Ловушка

Глава 6

За маленькой крепкой дубовой дверцей в самом конце коридора на первом этаже нашёлся внутренний крошечный дворик, окружённый высокими стенами здания. По обрушившемуся на вошедших сладкому нежному запаху, можно было догадаться, какие растения здесь царствуют. Розы! Многообразие цветка удивило. Откуда столько сортов? В нескольких шагах от двери низкий круглый открытый колодец. Дорожки из камня. Густая короткая щетина травы. Широкие деревянные скамьи со спинкой и подлокотниками окружали низкий прямоугольный тёсаный камень, заменяющий стол.

Сильно заросший, запущенный садик всё же не был лишён очарования. Если его привести в порядок, то получится великолепно. Наташа предвкушала, как ранней весной это место преобразится. Начать следует уже сейчас. Розы требуют обрезки, «газон» — прополки.

Давно напрашивался вопрос: если король пожаловал поместье пфальцграфу, то кому оно принадлежало до этого? Вилла отнята за долги? Судя по планировке территории, размаху строений, кухне, здесь жил состоятельный человек. Возможно, выше титулом её отца. Что стало с этим вельможей и его семьёй? Находятся в изгнании? Казнены за измену короне? Замок, если его привести в надлежащий вид, станет потрясающим. Сколько для этого потребуется золота?

Эрмелинда расправляла складки на юбке, устраиваясь на разложенных прислугой подушечках на скамье.

Наташа, подобрав подол тяжёлого коричневого платья, забралась в дебри сада, рассматривая кусты роз. Засохшие ветки, повреждённая растрескавшаяся кора на стволах, пятнистость листьев, нераспустившиеся усохшие бутоны. Загущенность, теснота, плохое проветривание. Это поправимо. Больные и погибшие растения придётся выкорчевать.

Ближе к центру площадки, посадки реже и кусты здоровые. Ещё цветущие и яркие, они радуют глаз многообразием и многоцветьем. Эх, найти бы опытного садовника и со временем здесь станет кусочек рая на земле!

Дитрих, присев напротив девы на каменный стол, смущал ту речами, откровенно наслаждаясь её застенчивостью и неопытностью. Разговор походил на одностороннюю беседу. Мужчина задавал вопросы и сам же на них отвечал, снисходительно улыбаясь:

— Госпожа Эрмелинда, вам не скучно?

— Конечно, нет, у вас же есть воздыхатель. А он вам по нраву?

— Да по нраву. Такой мужчина разве может не нравиться? Приходит часто и каждый раз с подношениями.

— Что вы любите? Сладости или сладкие речи?

— Что же вы не отвечаете?

Собеседница упрямо молчала, недоверчиво украдкой всматриваясь в лицо гостя, не смеётся ли он над ней? И тон у него, как будто говорит с дитём. Она злилась на свою робость, на то, что язык не слушается и такие нужные в этот момент слова неизвестно куда запропастились.

Наташа усмехнулась, прислушиваясь и наблюдая за ними со стороны. Дитриху тридцать четыре года. Сестра в два раза моложе его. А когда же день рождения сиятельного? Кто он по гороскопу? Здесь отмечают такой праздник? А она?! Когда её день рождения в этом времени?

— Вот вы где, — раздалось со стороны двери. Чем-то обеспокоенная, к ним направлялась Хенрике. Обратилась к Дитриху: — Господин барон, хозяин приглашает вас в кабинет.

— Да, совсем забыл. — Нехотя встал. Уходить из райского уголка желания не было.

От пфальцграфини он узнал всё, что хотел. Фальгахен настроен серьёзно, и рассчитывать на то, что он отступит, не приходится. К фон Россену идти нет необходимости, но придётся. Значит, нужно придумать, с чем обратиться к его сиятельству. Это будет приглашение. Да! От имени и по поручению жениха его старшей дочери графа Герарда фон Бригахбурга по случаю свадебного пира его сына вице-графа Ирмгарда фон Бригахбурга и венгерской графини Юфрозины Атале Дригер.

Воодушевлённый и довольный собой, красавчик, преследуемый долгим вздохом и томным взором молчуньи, лёгкой пружинящей походкой проследовал за экономкой.

