Ловушка

Глава 37

Её трясло. Не от холода. Хотя, от него тоже. Сколько прошло времени, как она осталась одна? Тело одеревенело и слушалось плохо. В голове ничего не укладывалось. В комнате темно. Наташа не слышала, как закрыли кабинет.

Крошечный фонарик выпал из непослушных пальцев. Нащупывала его, а в районе солнечного сплетения собиралась боль, индевела душа, совсем недавно радостно рванувшаяся на звук знакомого голоса.

Дверь оказалась незапертой.

Шла по едва освещённому коридору, держась стеночки, наплевав на осторожность. Она у себя дома! Если бы кто-то ей сейчас встретился, даже не посторонилась бы.

Очнулась в своей комнате. Ноги принесли хозяйку туда, где находилось её законное место.

Нащупав расчёску, наткнулась на ящичек с кусочками сахара. Осветила каминную полку. Надо же, вернули. И ложка здесь. А вот смартфона нет. Прекрасно! Надела украшения. Машинально, по привычке. Кольца вращались на исхудавших пальцах.

Открыв ставни, уселась на подоконник, разбирая спутанные волосы. Здесь было теплее, несмотря на то, что покой не топился. Но тело не согревалось. От нервного озноба подрагивали руки, больно дёргая волосы, путающиеся в зубьях расчёски.

Как теперь быть? План поехать просить помощи к Бригахбургу потерпел полное фиаско. Если человек способен на подлость, разве ему можно доверять? Нет.

Там, в кабинете, пока она приходила в себя, собираясь с духом, чтобы выйти из укрытия, вдруг вспомнила, что лицо обезображено сажей и вместо радостной встречи может выйти скверное представление с визгом и обмороком женщин. Останавливала мысль: как отреагирует мужчина на Привидение, неожиданно выползшее ночью из угла? Оконфузится? Всё может быть. Лучше бы встретиться без свидетелей.

Нужно ли благодарить Господа за эту заминку? Не будь её, так бы и осталась в неведении…

В руках Эрмелинды мягко поблёскивал золотой жемчуг. Словно загипнотизированная игрой света и тени, Наташа наблюдала, как малолетка хвалится им, уверенная в том, что теперь все украшения погибшей старшей сестры безоговорочно принадлежат ей. Конечно, зачем покойнику золото? Туда с собой ничего не заберёшь.

Смотрела на Герарда, на его осунувшееся лицо, углубившуюся складку между бровями, плотно сжатые губы. В глаза бросилась седина на висках: соль и перец. Раньше она её не замечала. В облике и резких движениях читалась усталость и раздражение. Он изменился, но не стал хуже — такой же притягательный и до боли родной.

Девушка, сливаясь с пылью тёмного угла и постигая великий дзэн хамелеонов, — глубокое погружение в созерцание внешнего мира — успокаивалась. Всплеск эмоций утих, уступив место рассудочной холодности.

Наблюдала, как сестра, присев на подлокотник кресла, максимально приближаясь к мужчине, рассматривает его, в то время как он изучает Указ, казалось бы, не обращая на неё внимания. В эти мгновения словно пелена спала с глаз подсматривающей. Перед нею во всей красе предстала маленькая хищница, с виду робкая, наивная и простодушная. Трепетное создание с нежным сопрано! Со стороны видно всё — её потуги завладеть вниманием гостя и его полное игнорирование попытки обольщения.

Пфальцграфиня, шаг за шагом восстанавливая в памяти подробности виденного, усмехнулась, качнув головой, рванув прядь волос. Эрмелинде неизвестно, что у сиятельного есть женщина. Герцогиня. Умница и красавица. Это не малолетняя пигалица, а опытная искусительница, побывавшая замужем. Со связями и огромным состоянием. Покойный Фальгахен был прав — на дурака Бригахбург не похож, и размениваться на нищую сиротку — рискуя потерять влиятельную любовницу с далеко идущими планами стать её мужем — не станет.

А её, Наташи, нет. Она умерла. И ничего вокруг не изменилось. Так же идёт дождь, день сменяет ночь. Никто не рыдает над её могилой. Наоборот, сестра радуется, что вернулся титул. Неважно, какой ценой. Цель оправдывает средства. Преступники не мучаются угрызениями совести. Они наслаждаются жизнью. Карл снова прав: кому она нужна? Ну, выйдет, объявится… Сорвёт далеко идущие планы малолетки и её сообщников. Они не допустят воскрешения пфальцграфини. Убьют и закопают в саду у роз, которые она приводила в порядок.

