Ловушка

Глава 18

«Villa Rossen»

Наташа, взболтав остатки вина, допила его, облизываясь.

Плыть по течению… Легко сказать. Всматривалась с высоты птичьего полёта в раскинувшийся внизу ночной пейзаж. Сквозь низко стелющийся туман змеится лентой река. Топорщатся иглами дикобраза верхушки елей. Летают редкие ночные птицы. Может и не птицы вовсе, а кровососущие рукокрылые. Мрачненько.

Сестра… Её ненависть объяснима. Завтра она поговорит с ней.

Карл… Может быть, уже не приедет? Перекрестилась.

Но если придётся выбирать между двумя имеющимися претендентами на её руку и сердце — тьфу-тьфу! — она выберет наименьшее зло — Вилли. Пока там та свадьба — что-нибудь случится: или ишак помрёт, или эмир. Но учитывая, что ей катастрофически не везёт, все останутся живы. Куда ни кинь — всюду клин. Хотя, нет, зачем гневить Бога? В одном ей, точно, повезло. Появившаяся с обеда тянущая, ноющая боль внизу живота и покалывание в груди не вызвали тревоги. Она знала, с чем это связано и радовалась, грустно улыбаясь: «Господи, хоть здесь ты сжалился над своим падшим Ангелом с обожжёнными крыльями».

Схватив бутылку и вспомнив, что та пустая, вздохнула, сползая с подоконника. Закрыв ставни, направилась к выходу, нащупывая в кармане фонарик.

Открыв дверь, остолбенела. В конце коридора в чьих-то руках маячил робкий огонёк свечи. Девушка, прикрыв створку, подсматривала в узкую щель за торопливо приближающейся высокой женской фигурой, старательно укрывающей дёргающееся пламя от потоков воздуха. Кто-то из слуг что-то забыл на этом этаже во время уборки в покоях?

Хельга?.. Наташа отпрянула от щёлки. Узнавание и осознание увиденного, вызвали рой вопросов. «Массажистка» в уборке комнат участия не принимала. Напрашивался один из возможных и самых пикантных вариантов — свидание! Если так, то мужчина не задержится и, чуть выждав, пройдёт следом…

Прачка пробежала мимо, а пфальцграфиня выжидала в надежде узнать, кто последует за ней. Однако никто не показался. «Стрелка» сорвалась? Похоже.

Стараясь двигаться бесшумно, девушка вернулась в свою комнату. Устроившись на подоконнике окна, задумалась, хрустя печеньем. На первом этаже есть много мест, вполне пригодных для тайных встреч. На третьем же полным ходом идёт уборка. Пыль, грязь. Хельга производит впечатление аккуратной и чистоплотной особы. Если исключить свидание, то, что могло ночью понадобиться женщине в нежилой части замка?

Качнув головой и устало зевнув, замерла с приоткрытым ртом. На дорожке патио в узкой косой полоске холодного лунного света медленно двигалась тень. Нет, не кошачья. Эта тень выглядела вытянувшейся, тощей и ломаной. Мужская.

— Крадётся, гад. — Сжав похолодевшими пальцами вязаный ворот пончо, Наташа сглотнула, косясь на выступ зарешеченной оконной рамы. Её ведь не видно с улицы на фоне окна? В покое темно.

Привстала на подоконнике, высматривая, куда подастся ночной гость. Ступив в темень у входа в кухню, «гад» растворился. Хм… Не его ли ждала прачка? Любовник припозднился?

Девушка с замирающим сердцем прислушивалась к звукам за приоткрытым окном, к шуршанию ветра в кустах и кронах молодых деревьев, к своему сдерживаемому неровному дыханию. Странно. Первые ворота на ночь запираются. Стражник уходит до утра в караульное помещение или казарму. Кого-то пропустил? Или он сам и есть любовничек Хельги? Надо бы разобраться. Будет просто здорово поймать скромную услужливую «массажистку» на «горячем» со всеми вытекающими последствиями. Наташа в предвкушении потёрла ручки.

