Ловушка

Глава 25

В кабинете на столе стоял высокий ларец.

На спинке стула висела меховая накидка небывалой красоты.

Пфальцграфиня остановилась, перехватывая ликующий взор отца, самодовольно кричащий: «А что я говорил! Вот это жених!»

— Это вам, моя госпожа, — Фальгахен накинул на плечи меховое чудо из белодушки.

Гладила дымчатый шелковистый мех куницы. Как там говорится? Лучшие друзья девушки… Не хватает бриллиантов. Словно подслушав её мысли, жених открыл ларец. Известное колье с каплей сапфира мягко светилось в руках мужчины, отражая язычки пламени свечей, рассыпаясь многоцветными брызгами, которые величаво вспыхивали, играли, скользя по гобелену и резным панелям на стенах.

Отворилась дверь:

— Звали, отец? — Эрмелинда застыла на пороге. В широко открытых глазах светился восторг.

— Я просил позвать вас, — Карл, всучив в руки невесты подношение, кинулся к её сестре: — У меня для вас тоже есть подношение.

Подвёл малолетку к столу, извлекая из шкатулки горсть белоснежного жемчуга, раскладывая на столе. Длинная нитка бус, браслет. Добавил гребень, украшенный тремя крупными жемчужинами.

Наташа затравлено подумала: «Понимает, гад, что делает. Покупает. Всех покупает».

В ларце поблескивали золотые монеты. Много. Но в найденном тайнике их в десять раз больше. Хотя, о чём она?

Кружилась голова.

От режущего глаза блеска украшения.

От душного жара меха.

От приторного винного и чесночного запаха, исходящего от мужчины, которого она ненавидела.

От восторженного аханья глупой сестры.

От торжествующего алчного взгляда главного злодея-продавца.

— Вам плохо, — Фальгахен не походил на себя. Роль заботливого и нежного мужчины не вязалась с его видом и резкими движениями. — Присядьте, моя госпожа. — Усадил пфальцграфиню на стул, пока Манфред подталкивал Эрмелинду к выходу. Шепнул, дохнув в лицо перегаром: — Ваш отец знает? Дитя от командующего, вашего прежнего жениха? В вашем положении нужно лежать.

Наташа чуть не подпрыгнула, уставившись в его ледяные глаза. Радоваться, что жених заметил «интересное» положение невесты, уже не хотелось:

— Н-не знает. — Растерялась от неожиданности, порываясь встать. — Вы понимаете, что между нами ничего… — Намеревалась поскорее сбежать.

— Нет-нет, я очень рад такому обстоятельству, — Карл прижал её плечо к спинке стула. — Теперь я буду уверен, что вы родите мне наследника. — Целовал порывисто её руки. — И не одного.

Девушку мутило. Её затея возымела обратный эффект. Может быть, четыре жены Фальгахена не могли родить ребёнка именно потому, что он бесплоден? И он избавился от женщин. Муж Хельги изводил своих прежних жён, не желая верить в собственную болезнь. Карл уверен в своей способности к деторождению. Веру укрепляет наличие бастардов? Они точно его? Какая участь уготована ей? Что будет, когда обман откроется?

— Вижу, вы договорились, — фон Россен вернулся за стол. — Вэлэри, щедрость господина графа безгранична. — Наташа сжалась в ожидании очередного удара. — Он купил дубовую рощу. Всю.

Невеста ахнула:

— Под корень… — В одно мгновение услышала оглушающий треск срубленных могучих стволов, увидела падающих со стоном исполинов, ломающиеся сучья, разрушенные птичьи гнёзда.

— Нет, дочь моя. Он дарит её тебе. Вот, — подвинул договор дарения. — Здесь всё прописано. — Уже жениху: — Господин граф, вы подготовили брачное соглашение? — заглядывал слезящимися глазками в ларец.

— Да, — Фальгахен неторопливо и уверенно достал два свитка из шкатулки, подвигая её к Манфреду: — Вот за рощу и половина по сговору. — Свадебный пир через неделю.

— Что? — Пфальцграфиня лишилась дара речи, вскакивая, сбрасывая накидку. — Нет, я не хочу… Я не стану вашей женой, господин граф!