От очередного болезненного рывка волос, остановилась, потирая травмированную кожу головы.

То, что она услышала дальше, надолго погрузило её в шоковое состояние.

Эрмелинда просила графа подтвердить, что он видел её мёртвой. И он согласился. Не раздумывая. Не сомневаясь. Не колеблясь. Оказывается, так быстрее оформить вступление в наследование. Налицо сговор. Лжесвидетельство. «Что тебе за это пообещали, Герард фон Бригахбург? Какая цена твоей совести?» Заныло сердце. Душа стонала. Израненная, но живая. Она любила этого мужчину, мечтала о счастье с ним… Он оказался намного хуже, чем она думала о нём. Как же она заблуждалась!.. Господи, как больно!

Подняла в бессилии глаза к потолку, призывая небеса послать ей терпение.

Что дальше? Лжесвидетель проникся участью сиротки, одарив покровительственным поцелуем в макушку. Поладили.

В висках бьётся пульс. Набатом. Нестерпимо. Сдавила руками голову. Сволочи. Все сволочи. Делят её золото. Её титул. Её наследство. Да как они смеют?!

Вихрь вопросов, на которые не находилось ответов, собирался в маленькое, но разрушительное торнадо.

Пальцы автоматически разглаживали волосы, заплетая в косу. Она сейчас встанет, пойдёт к нему и всё выскажет. Да, скажет: «Подлый трус, выходи!» А он там её и придушит. Схватит за тонкую шею и сожмёт сильными пальцами. Что ему стоит свернуть тощую цыплячью шею, когда он тяжеленным мечом управляется играючи. Весь боевой запал пропал, уступив место сомнению и нерешительности.

Плеснув на ладони воды из кувшина с веником, оттирала лицо от сажи. Вспомнив про ведро, перешла за ширму.

Увлечённо смывала маслянистую копоть, когда дуновение ветерка прошлось прохладой по влажному лицу и рукам. Жёлтый свет свечи озарил комнату.

Наташа прислушалась: «Фиона?» С лица стекали капли воды, впитываясь в ворот платья. Выглянув из укрытия, обмерла. Перегородка отделяла её от Герарда, стоящего к ней спиной и держащего плошку со светилом.

Утёршись рукавом, отпрянула в угол, нащупывая кинжал и приникая к щели между створками. Что ему здесь нужно?

Мужчина прошёл к камину, продвигаясь вдоль полки, кончиками пальцев касался разложенных на ней предметов. Вернулся к вешалке, оглаживая ткань платьев, утыкаясь в них лицом, тяжело втягивая воздух. Поворачивался вокруг себя, медленно скользя взором по стенам, ложу, полу, словно хотел запомнить. Остановив взгляд на кувшине с ветками, шагнул к столу, наклоняясь, рассматривая.

Девушка дрожала, не в силах сделать шаг, отделяющий её от того, в подлое коварство которого не верилось. Она помнила его другим: честным, справедливым, всеми уважаемым. Может ли измениться человек за пару месяцев?

Желание выйти было настолько сильным, что она не чувствовала боли от впившихся в ладони ногтей. Боялась ошибиться и погибнуть от его руки. За что он может желать ей смерти? Она его не предавала. Это он предатель и изменник. Неужели в нём не осталось ничего святого, и он забыл обо всём, что она сделала для него и его семьи? Сквозь призму собравшихся слёз следила за пятном света, скрывшимся за закрытой дверью. Гость ушёл.

Присела на скамью, унимая дрожь. Если он пришёл сюда, значит, помнит её. Мучает совесть? Рискнуть и пойти к нему? У него другая женщина. И что? Это его личное дело, с кем спать. Наташе нужна помощь. Она расскажет ему о своих догадках и назовёт имена убийц. Граф — человек из этого мира и знает, как в такой ситуации поступить правильно. Поможет, если не действием, то советом.

Потерев лицо ладонями, выдохнув, шагнула к двери, включая фонарик.