— Очень неожиданно. — На дорожке показался Карл, осматривая патио и принюхиваясь. — Дитрих сказал, что вы здесь.

Наташа, отпустив колючую ветку розы с неутешительным «диагнозом», присматривалась к графу, пытаясь определить его настроение после беседы с фон Россеном. Он показался ей немного взволнованным, но недовольства либо нет, либо хорошо скрывает. О чём они договорились? Пфальцграф не передумал? Сердце сбилось с ритма, подпрыгнув к горлу.

Фальгахен направился к пфальцграфине, переступая через непролазные низкие кусты роз, цепляющиеся шипами за полы добротного кафтана, украшенного в тон ткани вышивкой и кожаными накладками. Под ногами хрустели опавшие иссохшие больные листья, ломались ветки. Девушка насторожилась: «Прёт напролом, как лось». В голове щёлкнуло. Похожий хруст она слышала в лесу, когда пряталась от воинов под стволом упавшего дерева. Не к добру.

Отсюда хорошо просматривалась скамья и сидящая к ним лицом Эрмелинда. Она с любопытством наблюдала за происходящим. Служанка, сидя к ним вполоборота, распутывала нитки.

Карл, не обращая внимания на мешающий кустарник, подошёл вплотную к Наташе, заслоняя от взора сестры:

— Госпожа Вэлэри, не понимаю вашу нерешительность, — взял её руку, поднося к губам. — Вы должны принять неизбежное.

Она, выдернув руку, отступила от него, насколько было возможно. Передёрнула плечами:

— О чём вы договорились?

— Через две недели я вернусь за согласием вашего отца. Зачем ждать две недели? Это ничего не изменит.

— Вы уверены, господин граф? — Его безапелляционный тон лишал всяких иллюзий. Даже её фантазия подняла лапки вверх.

— Уверен. Не вижу препятствий.

— А вдруг дождливой холодной ночью в ворота замка постучит путник, прося о ночлеге? Мы влюбимся друг в друга и он заберёт меня отсюда. — Рискнула заронить каплю сомнения в его душу. Пусть не думает, что он хозяин положения!

Карл громко рассмеялся. Вспугнутая пичужка, прохаживающаяся по каменной столешнице колодца, возмущённо пискнув, взмыла ввысь.

— Вы сочинительница, госпожа Вэлэри. Какой путник?

— Пусть это будет заблудившийся на охоте герцог, — она улыбнулась своей вышедшей из комы фантазии.

— Вам недостаёт ещё одного воздыхателя? — Фальгахен, ухватив её за спину, притянул к себе, склоняясь к лицу. — Пфальцграфиня-бесприданница и заплутавший герцог без свиты… — Коснулся губами щеки девы, досадуя на то, что она успела отвернуться.

Эрмелинда, вытянув шею, не сводила глаз с парочки.

Наташа уперлась руками в грудь мужчины. Его поведение и винный запах раздражали. Зажатая, словно в дверях городского транспорта, она не могла двинуться с места:

— Отпустите, я буду кричать, и тогда ворота поместья для вас закроются навсегда.

— Золото отпирает любые ворота и замки́ на сердцах строптивых девиц. — Опустил взор на её губы, неожиданно выпуская из рук непокорную. — Мне пора отбывать. — Не разбирая дороги, быстро направился в сторону двери.

Девушка выдохнула. Бесприданница… Стало до обидного больно. Правда глаза колет. Действительно, колет. Фальгахен, взяв в жёны обедневшую невесту, будет упрекать её этим всю жизнь. Благодетель! Какая любовь?! И близко нет! Тогда что? Зачем она нужна арийцу?

Служанка, обернувшись, испуганно крестилась, глядя, как гость, размашисто шагая, достиг невысокого крыльца. Скрылся за дубовой дверью, оглушительно ею хлопнув. Она с надсадным стоном плотно вошла в дверной косяк.

Наташа, расстроившись, на ослабевших ногах подошла к сестре, опускаясь рядом на скамью. Собираясь с мыслями, смотрела на подрагивающий клубок синей шерсти в руках молоденькой прислужницы.