От рывка за руку села на стул. Карл возвышался над ней, как гранитная скала нависает над тонким ростком у своего основания, готовая рухнуть и похоронить его под собой:

— Не спешите, госпожа Вэлэри. Мне кажется, ваш отец имеет право знать.

— Что знать? — заёрзал тот в кресле.

Девушка подавленно молчала. Она не успевала осмысливать происходящее. Всё происходило так быстро. Если Фальгахена не остановила весть о беременности невесты, значит, ему нужен её титул. Он хочет затесаться в свиту принца? Как Бригахбург. Ему нужны связи!

— У вашей дочери будет дитя. В замке графа фон Бригахбурга у неё был жених. Очень достойный человек, господин пфальцграф. Барон Бруно фон Заурих. Он, будучи командующим замковым гарнизоном, погиб. Я почту за честь взять в жёны вашу дочь несмотря ни на что.

Сказать, что Манфред удивился — ничего не сказать. Он рывком выпрямился, тут же оседая и горбясь. Его глаза остановились на ожерелье, губы задрожали. Схватившись за грудь, откинулся на спинку стула. Раздавшийся голос походил на слабое нудное гудение:

— Как так, Вэлэри? — с укором смотрел на неё. — Ты понимаешь, что обманула меня? Я чувствовал, что что-то не так. Это конец всему…

— Я же сказал вам… — начал Карл.

Наташа вздохнула, решительно поднимаясь, перебивая:

— Господин пфальцграф, я, чтобы не позорить вас, собираюсь уйти отсюда… — Пронзившая мысль настолько понравилась, что девушка воодушевилась: — Вернусь в монастырь. Я отказываюсь от вашего наследства и наследуемого титула в пользу младшей сестры. Где документ? Я его подпишу сейчас же. А вы, господин граф, можете получить в жёны Эрмелинду. Вам нужна пфальцграфиня — забирайте. — Глянула на онемевшего фон Россена: — А вы получите то, чего так жаждете. — Кивнула на поблескивающее в ларце золото.

Пока мужчины рассматривали друг друга, осмысливая услышанное, поспешила к двери. Рванула створку на себя, уставившись на отпрянувших служек. Вряд ли они слышали весь разговор. Но очень старались.

— Ваше счастье, что я не остаюсь, — шипела возмущённо. — Ваши локаторы украсили бы яблочный пирог! А ещё лучше пришлись бы для холодца!

Понеслась по коридору, сбивая с ног Хельгу. Та, развернувшись, побежала за хозяйкой.

— Холодца? — пожал плечами слуга, глядя на друга. — Что такое холодца? Украсили пирог…

— Не знаю, — передёрнул тот плечами. — Что такое локаторы? Может… — Покосился в пах виночерпия.

— Ну-ну! — погрозил в ответ пальцем Рэйнер, нахмурившись. — Не посмеет!

— Такая посмеет, — хихикнул обидчик. — Смотри, как бы уже сегодня не чирк… — От полученного тумака замолчал. Виночерпий выглядел грозно. Да и кулак у него больше. Едва слышно закончил: — Как хряка…

— Что с вами, госпожа Вэлэри? Что случилось?

Графиня Хильдегард вошла в комнату следом за пфальцграфиней, прикрывая дверь.

— Мне плохо, — девушка, отбросив неловкость, подняв подол платья, дрожащими руками нащупывала подмышкой край полотенца, завёрнутого под его кромку. — Помогите, пожалуйста.

Женщина, не задавая лишних вопросов, раскручивала хозяйку, покачивая головой:

— Не понимаю, зачем вы это сделали, но вижу, что получили не тот результат, на который рассчитывали. Всё это может плохо закончиться.

Наташа упала на кровать, обмахиваясь носовым платком. От пережитого волнения в глазах плясали чёрные точки:

— Хельга, он ненормальный. Вы ведь видели, как он смеялся только потому, что его сосед, а не он, добился расположения герцога Швабского.

— Вы о графе фон Фальгахене? — Экономка чиркала огнивом, зажигая свечу.

