Ловушка

Глава 12

Графство Бригахбург

— Посмотри, кто пожаловал, — барон толкнул в бок недовольного брата. Они стояли на крыльце, встречая кавалькаду, о приближении которой сообщил стражник. — Я думал, что он не появится… Ба-а, Дирк тоже с ним.

Тяжёлый вздох стал ему ответом.

Гостеприимно распахнутые ворота замка Бригах встречали припозднившихся гостей. Увидев вслед проследовавшему отряду вплывающий конный паланкин, запряжённый тяжеловозами, идущими тёльтом, Герард удивился:

— Это ещё что такое? Фальгахен расщедрился на седан?

— Судя по тому, что Карл заявился с братом верхом, смею предположить, что там находится… Ева? — Хохотнул в своей манере, безжалостно хлопнув брата по плечу: — Держись, сиятельство! Белобрысое семейство северного соседа прибыло заполонить доблестного графа Бригахбурга с его неиссякаемой золотоносной жилой.

— Лучше бы услужил мне и взял на попечение прекрасную деву Еву, — огрызнулся сиятельный.

— Не-е-т… Не уговаривай. У меня другие планы, — проводил взором премиленькую дочь южного соседа, уцепившуюся в локоть матушки и скосившую на него карие глаза. — Глянь, как Лаура подросла. Какая она там дочь по счёту, не помнишь? Я ведь теперь завидный жених.

— Надо сообщить во всеуслышание, а то об этом мало кто знает, — мстительно пообещал недовольный граф.

— Не делай этого, прошу тебя, — Дитрих не на шутку обеспокоился. — Тогда мне прохода не станет, весь праздник придётся отбиваться и прятаться от назойливых матерей девиц на выданье. Смотри, сколько их тут… И все только для тебя. — Улыбнулся, показавшейся в дверях чьей-то служанке, уставившейся на него, приоткрыв хорошенький ротик. — А так как нельзя лучше проверяются чувства дев.

— Ты говоришь о чувствах? — усмехнулся неверяще.

— С некоторых пор… — вздохнул протяжно, картинно.

У Герарда мелькнула мысль: «И это после визита в поместье фон Россена. Приглянулась младшая дочь пфальцграфа?»

Хозяин замка сошёл с крыльца, приветствуя Карла и Дирка, направляясь к паланкину и моля Всевышнего, чтобы Ева оказалась без сопровождения вдовствующей графини Малвайн фон Фальгахен. К его удовольствию, великолепную гостью сопровождала служанка и прямая, как оглобля, высокая чопорная дама, выполняющая роль компаньонки.

— Рад встрече, Ева. — Заглянул в небесного цвета глаза белокурой красавицы, помогая сойти, придерживая под локоток и целуя руку.

— Герард, ты совсем забыл нас, — низкий грудной голос поднял в душе графа тёплую волну приятных воспоминаний. Широкое серое дорожное платье не скрывало соблазнительную грудь и плавные изгибы тела прелестницы. От прикрытых лёгкой накидкой волос исходил запах… Вдохнув, мужчина сузил глаза. Он помнил этот волнующий аромат чёрного винограда, прогретого жарким солнцем. — Прими мои соболезнования в связи с упокоением Агны. Хоть мы и не были с ней подругами, но баронесса была мне приятна.

— Надеюсь, ты не заскучаешь на празднике, — старательно уводил беседу в сторону, попутно давая указания прислужнику о размещении прибывших.

— Если ты будешь рядом. — Долгий взгляд проник в самое сердце сиятельного. Чувственные губы девы изогнулись в многообещающей улыбке, приоткрываясь. Странно, но он помнил их вкус — терпкий, чуть солоноватый, обжигающий. Её поцелуи всегда были ответными. Независимо от того, были ли они ожидаемо длительными и чувственными или торопливыми, скользяще-дразнящими.

— Сожалею, у меня много дел, — задержал её руку, ощущая подрагивание прохладных пальцев.