Торопливо миновав коридор, выскочила на лестничную площадку. Завернула за угол. Горящий на стене факел указал покои, где поместили гостя.

Не останавливаясь, лишая себя возможности передумать и отступить, гася лампион, с разгона толкнула дверь, притормаживая на пороге, всматриваясь в темноту.

Света из коридора оказалось недостаточно, чтобы рассмотреть обстановку.

Шагнула вперёд:

— Господин граф, — надтреснутый громкий голос сорвался на хрип. Она кашлянула: — Я…

— Вижу, — недовольный возглас раздался сбоку, совсем близко. Наташа вздрогнула, отшатываясь. Пальцы мужчины железной хваткой обхватили её плечо и дёрнули на себя так, что ей пришлось привстать на цыпочки, чтобы облегчить пронзившую руку боль. — Ты одна?

Дверь со стоном захлопнулась. Комната погрузилась во тьму.

Девушка рванулась, выкрикнув:

— Да!.. А с кем…

— Замолчи, маленькая дрянь, — шипели ей в ухо, продолжая держать за плечо и с силой толкая в сторону.

Пфальцграфиня, ударившись коленями о край ложа, теряя равновесие, зарылась лицом в постель. Сжимающие её шею сзади твёрдые пальцы Герарда не давали поднять голову.

Наташа запаниковала. Совсем недавно она находилась в подобной ситуации. Но тогда Карл не желал ей смерти. Сейчас же… Господи, как она ошиблась!

Услышала громкий шёпот у лица:

— Я ждал вас. — Давление на шею усилилось. Затворница молчала, не в силах пискнуть, осторожно шаря в складках платья в поисках кинжала. — Но такой вариант тоже не исключал. Запомни: я сделаю то, ради чего прибыл сюда, и никто мне не сможет помешать или отвлечь. Если тебе есть в чём покаяться, приходи утром, как все благовоспитанные девицы. А теперь молись…

Девушка толком не поняла, что произошло.

Ей вывернули кисть со сжатым кинжалом так, что она дико взвыла от точечных ударов боли не только в руке, но и в сдавленном горле, и затем на неё обрушилось ощущение пустоты вокруг себя.

Её тряхнули, как мешок с картошкой перед броском на прицеп.

Послышался треск ткани и стремительный головокружительный полёт воспринялся как облегчение. В какой-то миг померещилось, что она съезжает на спине с ледяной горки, как в детстве, когда сбежавшие вниз санки нагло помахали полозьями, и в широко открытых глазах мелькают голые заснеженные верхушки деревьев.

Пфальцграфиня лежала с закрытыми глазами, недоумевая: она жива или мертва?

Прислушивалась к окружающей обволакивающей тишине.

Прислушивалась к себе, с опаской проводя языком по зубам, чувствуя во рту вкус крови. Главное, зубы целы.

Повернувшись на бок и упёршись руками в пол, приподнялась. Выхватив взглядом расплывающееся пятно горящего факела, смотрела на закрытую дверь, потирая плечи, лицо, колени, ощупывая губы, слизывая с них кровь. Отползла к стене, усаживаясь и опираясь на неё спиной.

Это что сейчас было? Ей сказали молиться… Этот гад сказал ей молиться… Этот дикарь её ждал, обезоружил и вышвырнул из комнаты. Как приблудного щенка. Схватил за шиворот и выбросил…

Нет, так нельзя.

Наташа вздрогнула, тряхнув головой, приходя в себя от неожиданного видения возможного развития событий. Какая гадость!

Уставившись в дверь своей комнаты, так и не выйдя в коридор, машинально водила по ней фонариком, освещая незамысловатую резьбу. Лучик выхватил углубления от гвоздей выбитого засова.

Ночь — не лучшее время для встреч с опасным и сильным мужчиной, к тому же с большой вероятностью находящегося в подпитии. Такого привидением не испугаешь. Если по ошибке не пришибёт сразу, то калекой оставить сможет. Ёрзала языком по зубам, словно проверяя их целостность, сглатывая слюну, ощупывая кинжал на поясе, поглаживая разболевшуюся рану на боку.

Её цель — не устраивать Хэллоуин, скрываясь под личиной Привидения, а наладить диалог с одним из сильных мира сего в целях получения полезной информации.

Наваждение не отпускало.

Яркое.

Ужасающее.