Тонкая мягкая подошва кожаных туфель, через которую обычно болезненно чувствовались острые камешки, сейчас вызвала удовлетворение. Просочившись бочком в бесшумно открывшуюся дверь, вытянув руки, пфальцграфиня скользила по тёмному коридору. Здесь она уже знала каждый поворот и каждый выступ.

Достигнув лестничной площадки, остановилась. Присев у ограждения, вцепившись в его стойки, вслушалась в вязкую тишину, кажущуюся обманчивой. Похоже, хахаль ещё не вошёл в «фойе». Где его может поджидать прачка? Скорее всего, любовники милуются в кашеварне. Так и есть. Сквозь щель под створкой пробивается едва заметный свет.

Девушка, держась за перила, легко спустилась в зал первого этажа. Остановилась, прислушиваясь. Потянула вниз сбившийся капюшон пончо.

Прокралась к входу в кухню, берясь за округлую ручку двери. Потянула на себя. Пендельтюр надсадно скрипнул, вызвав волну дрожи. Зараза!..

Вдох! И Наташа придушенно вскрикнула, оказавшись крепко прижатой чьим-то телом к захлопнувшейся двери. Перед глазами запрыгали цветные мошки, ноги ослабели. Она готова упасть в обморок, а побледневшая щека прилипла к плохо отскобленной и отмытой деревянной створке, почему-то пахнущей жареной рыбой.

Понадобился лишь миг, чтобы пришло осознание конца её никчёмного существования на земле. Миг, который вместил в себя всю её прошлую жизнь, и она успела проститься со всеми, кто был ей дорог.

Её развернули рывком, вдавливаясь в неё, не обращая внимания на тычки и захлёбывающийся от испуга сипящий звук, вырывающийся из сухого горла, закрывая её рот… поцелуем…

Девушка мычала, таращась в беспросветную темень, чувствуя на лице тёплую крепкую ладонь, не дающую отвернуть голову, а на губах мужские губы: горячие, жалящие, ненасытные. Его рука, сжав талию жертвы, мешала дотянуться до панцербрехера.

Её целовали… Она же, зажатая в тисках мужского тела, не могла дать достойный отпор, дёргаясь, и надломлено постанывая, колотя по широким мощным плечам, пиная коленом по твёрдому бедру насильника.

А мужчина продолжал целовать её: неистово, жадно, жарко.

Задыхаясь от нехватки воздуха, Наташа задрожала. Замерла, успокаиваясь под напором неожиданной ласки, выжидая её окончания, смиряясь с тем, что её банально спутали с прачкой и убивать не собираются. Ощутила, как передаётся ей пыл незнакомца, как она отзывается на прикосновения чужих рук, страстность которых адресована вовсе не ей.

Запах мужского пота и ещё чего-то очень знакомого кружит голову.

Губам уже больно.

Ладонь гостя сжала её ягодицу, рывком приближая к себе, приподнимая. Она ощутила его возбуждение.

Нет, только не это! Рванулась, уцепившись в неожиданно длинные волосы, дёргая их, вонзаясь зубами в губу чужого любовника.

Он отпрянул, не выпуская её, возмущённо просипел:

— Минна, какого чёрта!..

Недовозмущался, получив оглушительную оплеуху:

— Gad! — Наташа со всей силы двинула его, не целясь, куда попало, то ли в ухо, то ли в скулу.

— Руди!

Женский негодующий громкий шёпот за спиной «насильника» резанул слух.

Кособокая вспышка свечи осветила крупную мужскую фигуру.

«Руди?» — пфальцграфиня выглянула из-за богатырского плеча развернувшегося и замершего парня.

Позади него, оказавшегося не кем иным, как рыжим подмастерьем кузнеца, стояла ставленница экономки и дочь охранника на первых воротах. Минна… Простоволосая, в тёмно-розовом балахоне, со сползающей с плеч шалью, она походила на обычную деревенскую девку, каких здесь немало. Плошка со свечой грозилась выпасть из её слабеющих пальцев.

— Ты это с кем? — она с нарастающим беспокойством заглядывала за спину жениха.