— Я скучала. — Шепнула, коротко вздохнув, пряча взор, посматривая на компаньонку. Та, задрав голову, рассматривала высокие этажи замка с переплётами оконных рам и сидящими на карнизах голубями, с любопытством взирающих на громкоголосых суетящихся людей.

— Ева, всё в прошлом… — Сердце ударило в рёбра, вызывая другой образ. Захотелось услышать голос Птахи, произносящий такие же слова, видеть искрящиеся счастьем глаза цвета лета, глядящие на него с любовью и обожанием. Как тогда, когда прижимал доверчиво прильнувшую девчонку к своему нагому телу, покрывая поцелуями лицо, шею, грудь… Нет, лучше не думать об этом. По крайней мере, сейчас. Ослабил тугой ворот рубахи, удушливо впившийся в шею.

— Герард, в том, что случилось, нет моей вины. Ты же знаешь Карла… — Тихий голос выражал покорность и смирение.

— Конечно, нет… Вас проводят, — кивнул служанке, чтобы следовала за провожатым.

— Герард, мы ещё поговорим…

— Непременно.

Замок гудел, как рой диких пчёл. Гости прибывали третий день. Несведущему человеку покажется, что свадебный пир в самом разгаре. Но место на воздвигнутом возвышении для виновников торжества пустует. Ещё немного и появятся жених с невестой…

Лысоватый седой священник, прибывший с вечера для проведения свадебного обряда, осоловело поглядывая на соседку, даму пышных форм, оглаживает усы с коротко стриженой бородой.

Вновь накрытые и заставленные праздничными яствами столы, прогибающиеся под тяжестью пополняемых блюд и кувшинов с неиссякающим с питьём, вызывают желание не ждать никого и продолжить прерванное пиршество сей момент…

Шумный гомон людских голосов, громкий несдержанный смех, выкрики, понукания, вспышки недовольства, перетекающие в дружеские похлопывания и объятия…

Яркие факелы на стенах, несмотря на обеденный час, откидывают расплывчатые тени, сбивая их в углы, где наготове выстроились треноги свечных подставок, чтобы занять причитающиеся им места в положенное время…

Полыхающий огонь в камине и густой запах прожаренной свинины с коричневой глянцевой медовой корочкой будоражит воображение и вызывает бурчание в животе…

Снующие юркие слуги и подавальщицы, старающиеся обежать, обогнуть, поднырнуть под расставленные руки подвыпивших гостей, норовящих сдёрнуть с подноса приглянувшийся кусок румяного цыплёнка или вовсе захватить кувшин с вином…

Постоянно попадающиеся под ноги мелкие собачонки гостей, грызущиеся между собой и прыгающие на захмелевших рыцарей, баронов и графов, выражающих недовольство «мерзкими тварями» посредством неприглядной брани и небрежного пинания этих тварей…

Герард, обведя внимательным взором картину предстоящего пира с высоты второго этажа, велел позвать псаря.

— Возьми людей, отлови всех собак и помести в вольер.

— Так нет свободного, хозяин.

— Щенков аланов помести к суке, а туда закидайте этих… А то передавят или покалечат которую, потом слёз не оберёшься. Знают, куда едут, а всё равно берут… — Осуждающе качнул головой, заметив, как маленькая пушистая собачонка, соскочив с рук раскрасневшейся, увлечённой разговором с кавалером хозяйки, задрав хвост, с довольным видом исчезла под ногами.

Пора начинать. Менестрели прибудут к вечеру. Вот тогда начнётся настоящее веселье.

А вот и Ева в окружении братьев. В сверкающей золотой диадеме с подвесками и розовом одеянии, так идущего к её румянцу, она своей статью выделяется из разноцветной яркой толпы гостей. Поймав её взгляд, глаз не отвёл, дивясь настойчивости воспоминаний, вспыхивающих против его воли при всяком взоре на деву. Хороша, чертовски хороша… Если бы тогда не упорствовал Карл… Кто к ним приблизился, целуя ручки красавице? Граф Вильгельм фон Шлосс… Угрюмый престарелый толстяк, в два обхвата в поясе, вдовец, добивающийся благосклонности Евы. На голову ниже её. Глупый боров! Не её благосклонности нужно добиваться, а старшего брата. Да ещё выложить перед ним карту своих владений с их богатством и годовым доходом.