— Да. Раз не помогла моя ложная беременность, надеюсь, поможет отказ от титула.

— Вы отказались от титула? — обернулась графиня, хмурясь. — Вы понимаете, что сделали? Вы ещё ничего не подписывали?

— Хельга, ему нужен титул. Он проигнорировал беременность. Понимаете? Мужчина готов смириться с тем, что его невеста и будущая жена не дева и будет вынашивать не его ребёнка. Я бы поняла, если бы такое произошло в другое время, но сейчас… — осеклась, сознавая, что собиралась рассуждать на эту тему более подробно с точки зрения человека, рождённого в другом времени.

— Что не дева — это не так важно, госпожа Вэлэри. А вот, что в тяжести и он при этом не является отцом дитя… Для этого нужен серьёзный повод в выборе именно такой невесты, если это не продиктовано политической необходимостью. Здесь мужчина может надеяться только на то, что ребёнок не родится.

— Выкидыш, — подвела черту девушка. — И если это не случится само по себе, то можно помочь. Да?

— Я знаю такие случаи. Почему вы противитесь этому браку, госпожа Вэлэри? Отец никогда не пожелает плохого дочери. Он заботится о вас. Господин граф видный мужчина, молодой, состоятельный.

— Я стану его пятой женой. Они не прожили с ним и полгода. Вы видели, как он пьёт?

— Он здоровый мужчина с хорошим аппетитом. А что касается жён… Да, как-то странно. Ему очень не везёт.

— Он любит только себя. И сейчас, отказавшись от титула, я перестану его интересовать.

— А что будет с вами, вы подумали? — Хильдегард присела на край ложа.

— То же, что стало бы с Эрмелиндой, только с той разницей, что я не собираюсь выходить замуж. Мы с ней поменяемся местами. Я вот знаю… — Замолчала, вздохнув. Хотела добавить известные ей случаи отказов от престолов, не говоря уж о титуле. Так, в 1936 году король Великобритании Эдуард VIII отрекся от короны ради брака с любимой женщиной. Папа Римский Бенедикт XVI принял решение отречься от Святого престола в виду своего возраста. И это ещё не всё. Только в этом времени обо всех её знаниях лучше помолчать.

— Это из-за графа фон Бригахбурга?

Наташа сникла:

— Было так заметно? — Если увидела экономка, то и от взора Фальгахена не укрылось отношение к разговору с её стороны. — Он был моим женихом, пока я находилась в его замке. — Глаза наполнились слезами. Накрыла губы ладонью, шумно втягивая воздух, успокаиваясь: — Мне нужно время, чтобы принять всё и научиться жить с этим.

— Вы верите всему, что сказал ваш гость?

Осторожное замечание Хельги заставило задуматься. Не горячится ли она? Скорее для себя робко начала:

— Герард обещал приехать неделю назад. Мы так договаривались. Он отписался общими фразами. — Она самостоятельно пробовала перечесть его послание, но ничего не поняла. Выделенные отдельные слова лишь подтвердили намерение Бригахбурга нанести визит вежливости. Подвела итог: — Бросил меня. Вы же слышали.

— Брунс жил в его замке и служить плохому человеку не стал бы, — понимающе качнула головой графиня. — Он любил вас, а вы любили его хозяина.

Девушка промолчала. Воспоминания всплывали и таяли. Лица, события сменяли одно другое. Невозможность ничего вернуть и начать заново подавляли, обида давила на глаза. Она снова плакала:

— Если пфальцграф будет настаивать на моём замужестве — я уйду в монастырь. Где находится ближайший монастырь? Альтбризах далеко?

— Это мужской монастырь. Лимбургский женский.

— Далеко отсюда?

— Дня два-три. Не думайте о плохом, ваш отец — хороший человек. После вечери я попробую поговорить с ним.

Пфальцграфиня достала из-под подушки шкатулку, передавая графине:

— Возьмите. Это то, о чём я вам говорила. А теперь мне хочется побыть одной.