— Надо идти, — посмотрела на Эрмелинду. — Гости уезжают. Хочу проводить господина барона. Ты идёшь со мной?

— А который из них ваш жених? — громкий и уверенный голос тихони заставил посмотреть на неё по-другому.

— Какой жених? — недоумевала девушка.

— Ну, вы же с ними… С каждым… — Уголок губ дрогнул в презрительной усмешке. — Сразу двое не могут быть женихами.

Пфальцграфиня прислушивалась к «лепету» малолетки.

— Что с каждым? — Смотрела в её глаза. Красивые, серые. Откуда такие выводы? Что она видела? Как Дитрих обнимал её на площадке, и как Карл обнимал её здесь?

— Да… — Эрмелинда глубоко вдохнула, словно набираясь смелости. — Вы ведёте себя вызывающе. Господин барон и господин граф… Вы даёте ложные надежды одному из них.

— Нет, не даю. — Наташа старалась выглядеть спокойной. — Ни один из них не является моим женихом. Они оба знают об этом. Скажу тебе больше, у меня есть жених, и он скоро приедет.

— А мне сказали, что господин граф хочет взять вас в жёны.

— Хочет — ещё ничего не значит… Оперативно… У тебя есть стукач, дорогая сестрица?

— Что?

— Тот, кто подслушивает и подсматривает. У тебя есть доносчик. — А Эрмелинда не так наивна, как кажется. Приказала следить за ней и хочет быть в курсе происходящего. Экономка помогает? А Наташа? Тоже хочет знать обо всём происходящем в замке. Только разница в том, что она не собирается никому вредить. А её сестра? — Тебе понравился господин барон? — улыбнулась. — Он свободен. Рассказать о нём?

— Всё, что нужно, я уже знаю.

— Похвально. — Показывает, что несмотря ни на что, продолжает оставаться хозяйкой? — Он мой друг и я должна попрощаться с ним.

Дойдя до двери и дёрнув за ручку, девушка опешила. Створка даже не дрогнула. Что за чёрт? Дёрнула повторно. Результат тот же. Карл с силой захлопнул её! Заклинило. Дверь плотно вошла в косяк и мстила человеку за небрежное отношение к ней.

Стук по дверному полотну не дал результата.

Ковыряние панцербрехером в щели выглядело смешным.

Редкие окошки на гладких стенах здания на уровне второго этажа недосягаемы.

Оставалось ждать освобождения со стороны коридора.

— Zamuroval, zaraza!.. Losʼ! — Наташа в сердцах хлопнула по двери ладонью. Сколько придётся ждать вызволения?

Эрмелинда со служанкой с интересом прислушивались к непонятным словам. Зачем так волноваться? Хенрике знает, где она. Скоро обеспокоится отсутствием госпожи и придёт сюда. А пока можно заняться рукоделием. Пусть сестра поволнуется, что синеглазый искуситель уедет без прощального поцелуя возлюбленной. Как же, друг… Видела она, как он смотрит на неё.

Вооружённый внушительный стражник нёс службу на выходе из внутреннего двора.

Девушка, выйдя за ворота, остановилась, ошеломлённая. За стенами замка царила другая жизнь. По территории сновали люди с гружеными тачками, проезжали телеги, поднимая пыль. Мимо пробегали дети, проходили женщины с корзинами и коробами. Шум, которого не было слышно за высокими замковыми стенами, оглушил.

Крики людей, стук, звон, грохот слышался со всех сторон, накрывая и пригибая к земле. Сизые облачка дыма, разгоняемые ветерком, достигали всех тёмных уголков и закоулков, спрятавшихся между крепкими деревянными постройками. В воздухе кружили запахи гари, горящей листвы и копчёностей.

На хозяйку смотрели, почтительно кланялись, поздравляли с возвращением. Она машинально отвечала на приветствия, глядя по сторонам.

Немного постояв и привыкнув к резким звукам, пфальцграфиня сориентировалась, высматривая карету Юфрозины у конюшни. Убедилась — гости покинули замок.