Всё, пора идти за сыном и графиней. Торжество начинается…

Ирмгард, бледный и сосредоточенный, сложив руки на груди, стоял у окна, глядя в него, не замечая погожего дня.

Заплаканная Кива отлучилась на кухню, пообещав принести крепкого вина, чтобы подсластить горечь, поселившуюся в душе её мальчика.

Свадебное одеяние душило. Короткая красная накидка давила на плечи. Он бы всё отдал за то, чтобы место Юфрозины заняла другая, его Ангел. Ему не нужны замки и земли, ему не нужен титул, только бы она была рядом. Она и будет. Но станет не его женой, а отца. Это ли не адова мука?

— Готов?

Голос отца вывел из задумчивости. Вице-граф обернулся, понимая, что чтобы он сейчас ни пожелал, это несбыточно:

— Я поеду с тобой в Альтбризах. — Говорить о предстоящем пире не хотелось. Сейчас бы на коня, на волю, чтобы ветер в лицо и дрожь по телу. Чтобы чувствовать единение со скакуном, лететь без дороги, закрыв глаза вдыхать запах свободы.

Через несколько дней Герард собирался отбыть в монастырь, где по его сведениям будет останавливаться новый герцог Швабии — Генрих — сын короля Конрада, следующий в Алем.

— Нет, ты останешься здесь. Я прямо оттуда наведаюсь в Штрассбурх в поместье фон Россена.

— К ней.

— Да.

— Я поеду с тобой.

— Нельзя. Ты знаешь, почему. Если мне не суждено вернуться — это буду я, а не мы. — Предупреждая очередной вопрос сына, продолжил: — Вернётся один из воинов и всё вам поведает…

— Что будет с ней?

Вместо ответа Ирмгард услышал:

— Невесту видел сегодня? — По тому, как наследник небрежно дёрнул плечами и поморщился, озвученный ответ не потребовался. — Пойду к ней. Может быть, от волнения преставилась…

Не слышал, как вице-граф в спину прошептал:

— Пусть бы преставилась…

Юфрозина нервничала, торопливо расхаживая по покоям. Она давно облачилась в свадебное одеяние и выгнала служанку. Перебрала весь ларец с украшениями, меняя диадемы, кольца, подвески и пояса. Всё казалось убогим и неподходящим. Несколько раз заходила кормилица жениха, справляясь, нужно ли что. Ей ничего не нужно. Думы, одна тяжелее другой опускали голову на грудь. Она не думала, что будет так трудно, связать свою жизнь с мужчиной, которому не нужна. Знала, что её ждёт — отдельный покой и полное забвение. А как же дитя? Оно должно появиться на свет. Она этого хочет. Подошла к окну, присаживаясь на скамью. Муж не должен отказать ей в первой ласке на брачном ложе. Ирмгард красивый… Как его отец.

Услышав стук двери, отвернула к окну распухшее от слёз лицо. По шагам догадалась, кто вошёл. Сердце упало. Вздох боли вырвался невольно, шумно.

— Пора, графиня. — Герард приблизился, присматриваясь к ней, удивляясь, почему она одна в такой час. Присел напротив, заглядывая в покрасневшие припухшие глаза, недоумевая, чего ей не хватает. — Обидел кто? — Приподнял лицо за подбородок, поворачивая, натыкаясь на её затравленный взор. Сердце сжало тисками сострадания.

От неожиданного жеста и теплоты его рук невеста захлебнулась слезами. Схватила руку графа, крепко прижимая к губам, всхлипывая:

— Вы… Я… — Спазм не давал договорить. Нужно ли?

— Ну, успокойтесь… — Осторожно освободился, стирая слёзы с её щёк, не представляя, что нужно сказать или сделать. Поднял её, бледную, покорную. — Поверьте мне, это совсем не страшно. — Остановил взгляд на украшении на её груди, вздохнул: — Пора.