Поучительное.

Она не отрицала, что находясь под впечатлением увиденного и услышанного в кабинете, немного подыграла своей фантазии, — опустив лжесвидетельство Герарда — сделав из него этакого мстителя, потерявшего возлюбленную, а из себя случайную жертву. Пусть. Зато на минутку почувствовала себя кому-то нужной. В мечтах.

Эрмелинда? Если она захочет навестить гостя под покровом ночи, уж Наташа точно препятствовать этому не станет. Кто знает, может быть, её видение забежало немного наперёд, предвосхищая события.

С сожалением отметила, что сценарий ужастика может иметь место. Она помнит всё, что произошло с ней в замке Бригах и ей больше нельзя ошибиться. Ошибётся, значит проиграет. А это смерть.

Судьба дала ей ещё один шанс.

Она выжила.

Часы её жизни заведены заново.

Отступив от двери, пройдя к камину, запустила пальцы в ящичек с сахаром, выуживая оттуда кусочек. В минуты напряжения всегда хотелось сладкого. Принюхалась к нему, бросая назад. Спасибо. Научена. Вернулась к окну, раздумывая.

Проскользнув в коридор, взбежала на третий этаж, столкнувшись там с Фионой. Напугать друг друга не получилось. Ведунья искала госпожу, поэтому была готова к внезапной встрече, а Наташа, находясь в состоянии крайнего возбуждения, не успела испугаться.

— Фиона, идём со мной, поможешь.

После они долго сидели на подоконнике, обсуждая все возможные повороты предстоящих дел, уплетая яичные котлеты и пирог с капустой, запивая тёплым травяным отваром.

На прощание пфальцграфиня напомнила:

— Не забудь о Руди.

Со спокойной совестью улеглась спать, не замечая задувающего в щели ставен назойливого ветерка, холодных прикосновений влажного одеяла к разгорячённому лицу.

Утро вечера мудренее.

Биологические часы, давно подстроившиеся к реалиям этого времени сработали чётко.

Наташа, моментально сбросив остатки сна, подскочила, собираясь с мыслями, действуя по намеченному плану.

Она, уверенная в том, что экономка и Эрмелинда так рано не встают, не могла то же самое сказать о Герарде. Достигнув площадки второго этажа, на всякий случай посматривала по сторонам, готовясь к встрече, множество вариантов которой не один раз репетировала перед сном.

В кухне прислуга гремела утварью. Запах свежевыпеченной сдобы соблазнял свернуть с намеченного пути.

Беспрепятственно прошла в свою комнату.

Подоспевшая Фиона помогала ей причесаться.

— Что гость? Спит ещё?

— Господин граф уехали. Темно ещё было.

Пфальцграфине всё больше нравилась Рыбка. Её спокойный голос, рассудительность, неторопливые движения. Часто вспоминала Хельгу. Как бы сейчас ей понадобилась её помощь и поддержка.

— Совсем уехал? — от неожиданного предположения вывернулась к ведунье.

Та пожала плечами, качнув головой:

— Не знаю.

Верно. Этот мужчина делает то, что считает нужным и ни перед кем не отчитывается. Мало ли куда он мог податься! Не исключено, что в Страсбурге его ждёт герцогиня. Тело обдало жаром. Зачем Наташа вообще думает о нём? Он предатель и лжесвидетель. Но он ей нужен, как специалист по средневековью. Хмыкнула от такого определения. Придётся потерпеть. Бригахбург должен вернуться, согласно договоренности с Эрмелиндой, и дождаться управляющего с писарем. От назойливых неприятных мыслей удалось отделаться не сразу.

В связи с трауром, надела коричневое платье, доставая из принесённой накануне вечером серебряной шкатулки матери скромную — по меркам этого времени — длинную золотую цепь с округлым медальоном со знаком Виттсбахов. Нанести емного косметики не помешает.

Из мутного зерца́ла на неё глянула подтянутая леди с гордо вскинутой головой и прямой осанкой. Только так! И не забыть про Poker face (прим. авт., покер-фэйс в терминологии покера — выражение лица, не выдающее эмоций).

Если её узнала кухарка при единственной свече и в боевой раскраске Привидения, то узнают и другие.

— Господин командующий пришёл?

— Да. С ним два стражника. Они в кухне.