Лежала, вытирая слёзы, прокручивая всё, что сказал Карл с момента своего появления. Слово в слово. Старалась абстрагироваться, анализировала, сопоставляла, приходя к выводу, что нужно дождаться Герарда и спросить напрямую и о Луидже, и о герцогине. Он не посмеет ей солгать. Догадки догадками, а посмотреть в глаза мужчине, о котором помнила каждую минуту, будет нелишним. Стало очевидно, что Фальгахен ненавидит соседа, и это чувство родилось не вчера. Вынашивалось годами, взращенное из зависти. Зависть не рождается на пустом месте. Дыма без огня не бывает. Это и могло послужить причиной наговора.

Всё ждала, что позовут подписать «отречение от престола». Почему медлят? Она уже успокоилась и готова к решительным действиям.

Вошла Амали:

— Хозяйка, кухарка спрашивает, куда вечерю подавать.

— Мне сюда. Чай ромашковый горячий с мёдом.

Наташа не ощущала голода, но когда перед ней появился поднос с порцией рыбы, запечённой в сырно-сливочном соусе, передумала. На вопрос: «Чем занят гость?», служанка, довольная, что госпожа не отказалась от еды, ответила, что ушёл почивать. На такой же вопрос о хозяине, получила ответ:

— Хозяин сидит в кабинете.

Не успела пфальцграфиня облизать ложку, как в комнату влетела Хельга:

— Госпожа Вэлэри, там!.. — от быстрого бега не могла перевести дух. — Там господин пфальцграф…

Фон Россен полулежал в кресле, скрестив руки на груди и вытянув ноги под столом. Перед ним стояла открытая шкатулка с золотом со свисающим из него ожерельем-подношением, лежали свитки с брачным соглашением. На сиденье стула — свёрнутая меховая накидка.

При взгляде на Манфреда у девушки спёрло дыхание. Показалось, что он мёртв. Неестественно запрокинутая голова, восковая бледность лица… Нащупав сонную артерию, вздохнула с облегчением. Отец без сознания. Обморок?

«Сладкая парочка» топталась рядом, вытягивая шеи и тараща глаза.

— Что стоите? — рявкнула на них Наташа. — Только и умеете, что подслушивать да подсматривать!

— Я им приказала хозяина не трогать. — Хельга потирала зябнущие ладони.

— Быстрее! На пол его! — Командовала пфальцграфиня. Ворот рубахи не казался тесным и давящим, мешающим притоку воздуха. — Ноги приподнимите. — Хлопала по щекам мужчину. — Дайте воды!

Вместо воды получила в руки кубок с вином. Побрызгала в лицо фон Россену. Он застонал, веки дрогнули. Мутный взгляд остановился на её лице.

— Где вы были, болтуны?! — пфальцграфиня недовольно глянула на прислужников. — Господин граф давно вышел от него? — Не нравилось такое совпадение. Ох, как не нравилось!

— Вышел… — задумался Рэйнер. — Не так чтобы давно… Сказал не беспокоить хозяина.

— Несите в спальню, — обернулась к экономке: — Кто его нашёл?

Вбежавшая Эрмелинда с криком: «Папа!», бросилась к Манфреду, забилась в истерике. Сквозь её громкий плач, Наташа расслышала ответ Хельги:

— Я пришла спросить про вечерю.

— Эрмелинда, успокойся. Он жив, — перехватила сестру, чтобы та не навредила отцу. В дверь заглядывала Хенрике, кое-кто из прислуги. Мелькнула вихрастая головёнка Гензеля.

Что послужило причиной обморока? Злоупотребление спиртным? Остеохондроз? Болезнь сердца? В таком возрасте причин может быть много. Её поведение тоже не отличалось деликатностью. Но с ним оставался Карл. Значит, прошло время, и он успокоился. Или наоборот. Смотря в каком ключе продолжался их диалог. О чём они говорили, оставшись наедине? Мог ли Фальгахен спровоцировать приступ? Что пошло не так? Об этом она узнает от гостя, когда тот проспится.

— Нет, только не это, — шептала, глядя, как слуги раздевают пфальцграфа. Эрмелинда, потирая виски, беззвучно плакала рядом. Уточнила у неё: — С ним такое случалось?

— Несколько раз. Давно, правда.