Что подумал Карл, когда девушка не вышла проводить гостей, её не заботило. А вот то, что она не простилась с Дитрихом и не передала Герарду пару слов, удручало. Теперь ничего не поделаешь.

Затворникам пришлось долго ждать, пока Хенрике не хватилась своей обожаемой подопечной. Кинувшись к ней в порыве чувств, сетуя на несчастный случай, она лишь подтвердила догадки пфальцграфини о привязанности женщины к Эрмелинде.

Девушка, чтобы скоротать время в вынужденном заточении, пыталась разговорить сестру. Кроме того, что она получила образование дома, заключавшееся в обучении чтению, письму и рукоделию, ничего узнать не смогла. Малолетка жеманно надувала губы, прятала глаза и отвечала невпопад. Глупа или хитра? Предстояло разобраться.

Огорчившись, Наташа вернулась в замок, собираясь взять угощение для Зелды. Не помешает проверить, как в конюшне устроили её средство передвижения. По пути следования в кухню обошла беспорядочно уставленный ящиками и корзинами пол, прихватила ломоть хлеба и несколько капустных листьев, сваленных в кучу у выхода во двор.

У ворот в конюшню, не замечая стражника, следующего за ней на почтительном расстоянии, остановилась в раздумье и, приподняв подол платья, стараясь не наступать на кучки мусора сомнительного происхождения, прошла вглубь. Гора перепревшего навоза вызвала недоумение. Полчища роящихся мух, острый запах конской мочи…

Снова подумалось о том, что после дождя в этом месте будет непролазная грязь. Она в своих туфельках здесь не пройдёт.

Глаза привыкали к сумеречному свету, льющемуся через узкие прорези в стенах под самой крышей.

Зелда, издали узнав посетительницу, приветственно заржала, указывая на своё местоположение в конце конюшни. С аппетитом жевала листья, обмахиваясь хвостом от летучих надоедливых паразитов, сучила ногами. Наташа отгоняла мух, гладя мулицу и шепча ласковые слова.

— А как её зовут?

Вздрогнула от неожиданности, оборачиваясь на голос. Мальчишка лет восьми в грязной оборванной одёжке, босой и мурзатый, переминался с ноги на ногу, вторя движениям мулицы. В коротких русых волосах, никогда не знавших расчёски, торчали соломинки. Пытливые карие глазёнки изучали новую хозяйку поместья.

— Зелда. Ты кто?

— Никто.

— У тебя есть имя?

— Гензель, госпожа, — он, склонив голову набок, прислушивался к говору хозяйки.

Гензель… Тот самый, о котором говорила повариха? Когда она услышала о некоем Гензеле в конюшне, то подумала о муже Гретель, конюхе.

— Кто тебе кухарка?

— Из господской кухни?

— Есть ещё и другая кухня?

— Есть. Хотите, покажу?

— Сначала я хочу угостить свою мулицу. — Заметив, как тот смотрит на хлеб в её руках, отломила половину, протягивая. Он замотал головой, отводя глаза и громко сглатывая слюну. — Бери. Я ведь вижу, что ты хочешь есть. Обед ещё не скоро. Так кто тебе Маргарет?

— Она была женщиной моего отца, — пацан неторопливо жевал, смакуя, продлевая удовольствие.

— И что?

— Отец утонул зимой. Провалился под лёд.

— Матери у тебя тоже нет. Сирота.

Он пожал плечами, вздыхая:

— Я почистил у вашей маленькой лошадки… Никогда не видел таких.

— Это мулица. Среднее между лошадью и ослом.

Гензель оказался смышлёным и приветливым. Проводив хозяйку вдоль денников, показал четырёх боевых лошадей и старого мерина, из которого собирались делать колбасу на Самайн. Наташа поморщилась. Таких подробностей она знать не хотела. Остальные лошади были на выгуле. Пока новый помощник перечислял их по кличкам, девушка насчитала двенадцать животных. Восемь волов находились у старост в четырёх деревнях.

— Ну что, Гензель, покажи остальное хозяйство, раз ты ничем не занят.

— Я смотрю за гусями у реки. Сейчас прибежал за узлом с обедом. А там остался Ханс. А тут вы…

— Значит, ступай, делай своё дело. Подводить напарника нельзя.

