франции сиял далёкий белый Вогезский хребет. Впереди угадывалась река.

Наташа, уставшая сидеть в карете, раздумывала над тем, не пересесть ли ей на Зелду и немного потрястись верхом. Укачивало. Пока она думала, подъехали к реке. Рейн, купаясь в солнечных лучах уставшего солнца, встретил тихо текущими водами. Его грандиозность поразила. Сравнить с современной рекой возможности не было, и девушка наслаждалась открывшимся видом. Широта и простор. Редкие селения на берегу прятались в прибрежной растительности, оставаясь невидимыми. Никакой скученности жилищ. Недалеко от построек паслись стада домашних животных.

Пфальцграфиня ожидала увидеть город у берега реки. Но он угадывался гораздо дальше.

Переправа заняла немало времени. Непривычный вид моста сбил с толка: широкий, бревенчатый без привычных поручней. Представив, как конструкция, на вид ненадёжная и хлипкая, выдерживает сезонные нагрузки, Наташа поёжилась. Видимо крытые мосты стали делать гораздо позже.

Она пересела на мулицу, опасаясь находиться в карете. Беспокойство выглядело надуманным, но делиться им с попутчиками не захотела, объяснив желанием сменить надоевшую замкнутость колымаги.

Таможенный пост представлял собой избу, из которой при виде приближающегося эскорта, вышел охранник. Карл, не сходя с лошади, направился ему навстречу. Девушка видела, как он объясняется с ним, кивая на карету. Получив дань, мужчина не торопился уходить. Уставившись на всадницу, он что-то обдумывал. Поспешил в здание таможни. Тотчас оттуда появился рыцарь. Окинув её взором, прямиком направился к Фальгахену, задерживая того.

— Господин, позвольте поинтересоваться, что за дева следует с вами?

— Сержант, почему вас это интересует? — Подъехавший Дитрих, принял участие в разговоре.

— Дело в том, что описание этой госпожи очень соответствует тому, на что указывали нам три недели назад. Разыскивалась похожая девица и за любые сведения о ней полагалось вознаграждение.

— От чьего имени велись расспросы? — Карл насторожился.

— Гонец был от нас. — Барон представился таможенникам. — Уже всё выяснилось. Благодарю вас. — Последовало вознаграждение бдительному сержанту. Он всё равно озвучил бы имя и суть вопроса в мельчайших подробностях.

— Какого чёрта, Дитрих? — Фальгахен подозрительно щурился. — Не хочешь рассказать? — Услышанное заинтересовало. Если пфальцграфиня прибыла с венгерской графиней, будучи её компаньонкой, то зачем нужно отправлять гонца с расспросами на таможню? И следовали они с другой стороны графства.

— После, Карл, — отмахнулся красавчик, досадуя на глазастых таможенников и ловя недовольный взор соседа. Знал, что тот будет «копать». Выругался шёпотом, ткнув пяткой в бок скакуна.

Наташа, слыша разговор, удивилась. О ней велись расспросы? Граф Бригахбург хотел узнать о «приблуде» как можно больше? Собирал сведения, кто она и откуда? Вот так. Была бы она из этого времени, он, не прилагая особых усилий, знал бы о ней всё без её участия.

Раздумывая над этим, не заметила впереди ещё один мост, поменьше, через правый приток Рейна Илль.

Чем ближе подъезжали к городу, тем больше разочаровывалась девушка. Здесь город в её понятии утратил всякий смысл. Множество дорог и широких троп уводили путников вдоль высоких крепостных стен. У обочин ютились хижины бедняков. Почему им не нашлось места за городскими стенами, пришлось догадываться. Возможно, размер города достиг той отметки численности, когда не вмещал всех желающих селиться на его территории.

Стада коров, овец, коз и свиней загонялись через городские ворота, у которых стояли стражники. В обе стороны спешили повозки и путники. Запах нечистот при тихой погоде ощущался особенно остро, вызывая приступы тошноты.

Наташа знала, что старый Страсбург с множеством мостов располагается на болотистом островке между рукавами реки Илль и, начиная с XVII века, много раз менял свою принадлежность, переходя то к Германии, то к Франции. Это привело к смешению двух культур.

Не доезжая до городских въездных ворот, свернули вправо. Город за высокими крепостными стенами угадывался компактным и небольшим.

По пути следования миновали несколько деревушек, тянущихся вдоль реки. Въехали в лес. По оживившемуся Карлу поняла, что скоро приедут. Действительно, в скором времени деревья расступились, и перед всадниками открылся пологий насыпной холм. Крепостные стены, увенчанные зубцами, уходили ввысь. Их опоясывал глубокий ров, выкопанный вручную, соединённый с водами Илля. Бревенчатый, основательный, не подъёмный мост без ограждения являлся продолжением дороги. На въездных воротах готическим шрифтом выведено «Villa Rossen».