— Зови командира. Впустишь ко мне его и Руди. Ты ввела в курс кузнеца?

— Да.

Согласно плану «А», пфальцграфине предстояло заручиться поддержкой командующего. Его дело — следовать принесённой клятве верности сюзерену. В противном случае, Руди обезоружит его и далее вступит в силу план «Б».

С Богом!

Беглого взгляда на вошедшего мужчину оказалось достаточно, чтобы убедиться, что он её узнал. Не понадобилась помощь Рыжего, который вошёл вслед за ним, отрезая путь к отступлению.

Командующий, не выказав удивления, без лишних слов с готовностью склонил голову в приветствии. Разговор не занял много времени. Предстояло восстановить справедливость.

Пока Фиона ходила за стражниками, Наташа напомнила Руди:

— В покое сестры снимешь задвижку и поставишь мне. На дверь в её покои и экономки поставишь навесные замки. Женщины будут находиться под арестом.

Хенрике спросонья не могла понять, что от неё хотят. И только когда распахнулись ставни и скудный свет хмурого осеннего утра осветил лицо повернувшейся к ней женщины, она испуганно вскрикнула, крестясь, судорожно сжимая край одеяла.

В дверном проёме маячила внушительная фигура командующего.

Рыжая, пройдя к камину, осматривала комнату.

— Госпожа Хенрике, — Наташа приблизилась к дрожащей женщине в съехавшем на глаза ночном чепце, — вы будете находиться под арестом до полного выяснения обстоятельств дела о вашем участии в моём похищении. Вам не будет позволено выходить из покоев и общаться с кем бы то ни было. Три раза в день вас будет навещать прислуга.

Руди, с шумом опустив ящик на пол, со знанием дела осматривал створку двери.

Девушка, заметив на прикроватном столике знакомую связку ключей, подхватила её, позвякивая и передавая Фионе.

— Сейчас, госпожа Хенрике, пройдите к комнате Эрмелинды и попросите её открыть дверь. Спокойно и без паники. В противном случае её взломают. Вы меня понимаете?

Сестра с вечера заперлась на задвижку и Наташа опасалась, что услышав её голос, дверь ни за что не отопрёт. Пугать девчонку не хотелось.

Вид женщины оставлял желать лучшего. Ведунья, присев рядом со злыдней, заглядывала в её закатившиеся глаза:

— А если она наложит на себя руки? — хмыкнула она, похлопывая по щекам белую как мел Хенрике.

— Велю обезглавить и закопать. — Безразличный тон пфальцграфини не предвещал ничего хорошего. Смерив экономку взором, добавила: — У обочины тракта.

Заметив, как та встрепенулась и закивала, неуверенно сползая с кровати, наследница подозвала охранника, чтобы он поддержал женщину и проводил к соседнему покою.

Эрмелинда долго не открывала, не поддаваясь на ласковые запинающиеся уговоры наставницы. То ли почуяла неладное, то ли никак не могла проснуться.

Увидев, кто находится перед ней, с визгом резво прыгнула в изголовье кровати, пятясь вдоль него. И только заметив у той стороны ложа прачку, остановилась, жадно хватая воздух открытым ртом.

Наташа бесстрастно объявила об аресте, добавив в конце, что узнице будет предоставлена служанка на время заточения.

— Я ничего не знаю! — выкрикнула малолетка, наконец-то придя в себя, бледнея и соскакивая с кровати, бросаясь в ноги к пфальцграфине. — Я безмерно рада, что вы живы, сестра! Наш отец… Он был бы счастлив.

— Верю, — девушка поднимала её с колен. — Но тебе придётся немного потерпеть до выяснения обстоятельств дела.

— Что?

— Будет дознание, а пока прошу прощения за причинённые неудобства. Надеюсь, это не займёт много времени. Ты не будешь ни в чём нуждаться. Да, — прихватив её кинжал, обернулась от двери, — если у тебя находится моя вещь, верни, пожалуйста.

— Нет, — замотала головой Эрмелинда, — я всё отдала. — Махнула в сторону покоев старшей сестры. — Позвольте Хенрике остаться со мной.

Младшая сестра не выглядела слишком напуганной. Появление Наташи вызвало лёгкое потрясение, но малолетка быстро справилась с эмоциями.