— А вы ещё придёте?

— Куда я денусь с подводной лодки, — грустно улыбнулась.

Он в ответ кивнул, соглашаясь и с лодкой, и с подводной.

Помощь пришла неожиданно со стороны герра Штольца. Он как раз отдавал коня, когда Наташа вышла из конюшни. Выяснив, что хозяйка хочет пройтись по призамковой территории, удивления не выказал, с готовностью согласился стать её провожатым и всё показать.

За управляющим хвостом следовал писарь — немолодой сухонький мужчина в тёмных одеждах и с жиденькой козлиной бородкой. Он вёл учёт подвластных хозяину крестьян и ремесленников, включая население деревень. Помечал, сколько продукции произведено и припасено, какие суммы уплатили вассалы за пользование землёй. Несколько цер, связанных стопкой, он крепко прижимал к груди, не спуская настороженных бегающих глазок с новой владелицы поместья, ёжась под её пристальным взором, словно боялся, что она отнимет его хлеб. «А у писаки рыльце в пушку, — сделала вывод девушка. — Честный человек глаз прятать не станет».

На виноградниках и на землях у деревень наряду с крестьянами работали рабы. Тридцать девять душ. Для Наташи цифра казалась большой. У Герарда их имелось более сотни, но сиятельный считался крупным и успешным владельцем графства.

Герр Штольц и писарь являлись не последними людьми и комнаты для проживания им были выделены на первом этаже «главного» здания.

Отпустив «щелкопёра», управляющий сделал приглашающий жест:

— Добро пожаловать в поместье, госпожа Вэлэри. — Голос дрогнул, мужчина кашлянул. Волнуется.

Все основные постройки, необходимые для ведения хозяйства, находились под рукой.

Воины тренировались возле казармы.

Ремесленники изготавливали необходимые предметы быта. Плелись короба и корзины.

Столяр изготавливал необходимую примитивную мебель, ремонтировал имеющуюся. Наташа, спросив его, сможет ли он выполнить её заказ, ответом осталась довольна. Кто посмеет отказать хозяйке?

Бондарь корпел над изготовлением бочонков и вёдер.

По специфическому запаху девушка догадалась, что следующее подворье — скорняжное и кожевенное. Здесь она задержалась надолго, присматриваясь, как сшивались кусочки пушистого меха. В голове крутились модели накидок, горжеток и пелерин из меховых шариков и нитей. Можно сшить на пробу и попробовать продать на рынке.

Сапожник обитал рядом. Присмотрелась к нему. Угрюмый бородатый дядька с деревянной культей вместо ноги и глазом не моргнул под пристальным взором хозяйки. Вспомнила о китайском шлёпанце, сожалея, что он, единственный, оказался не на ту ногу.

Кузница. Самое шумное место из всех подворий. От звука молота о наковальню ухало в ушах. Грозного вида кузнец вызвал дрожь. Если встретишь такого ночью на узкой лесной тропке, душа уйдёт в пятки и забудет вернуться.

Его помощник, похожий на него, как две капли воды, только в два раза моложе, усмехнулся. На грязном потном лице сверкнули белые зубы. Длинные волосы, собранные на затылке в высокий хвост, отразили блеск огня в горне. Рыжий!

Почему современные литературные источники только и твердят, что зубы у средневековых людей находились в ужасном состоянии? Употребление большого количества сырой грубой растительной пищи делало улыбку крестьян голливудской.

Пфальцграфиня, обдав рыжего подмастерья высокомерным взором, не стала задерживаться. Она успеет не раз сюда заглянуть. По делу.

Ткачи находились в одной из деревень. Там же держали овец и пряли шерсть, вязали тёплые вещи.

Винодельня. Маленькая. В неё свозился виноградный сок для брожения. Затем его перемещали в винные погреба замка. Поскольку массовый сбор винограда ещё не начался, сейчас его было мало. Ягоды ранних сортов сушили. Кисти со сморщенными плодами раскладывали под навесом в тени на деревянных рамах с натянутыми сетками. Своего часа ждали пустые огромные бочки.