Пфальцграфиня терялась в догадках. Поместье? Которое, так называемый отец, получил в дар от короля?

В башне над закрытыми воротами маячила голова стражника. Высланные вперёд воины вели переговоры, поджидая приближения эскорта. Выяснение цели прибытия путников началось с появлением Карла и Дитриха.

Девушка не вслушивалась в суть переговоров. Подняв голову, укреплённые стены замка. Что её ждёт за воротами? Принюхивалась. Проточная вода уносила нечистоты. Тяжёлых запахов не чувствовалось. Это радовало.

Вздрогнула, услышав резкий звук поднимаемой решётки. Заторможенное движение открываемых ворот. Проход, усыпанный соломенной трухой, поглотивший их, оказался короче, чем в замке графа Бригахбурга.

В вечерних сумерках широкий двор предстал тёмным и неприветливым.

Фальгахен уверенно направил всадников вправо, где под крепостной стеной обнаружилась коновязь и конюшня.

Вокруг прибывших собиралась любопытная челядь. Не спеша приблизиться, работники останавливались поодаль, переговаривались, указывая кивками на деву. Кто она, уже знали.

Дитрих, спешившись, снял леди с мулицы. Участливо заглянул в её лицо:

— Устала?

— Да, — коротко вздохнула. Скоро придётся расстаться с ним и остаться с незнакомыми людьми. — Мой рюкзак… — Утвердительно кивнула кавалеру, когда он перекинул его на своё плечо.

— Камни? — Красавчик картинно согнулся, демонстрируя, как ему тяжело.

Хмыкнула:

— Да, из вашей замковой стены. На добрую память. — Ответное «Кхе», расценила, как комплимент.

Усталость притупляла чувства. Наташа немного нервничала, стараясь выглядеть уверенной и собранной. Как никогда она нуждалась в поддержке близкого человека. Такого рядом не было. Стены трёхэтажного замка с арочными окнами, закрытыми ставнями на верхнем этаже, сеяли разлад в душе.

Под ногами утоптанный пыльный двор, без намёка на его каменное покрытие, в дождь превратится в хлюпающее месиво. По периметру вдоль крепостной стены виднеются двухэтажные деревянные жилые дома, слева часовня. В углу, где стена круто уходит в сторону, возвышается башня-донжон с одним высоким окном. За ней виднеются деревья.

Солнце садилось медленно. День не спешил угасать, как это происходит в гористой местности графства Бригах. Он словно давал возможность рассмотреть новое жилище пфальцграфини, заглядывая в укромные уголки, высвечивая караульные помещения, здания, служащие складами, ремесленные мастерские и другие хозяйственные постройки.

Герр Штольц появился сбоку. Кинувшись к девушке с поклонами, дал волю радости:

— Госпожа Вэлэри… — Целовал её руки. — Хозяину уже доложили…

Наташа от волнения не могла произнести ни слова. Опустив глаза, смотрела на мужчину у своих ног.

— Проводи нас. — Карл выглядел уверенным. Он здесь хорошо ориентировался. — Людей наших размести и накорми. — Взяв под руку пфальцграфиню, повёл к углу замка. Дитрих следовал сзади, недовольно поглядывая на осмелевшего соседа.

Пройдя через полукруглые ворота в стене, они ступили во внутренний квадратный двор замка. Девушка сдержала вырывающийся вскрик удивления. Она словно попала в другой мир.

Покрытая камнем мостовая, колодец под черепичной крышей с воротом и колесом вместо ручки. Напротив низкая дверца в кухню. Множество других дверей и лестниц, ведущих на второй этаж к длинному переходу-галерее, проходящей вдоль стены здания.

У парадной лестницы круглая клумба с разросшимся бесформенным кустарником.

Дитрих, как и леди, внимательно всё рассматривал. Они не спеша продвигались к высокой гладкой двустворчатой двери.

Герр Штольц, забежав вперёд, распахнул её, не спуская глаз с госпожи, пригласил гостей внутрь.

Здесь царил полумрак. Узкие бойницы окон, прикрытые ставнями, не пропускали свет. Слуга зажигал факелы. Наташа щурилась, пытаясь рассмотреть обстановку первого этажа. Привыкала к темноте, вырвав взглядом широкую лестницу, ведущую на второй. По обе стороны от неё уходили вглубь коридоры.

По ступеням, поддерживаемый с двух сторон прислугой, спускался мужчина. За ним просматривались две невысоких женских фигуры.