Подогнала слуг:

— Воды несите. И только посмейте дать ему вина. Хельга, не лучше ли вам забрать ключи от винного погреба?

— Почему мне, госпожа Вэлэри?

— Потому что меня он совсем не слушается.

Фон Россен задвигался, пытаясь приподняться на локте. Взор стал осмысленным.

— Нет, лежите, вам нельзя вставать, — удержала его в постели. — Что-нибудь хотите? — Радовалась, что он может двигаться.

— Папа! — Эрмелинда норовила оттеснить старшую сестру от ложа.

— Мне нужно сказать тебе, Вэлэри, — тяжело дыша, вяло махнул младшей дочери, чтобы та отошла.

— Завтра… Отдыхайте. Хельга побудет с вами, — поправляла сползающее одеяло.

— Вэлэри, я был неправ… — В его глазах сверкнули слёзы. — Прости меня, дочь… — Искал её руку, шаря по краю кровати. — Не такой ценой… Ты права.

Наташа сжала его ладонь:

— Меня тоже простите, отец. Я вам солгала. У меня не будет ребёнка. Я всё придумала, чтобы граф фон Фальгахен отказался от меня. Вилли показалось, что я в тяжести, и я не стала его разубеждать.

— Вот как… — он ответно сжимал её руку. Лицо розовело. — Ты ведь не покинешь меня?

— Нет. — Слёзы неожиданного умиротворения катились по щекам. — Вы что-нибудь хотите? — Шмыгала носом, вытирая глаза. — Есть рыбка, запечённая в сливках. Вы ведь любите рыбу.

— Позже… Позже… — Прикрыл глаза. — Устал…

Хельга, глядя на Наташу, улыбалась:

— Всё будет хорошо. Идите, госпожа Вэлэри, отдыхайте. Я останусь с ним.

Наташа, обняв сестру за плечи, увлекла с собой:

— Идём, ему нужен покой.

— Он не умрёт?

— Нет. Мы не допустим этого, — успокаивала малолетку, сомневаясь, что сможет этому помешать, если Господь решит иначе.

Радость переполняла душу. Наташа улыбалась, прохаживаясь по комнате, заглядывая в чёрное окно. Чуть позже привычным маршрутом пройдётся по двору и зайдёт в кухню. Перед тем, как лечь спать, навестит отца. Он изменил своё решение! Мало этого! Он даже готов был смириться с тем, что дочь запятнает его имя рождением ребёнка без мужа! Такое разве возможно в этом веке? У простолюдинов случалось всякое, а у господ? Может быть, она должна благодарить Карла за такой поворот событий? Он передумал брать в жёны женщину против её воли? Завтра она всё узнает.

— Хозяйка! — От стука в дверь сердце чуть не остановилось, болезненно толкнувшись в грудную клетку. Обожгло мыслью: «Отец!..» Она не узнала Амали: — Господин граф фон Фальгахен… Убился!

— Что? — вскочила с кровати. Этого ещё не хватало!

Тревога оказалась ложной. Это «убился» напомнило другое «убили» из уст Кэйти в замке Бригах, когда раненый Кристоф истекал кровью на полу полукруглого зала. Прислуга боялась несчастий, происходящих в господских хоромах независимо от того, с кем они случались — с господами или с их гостями. Амали не стала исключением.

Всё оказалось гораздо проще. Карл, разбуженный шумом, решив спуститься на первый этаж, оступился на лестнице. Скатившись вниз, грохотом и руганью напугал прислугу, вечерявшую в кухне.

Наташа, выскочившая на лестничную площадку, застала его в обществе «сладкой парочки». Они, сцепив руки в замок, с большим трудом волокли обмякшего графа в гостевые покои. Из его разбитого лба сочилась кровь. Растрёпанные волосы, недовольный, ещё хмельной вид, дополняли картину неудачного падения «жениха».

— Вот, угораздило, — Фальгахен протяжно вздохнул. — Что-то мне совсем не везёт.

— Ноги не переломали? — с беспокойством уточнила пфальцграфиня. Сломанные кости она складывать не умела. Шину могла наложить и на этом её умения заканчивались.

— Не знаю, — поморщился раненый.