Ночной воздух не принёс облегчения. Ноги гудели. Снова болела ступня. В голове царил хаос. Броситься бы на ложе и забыться сном.

Герард опустился в траву у вольера с собаками, опираясь на его ограждение. Тут же услышал над ухом поскуливание, повизгивание щенков, в спину через щель требовательно ткнули носом.

— Тс-с… Дайте передохнуть.

Пожалуй, это было единственное место во дворе замка, куда не рисковали заходить гости. Третий день праздника подходил к концу. Утром уедет часть пирующих. Останутся самые стойкие и выдержанные. Всё смешалось: день, ночь…

Ветерок принёс запах мочи. Хозяин замка горестно вздохнул. Не осталось ни одного куста и ствола дерева в его парке, где не приостанавливались мужчины у облюбованного насаждения, справляя малую нужду. Не помешает хороший ливень. Он смоет зловонные следы. А дождь приближается. Слышится его влажное дыхание. В сентябре самые грозы.

Толчки в спину прекратились, но аланы не ушли, устроившись за забором, шумно дышали, широко часто зевая.

— Успокойтесь, скоро всё закончится, — непослушным языком уговаривал собак. Они в эти дни страдали от недостатка внимания, напряжённо прислушиваясь к шуму, доносящемуся со всех сторон.

Герард прикрыл глаза и снова перед ним всплыл блеск украшения его Птахи, так неосмотрительно проданного графине Юфрозине. Невеста приколола его на грудь, стягивая края тяжёлой накидки на плечах. Каждый раз во время застолий, натыкаясь на него взором, он вспоминал Ташу. Сверкание привлекало внимание не только его сиятельства. Венгерская графиня получила то, чего желала — купалась во внимании. Диковинка радужным сверканием приковывала взоры всей женской половины, вызывая зависть.

— Чёртова баба, — выругался граф, вспомнив, как она отказалась продать его по двойной цене.

— Я знал, что найду тебя здесь. — Рядом тяжело опустился Дитрих. — Ты вовремя ушёл. Там задрались барон с графом. — Язык так же изменял своему хозяину.

— Какие…

— Те самые, которые задирались весь вечер.

— А-а, пусть хоть поубивают друг друга, — махнул рукой.

— Там тебя Ева спрашивает. Я обещал найти.

— А эта, её кочерга…

— Не видел. Наверное, она ей зелья сонного подлила… Фальгахен крутится возле неё, а Дирк только что поднимался в покои. Не один.

— А Карл что ж один? На него не похоже.

— Да, странно…

— Пошли все к дьяволу…

— А мы пойдём через кухню, — барон тронул брата за плечо, толкая, помогая встать.

Это оказалось сложнее, чем представлялось. И выпили вроде не так много, а вот, поди ж ты, тело не слушалось. Сказывалась усталость и недосып.

Споткнулись о чьи-то ноги, торчащие из-за куста. Их владелец недовольно забурчал, выдавая новую усиленную порцию храпа.

Через кухню удалось пройти, не привлекая внимания. Здесь царила неразбериха, сдобренная криками кухонных работников, дребезжаньем медных котлов, подносов и блюд, бранью охрипшей кухарки, больше походящей на отрывистое воронье карканье. Слуги, задевая и толкая один другого, налетали на гостей, забредших в пьяном угаре в манящие широко открытые и ярко освещённые двери.

Подъём по лестнице преодолели на удивление легко и быстро.

— Ты куда меня привёл? — озирался Герард, наткнувшись в темноте на стул, чуть не падая.

— Хочешь в свои покои? Так и скажи. Тебя там караулят. — Дитрих, придвинув плошку со свечой, безуспешно пытался выбить искру.

— Ладно, согласен на преисподнюю, — принюхался. — Мне здесь нравится.

— Ещё бы, — усмехнулся барон, бросая огниво, нащупывая ложе и толкая брата на него.