Все излишки производимого товара свозились на рынок в Штрассбурх. На вопрос, доходная ли торговля в стенах города, герр Штольц неопределённо пожал плечами, ссылаясь на сезонность и наличие товара из других поместий.

— А рыбу свежую продаёте?

— Да, а остатки солим.

— А коптить не пробовали? Холодное, горячее копчение. Очень вкусно и можно продать дорого. Коптить можно не только рыбу, а и птицу, свиные окорока.

— Пробовали. Другие торговцы тоже подвозят.

Наташа не увидела гончаров. Значит, выгоднее купить посуду, чем её изготавливать. Это касалось и посуды из меди и олова. При чётком налаживании всех виденных производств, можно неплохо зарабатывать. Почему пфальцграф, имея такое хозяйство, оставался в убытке, для неё было загадкой.

— Швеи… У вас есть швеи?

— Да, в замке есть мастерская. Две швеи шьют для господ и здесь две. Когда нужно шить много, помогают другие женщины.

По разносящемуся запаху еды от следующей двухэтажной постройки, девушка поняла, что перед ними «столовая». Зайдя со стороны кухни в низкую дверь, не удивилась царящему в ней хаосу и вони. Остановилась, вдыхая через раз, пытаясь понять, что стало причиной такого отталкивающего запаха. Сало… Прогорклое, испорченное.

— Почему продукты доводят до такого состояния? Разве такое можно есть?

— Едят, что им станет. У нас люди закалённые, выдержанные. — Управляющего всё устраивало.

— Дети тоже это едят, верно? — глянула на мужчину. — Нет соли просолить сало и то, что не может долго храниться?

— Всё стоит денег. — Штольц махнул рукой, торопливо выходя за дверь.

Пфальцграфиня шумно выдохнула, как от быстрого бега, злорадно подумав: «Сам-то такое есть не будет. Заставить, что ли?»

Соль. Да, дорогая. В хозяйстве Бригахбурга она добывалась на его земле и была доступна хозяину бесплатно в неограниченном количестве.

Выглянув в общий зал, ничего интересного не увидела. Сбитые деревянные столы, скамьи. Земляной пол. Большой кривобокий камин служил для приготовления мяса, когда оно было, и являлся средством обогрева в холода.

Вот чего она увидеть никак не ожидала, так это баню. Низкое бревенчатое строение, с односкатной крышей, уложенной дранкой, размещалось под сенью высоких деревьев на отдалении от всех хозяйственных сооружений. Соблюдались правила пожарной безопасности? Да, не приведи Господи случиться пожару. Выгорит вся деревня. Или коммуна? На всякий случай уточнила:

— Баня?

— Что? — переспросил управляющий. Заметив её интерес, кивнул: — Мыльня.

В низкую узкую дверь виденный ею кузнец протиснется разве что, пригнувшись и бочком. В полный рост не пройдёшь. «Лазня», — вспомнила другое название.

Топилась она раз в месяц, а то и реже, в зависимости от сезона, подступающих праздников и наличия дров, в качестве которых служили отходы столярного производства. Вот так. Наташа удовлетворённо потёрла руки. Неправду она читала в интернете о грязной средневековой Европе. Люди мылись. Пусть не еженедельно, но старались это делать чаще. Летом обмывались в реке или другом близлежащем водоёме, зимой иным способом.

— Лекаря своего нет? — Подумала о Дуремаре, приезжающего к пфальцграфу.

— Есть старуха, травами отпаивает.

Тоже неплохо. Но Манфред фон Россен пользуется услугами «дипломированного» эскулапа. Ему виднее. Кстати, она обещала сегодня посмотреть его спину.

Экскурс по подворьям занял всё время до обеда.

Управляющий едва поспевал, дивясь азарту госпожи и желанию во всё вникнуть. На её вопросы отвечал охотно и подробно, чувствуя, что она интересуется не из праздности. Присмотревшись к ней, сделал вывод, что вмешательство новой хозяйки в дела поместья вреда не причинит, а вот польза несомненно будет. Её действительно увлекало виденное, она подмечала мелочи, беседуя с мастерами, спрашивая об их нуждах и составе семейства. Задавала каверзные вопросы, от чего мужчины, не ожидая от хозяйки такого интереса, терялись, а женщины и вовсе ничего не могли ответить. Госпожа смеялась, делая общение с ней непринуждённым и приятным.