Среднего роста, худощавый, в распахнутом халате из тяжёлой ткани, пфальцграф уставился на гостью.

Девушка остановилась, замирая, всматриваясь в его лицо. Метущиеся языки огней факелов играли в его длинных русых волосах с нитями проседи, густых аккуратных усах. Тёмные глаза, прямой нос, впалые щёки. Изнурённый болезненный вид. Заметно, что каждый шаг даётся ему с большим трудом. Не дойдя до неё, остановился. Прищурившись, не спускал с лица девы внимательного сосредоточенного взора.

Она смотрела на него и… не узнавала. Шумно втянула воздух, сдерживая всхлип разочарования. То, как он её рассматривал, вызывало сочувствие.

После беглого осмотра всматривался в её черты, словно в ожидании чуда. Хриплое рваное дыхание выдавало волнение.

— Хозяин, у неё есть знак, — напомнил герр Штольц едва слышно.

Манфред фон Россен отмахнулся, недовольно морщась, как от головной боли.

Наташе показалось, что прошла вечность, прежде чем он заговорил.

Протянул руку к её лицу. Губы дрогнули, разжимаясь. Тень узнавания промелькнула на лике:

— Вэлэри… Девочка моя, — прикоснулся дрожащими пальцами к её подбородку, слегка поворачивая, — как ты похожа на свою мать. Эти глаза снятся мне каждую ночь.

Услышав его голос, девушка бессознательно, будто получив толчок в спину, подалась к нему:

— Отец?..

— Её голос… Я слышу её голос. — Пфальцграф качнулся, притягивая дочь, обнимая, боясь, что видение исчезнет. Рассмеялся. Неожиданно громко, раскатисто.

Девушка сжалась. Его смех ударил по перепонкам, пробивая брешь сознания, выплёскивая яркую череду воспоминаний.

«…— Манфред, осторожнее, ты уронишь Вэлэри… — женщина смеялась, протягивая руки к мужчине, опасаясь за своё дитя.

— Стефания, разве я похож на слабого и убогого? — он, громко довольно смеясь, подбрасывал на руках маленькую девочку. — Никогда!..»

У Наташи захватило дух. Сердце остановилось. Тяжело сглотнула тягучую слюну. Мерещилось, что это она взлетает к высокому потолку. В поле зрения появился гобелен в серо-синих тонах с изображением корабля в вихре пенных волн с надутыми парусами и розой ветров на них. Она ощутила запах, исходящий от мужчины, на руках которого находилась, солоноватый, тёплый, прогретый солнцем. Как тогда… Женщина, её мать… Беспокойные сияющие изумрудные глаза. Невысокая, с перекинутыми через плечо каштановыми волосами, выглядывающими из-под узкой диадемы, прижимающей к голове короткую шёлковую накидку в тон платья, она казалась сошедшей со страниц волшебной сказки.

— Роза ветров… Корабль… — Слёзы, сопровождаемые сдержанными всхлипами, уже проделали дорожки по щекам.

— Да, эта шпалера и сейчас висит в кабинете… — Фон Россен, одобрительно кивая, отстранил её от себя, пожирая взором. — Моя Вэлэри…

По его кивку из-за спины вышла девушка. Темноволосая и миловидная, с припухшими покрасневшими глазами, она выглядела взволнованной.

— Это твоя младшая сестра Эрмелинда. — Дева присела в приветствии. — А это, — уже младшей дочери: — Вэлэри… Ты поняла. Люби и почитай. Теперь она хозяйка. — Глянул на барона.

Карл, кашлянув, привлёк внимание, взяв инициативу в свои руки, представил Дитриха.

Наташа рассматривала сестру. Она никогда не думала, что окажется в подобной ситуации. Надо же! Сестра…

Девушка, будучи чуть выше её, показалась красивой. Ей, полностью сформировавшейся, можно было дать не меньше восемнадцати лет. Цвет глаз рассмотреть не удалось. Да и неважно. Русые волосы, как у отца, бледнолицая. Одета в тёмное платье, сшитое по типу нарядов, подсмотренных у итальянок. На основании чего пфальцграфиня сделала выводы, что мода в графстве Герарда сильно отстаёт.

Эрмелинда, отойдя в сторонку, украдкой рассматривала старшую сестру. Нравилось ей то, что она видела или нет, понять было трудно. Затем её взор прикипел к лицу барона. Он же присматривался к Вэлэри, пытаясь определить её душевное состояние. С удовлетворением отметил, что держится она отменно.