Его сиятельству снился сон. Он сидел на берегу реки. Жаркое солнце безжалостно жалило обнаженную грудь. Распухший язык присох к нёбу. Обшарив вокруг себя траву, фляги мужчина не нашел. Пот горячими струйками стекал по шее на грудь. Дышалось с трудом. Глубоко вдохнув, захлебнулся мучительным кашлем, пробуждаясь. И это пробуждение было не из лучших. В последнее время он каждое утро просыпался с головной болью. Но сейчас это казалось особенно невыносимым. В глазах матово поблескивали разноцветные искорки. Чёртова венгерка с дьявольским украшением на груди…

Сев на ложе, граф уставился в серый прямоугольник окна, соображая, сейчас утро или вечер. Осмотрелся. Покои не его… Ташины. Ноги снова привели его сюда.

Раздавшийся рядом громкий вздох и бормотание, насторожили. Он вздрогнул, узнав Дитриха. Двинув его в бок, хрипло недовольно произнёс:

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

Брат, лежа поперёк ложа, приоткрыв глаз, пытался понять, что нарушило его сон. Кто посмел помешать ему?

Герард прошёл в умывальню.

Заслышав скрежет пустого ведра по полу и ругательства сиятельного, барон схватился за голову, вспоминая, как он оказался в покоях пфальцграфини. Сил их покинуть не хватило.

На появление помятого брата отреагировал агрессивно:

— Я здесь делаю то же, что и ты. Скажи спасибо, что не дал подняться в твои покои.

— Спасибо, — процедил мужчина, массируя шею. — Сейчас бы в купальню…

— Забудь. Чистить нужно. Там вчера побывало не меньше десятка гостей. В одеянии, — рассмеялся, хватаясь за пульсирующие болью виски, вспоминая, как стал свидетелем такой помывки нескольких разряженных графов.

— Ладно, идём в мои покои или к тебе. Там должна быть вода.

— Ева, ты глупая гусыня, — шипел Карл на сестру, закрывая её от любопытных взоров прохаживающихся мимо них парочек.

— Он не хочет видеть меня, — огрызнулась, приветливо улыбаясь и величаво кивая поклонившемуся кавалеру.

— Ева, если сегодня ты не придёшь с ним к соглашению… Завтра мы уезжаем. Затем я дам согласие графу фон Шлоссу, и мы обговорим дату свадебного пира. Ты меня знаешь.

— Хватит меня пугать этим болваном.

— Довольно богатым болваном, заметь, — парировал блондин.

— Лучше бы смотрел за Дирком.

— Дойдёт очередь и до него. Сейчас ты — моя головная боль. Клянусь чревом Христовым, но Бригахбург станет твоим мужем.

— Карл, я не хочу вот так. Я не убогая, чтобы стелиться мужчине под ноги. Он ясно мне сказал, что всё в прошлом. Он избегает меня!

— Брось, для мужчины, который любил когда-то, ничего не может быть в прошлом. Примени эти ваши штучки, повздыхай, похлопай глазами, — крутанул пальцами, показывая, как нужно похлопать. — Сама знаешь… Затащи его в покои, соблазни. — Окинул сестру взором. Высокая Ева не выглядела хрупкой и бессильной. И рука у неё тяжёлая. Служанки не раз заливались кровью из носа после её поучений. Такая затащит, кого захочет и куда захочет.

— Смеёшься… — красавица прикусила губу.

— А как ты думаешь, дорогая сестрица? Мне нужен Бригах, эти земли. Тебе поведать, сколько я трачу золота на подкуп прислуги в этом адовом месте? Сколько стоило устранить всех путающихся под ногами? — Сжал предплечье девы.

— Не всех, Карл… — цедила она сквозь зубы, цепляясь за его руку, пробуя ослабить хватку. — Я её никогда не видела, но то, что он не смотрит на меня, говорит о многом. Тебе нужны земли, а то, что он проклянёт меня, тебя не волнует.

— Ева, замолчи и делай так, как я сказал. — Фальгахен багровел, сжимая кулаки. — Или ты мечтаешь оказаться в объятиях фон Шлосса?

— Значит, помогай мне, дорогой братец, раз это в твоих интересах.