Девушка шла позади, попутно молясь, чтобы всё обошлось ушибом или, на худой конец, растяжением.

Карл мужественно терпел, пока слуги опускали его на ложе.

— Руки целы, — констатировала она, видя, как он подтягивается на постели.

— Эмм… — тряхнул головой мужчина, морщась, притрагиваясь ко лбу.

— Оу, — спохватилась девушка, — надо голову прощупать. Судя по всему, сотрясения у вас нет. Теменем не ударились?

— Было дело…

И, правда, как это скатиться с лестницы, не задействовав голову? Она, подсев вплотную к травмированному, ощупывала кумпол, рассматривая рану на лбу. Похоже, ему это нравилось. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям, покачиваясь, полностью отдаваясь мягким движениям пальцев пфальцграфини.

Ни шишки, ни малейшей ссадины больше не обнаружилось.

— Небывалая удача… — удивилась она. — Вам повезло скатиться с такой высокой лестницы и разбить только лоб. — Смоченным в вине уголком носового платка дезинфицировала глубокую царапину.

— У вас волшебные руки, госпожа Вэлэри.

— Подворачивайте штаны. Буду проверять конечности.

Фальгахен недоверчиво косился на слуг, не решающихся приступить к действию:

— Пошлите за лекарем, госпожа Вэлэри.

— Пошлю, конечно. Но сначала сама посмотрю. Возможно, требуется оказать срочную помощь. Вилхелм Гофман в лучшем случае появится только к утру.

Смотрела, как Рэйнер неумело справляется с тканью.

Вспомнилось, как осматривала ногу Герарда.

С облегчением отметила, что переломов у Карла нет. Опухало колено. Вторая нога, к счастью, отделалась парой синяков на голени.

— Досталось вам, господин граф, — вращала его ступню, наблюдая за выражением лица больного. — Лекарь не понадобится. — Повернулась к слугам: — Подайте полотенце и воду.

Конечно, кувшина с водой здесь тоже не оказалось. Вот не жалуют в этом веке воду! Но принесли быстро.

Смоченное в холодной колодезной воде полотенце уложила на колено, чтобы уменьшить отёк и внутреннее кровотечение. Синяк уже проступал.

— Стоп! — остановила мужчину при попытке согнуть ногу. — Этого делать нельзя.

Он недовольно заёрзал, устраиваясь удобнее:

— Я благодарен вам за помощь. Вы — мой спаситель, госпожа Вэлэри. Надо же, как не вовремя. Мне надобно домой.

— Вы думаете, что с таким коленом сможете ехать верхом?

— Велите позвать моего сержанта. Я дам ему указания насчёт кареты.

— Да, конечно. Что-нибудь ещё? — благодушное настроение располагало делать добро всем без исключения. — Повечерять желаете?

Гость задумался:

— Учитывая, что у вас всё так вкусно, немного перекусить не откажусь.

Пока исполнялось её распоряжение подать вечерю в покои гостя, Наташа, пересев на стул у кровати спросила:

— Господин граф, когда вы оставили отца в кабинете, как он себя чувствовал? Чем закончился ваш разговор после того, как я ушла?

— Никак не закончился. Мы отложили его на утро. Господин пфальцграф пожелал остаться один и всё обдумать. Что-то случилось?

— Ему стало плохо, но уже всё хорошо. Небольшое недомогание.

— А-а, ну хорошо, что небольшое, а то все эти волнения. Надеюсь, утром я смогу поговорить с ним.

Фальгахен встрепенулся, когда в дверях показался слуга с подносом. Запах рыбного изыска наполнил комнату. Карл сглотнул, косясь на хозяйку в ожидании распоряжения о порции горячительного.

Пфальцграфиня сделала вид, что не заметила жаждущего взора:

— Приятного аппетита, господин граф. Желаете чай с мёдом или травами? Может быть, морс из чёрной смородины с мятой?

На выразительное «кхм» больного повела бровью, мило улыбаясь:

— Чуть позже зайду к вам наложить повязку на колено, смазать заживляющей мазью рану на лбу и пожелать приятных сновидений. Вставать категорически воспрещается.