Пфальцграф, оправившись от первого потрясения, скомандовал стоящей позади него женщине подать вечерю в обеденный зал и забрать багаж прибывшей госпожи. Извинившись, что в связи с немочью не может подняться сам, по сигналу слуг, стоящих по обе стороны от него, был поднят ими на руки, сцепленные в виде замка, и все направились вверх по лестнице.

На площадке второго этажа горели факелы. Вход в обеденный зал оказался здесь же. По лестнице поднимали «чемодан» пфальцграфини. Женщина, видимо экономка, шла позади.

Пригласив гостей рассаживаться, хозяин, не выпуская руки старшей дочери, мягко потянул её к стулу слева от себя:

— Теперь твоё место подле меня, — тепло улыбнулся, старательно смаргивая выступившую слезу, устраиваясь во главе стола.

Сестра с ничего не выражающим лицом присела рядом с ней.

— Я бы хотела переодеться с дороги. — Наташа смотрела на него с лёгкой грустью. Кроме промелькнувшего видения, никаких воспоминаний не всплывало. Удручало то, что она больше ничего не могла вспомнить. Пока не могла.

— Да, конечно, — он махнул рукой. Склонившийся к нему слуга кивнул, убегая.

Появившаяся экономка, устало улыбнувшись, пригласила:

— Госпожа, идёмте, я покажу ваши покои.

Девушка глянула на рюкзак, висящий на спинке высокого стула. Его подхватил слуга, следуя за женщинами, свернувшими в левое крыло.

— Вы… — пфальцграфиня медлила, ожидая, что провожатая назовёт своё имя.

— Хенрике. Я экономка. — С её пояса, глухо постукивая, свисала цепочка со связкой ключей. — У хозяина служу одиннадцать лет.

Пройдя немного, она распахнула дверь в комнату, пропуская новую хозяйку, зажигая свечи.

Нежилое просторное помещение. Пахнуло пылью и затхлостью. Напротив громоздкой кровати камин. Кресло, стул, два столика, сундук. Наташа притронулась к стене. Как и у графа, они украшены деревянными стенными панелями. Короб с одеждой устроился на скамье у окна. Рюкзак опустился рядом.

Девушка, открыла ставни низкого оконца и нащупала на нём защёлки. С первого раза открыть не удалось. Дерево разбухло от сырости и поддавалось плохо. Пришлось встать на подоконник. Аккуратно, чтобы не выдавить слюдяные вставки в оконном переплёте, дёргала раму, наблюдая, как морщится экономка при каждом её рывке. Так и подмывало гаркнуть на неё, что леди отлично знает, как с этим управляться. Опыт имеется. В комнате посветлело. Вечер ещё не сгустился.

— Мы вас не ждали, поэтому покои не готовы.

Наташа смотрела на узорную решётку на окне. Вот те раз! Оно выходит во внутренний двор. Под ним что-то похожее на длинный балкон. Да, она видела его, когда осматривала патио. Открытый проход вдоль всей стены и спуск по лестнице во двор. Галерея! Где-то есть дверь, через которую можно выйти на улицу, минуя парадный вход. В таком случае наличие решётки объяснимо.

— Сейчас я только умоюсь и переоденусь, — спрыгнула с подоконника, отряхивая юбку. — Надеюсь, покой приведут в порядок, пока я буду вечерять. — Не думает же экономка, что она ляжет спать в неприбранной комнате?

Ей не перечили. Склонив голову, Хенрике быстро вышла.

Прислуга с ведром тёплой воды и глубокой миской появилась практически сразу. Умывальни здесь не было. Тазик опустился на низкую скамью. Прибежала девица со стопкой полотенец. Зеркало отсутствовало.

— Вам какую служанку прислать: постарше или помоложе? — Помощница по хозяйству поджала губы.

— Пришлите всех, у кого есть опыт прислуживания. Я сама выберу, — получилось мягко, но властно. Пусть привыкают. Фон Россен сказал, что теперь она здесь хозяйка. — Покажите мне, пожалуйста, где туалетная комната. — Под пристальным взором экономки доставала из рюкзака мыльце.

— Как вы сказали?

— Туалет… Нужник. — Она слышала это слово от Кэйти. Наклонила голову, раздумывая, не ошиблась ли словом и как доходчиво показать, что она имеет в виду.

— Ах, нужник… — Женщина понятливо кивнула. Прислушивалась к непривычной речи новой хозяйки. — Идёмте. У ложа найдёте горшок.

— Понятно, ночная ваза. — Значит ли это, что господа не пользуются стульчаком? При отсутствии умывальни, она к этому готова не была.

Взяв свечу, вышли в коридор. В его конце за неплотно прикрытой дверцей обнаружился эркер с довольно чистым «унитазом».