Часовня… Она притягивала взгляд. Наташа направилась к ней.

— Вы меня утомили, госпожа Вэлэри, — улыбался мужчина. — Пора нам закончить осмотр. Да и обед на подходе.

— Всё, герр Штольц… Только быстро гляну часовню.

Она, несмотря на небольшой размер, оказалась просторной и светлой. Алтарь, скамейки и настенные росписи. Девушка присела на ближайшую скамью, расслабляясь. Пахло сладко, густо.

Управляющий устроился рядом:

— Чувствую в вас сильную натуру, госпожа Вэлэри. Ваш отец тоже был таким, пока не подорвал здоровье, разыскивая следы нурманнского судна. Госпожа Стефания была для него всем, его светом, его жизнью. Они любили друг друга. После неудачи в розысках, совсем интерес к жизни потерял. Сдался, руки опустил. После «удара» едва оправился… И надо же было подвернуться этой Магде. Чуть в могилу хозяина не свела, — вздохнул тяжело, протяжно. — И только ваше появление немного встряхнуло его. Отходить начал.

— Насколько мама была моложе отца, не помните? — Говорить о какой-то Магде не хотелось… Не сейчас.

— Как же, помню. На шестнадцать годков. Она как уезжала, сказала господину, что в тяжести. Но отменить поездку отказалась. Всё смеялась, что назад он привезёт её аккурат перед родами и сын родится уже в Аугусте.

— Аугусте? Это что?

— Город на юго-восток к границе Баварии. Там мы жили, пока… — Замолчал, задумчиво щурясь, сникая. На лицо набежала тень.

— Большой город?

— Да, большой.

Наташа воскресила в памяти карту Германии. Перед глазами послушно проследовала цепочка точек городов к юго-востоку от Страсбурга. Аугсбург? Самый старинный баварский город после Трира. Находится недалеко от Мюнхена. Известный центр ювелирного искусства Европы.

— Значит, в городе есть наша недвижимость?

— Был большой дом. Он и сейчас есть. Хозяин продал его первым. Тяжёлые воспоминания…

— А вы не знаете, кому принадлежало это поместье до того, как…

— Знаю, только говорить не стану. Пусть хозяин сам поведает. Не моё это дело, хозяйка.

— Часовня есть, а священник? — Поспешила сменить тему.

— Так вы видели его. Он же писарь и учитель. Учит детишек счёту и молитвам.

— Спасибо, герр Штольц за экскурсию и подробности. Надеюсь, не очень сильно вас загоняла, — пожала пальцы на его руке. — Скажу честно, мне понравилось то, что я увидела. Немного привести в порядок конюшню и подворья, разобраться со скоропортящимися продуктами и всё будет в порядке.

— А что не так в конюшне, хозяйка?

— Нужно вывезти навоз на поля и лучше чистить денники, сделать дорожки, пока не пошли дожди. Скажите арендаторам, чтобы убрали мусор у своих жилищ. Вывезите за пределы замка и сожгите, закопайте то, что не горит. — Добавила тихо: — Потом откопают потомки. — Хмыкнула получившемуся словосочетанию.

— Мостить нечем. Каменотёсы нынче в цене, да и камень просто так не возьмёшь.

— Знаю, что отец торгует лесом. Можно выбрать нестроевой и соорудить мостки из сбитых досок.

— Можно, но это недолговечно.

— Начинайте делать. — Пропустила замечание мимо ушей. — Подробности обсудим позже. Скоро пойдут дожди и будет… Ох, как здесь будет неприглядно. — Хотела высказаться резче, но не стала.

Работы непочатый край. Помощи ждать неоткуда. Нужно расспросить управляющего, как происходит расчёт за продажу товара с производителями. Если они сами продают свои изделия, то каким образом идут отчисления в господскую казну. У неё есть две недели и нужно за это время сделать как можно больше. Герард?.. Шепнула едва слышно:

— Я жду тебя… Слышишь?