Увидев, ахнула, округлив глаза. Небольшой узел выпал из её рук, глухо ударившись о пол. Прикрыла рот ладонью, сделав мелкий шажок в сторону свёртка, закрывая его подолом.

Рыжий, обернувшись на хозяйку, потрясённо молчал.

— Oboznalsya… — прошептала Наташа, облизывая опухающие губы, сотрясаемая нарастающим дурным гоготом. Ноги не держали, и она сползла по полотну двери, присаживаясь на корточки. Чем пристальнее всматривалась в лицо «насильника», тем больше её распирало от смеха.

— Руди… — Жалобные нотки в голосе невесты Рыжего свели её брови к переносице. В темноте особенно отчётливо проступила мертвенная бледность лика.

Кузнец молчал, ошеломлённо переводя взор с одной девы на другую, непроизвольно двигая кончиком языка по кровоточащей нижней губе. Недоумение сменилось любопытством и при всём этом ни капли чувства вины в кошачьих прищуренных глазах.

Наглец!

Пфальцграфиня, отсмеявшись, опираясь на дверное полотно, поднялась, распахивая дверь в кухню в надежде застать там ещё одну сладкую парочку. Увы!

От неё не ускользнуло движение Минны, пытающейся прикрыть низом платья оброненный свёрток:

— Что у нас здесь такое? — шагнула за спину служанки, выталкивая носком туфли кулёк. — Дайте-ка. — Забрала свечу из ледяных рук девки, ставя на пол.

Присела, не выпуская из вида странную парочку. Мало ли… Неплотный узел поддался сразу. Откинув в стороны углы салфетки и оценив его содержимое, Наташа присвистнула:

— Надо же, как скромненько… — Две булочки, пять яиц, одно из которых расплылось и через лопнувшую смятую скорлупу подмигивало оранжевым желтком, четыре крупных печенья, кусок рыбного пирога. — И зачем прятать такое? От себя оторвали? Недоедаете? — Глянула на Минну, вздыхая: — Или… — Недоговорила, извлекая завязанный мешочек. Ощупав и распустив петлю, осторожно сыпанула содержимое на ладонь. Рис… Примерно стакан. А ключ от кладовой находится у экономки. — А вот это уже интересно. — Перевела взор на Руди, усмехнувшись разочарованно: — А вы, господин кузнец, явились за передачкой, и заодно порезвиться с невестой… — Укоризненно кивала головой. — А пропустил вас на территорию режимного жилого объекта папенька расхитительницы господского добра. Семейный подряд, так сказать, в махровом цвете.

Подняв с пола свечу, направилась вверх по лестнице. Оглянулась на застывшие изваяния:

— Утром ждите повестку в суд, — хмыкнула, тихо озвучив мелькнувшую мысль: — Надо врезать замок в дверь своей комнаты. — Продолжила подниматься, запевая, лихо покачивая в такт плечами:

Свернув за угол, остановилась, прислушиваясь. Голос Рыжего вибрировал от едва сдерживаемой ярости:

— Минна, ты меня для этого звала?.. Краденое вынести?!

«Не только», — Наташа продолжила диалог вместо жертвы жадности, не обращая внимания на раздавшееся женское поскуливание.

Невеста, впрочем, быстро очухавшись, перешла в наступление. Слышались усилившаяся взаимная ругань и обрывки фраз: «… Тискал… А ты… Лобызался… Постой… Тебе бы только… Рукоблудие… Вяжихвостка…»

Милые бранились…

Девушка с чувством горечи опустилась на кровать. Она не поймала прачку. Конечно, жаль. Следовало бы пройти в камору для прислуги и убедиться, что женщина на месте, но неожиданный поворот событий нарушил планы. Вернуться? Прачка неглупа. Услыхав шум, поспешит занять своё место. Время упущено.

У Наташи ещё будет возможность последить за Хельгой. Вместо неё попалась воровка. А ещё… Вздохнула, ощупывая опухшие губы, осторожно увлажняя их языком, сознавая, что сумасшедшие ласки и грубые уверенные действия Рыжего вызвали в её душе желание. На месте подмастерья хотелось видеть другого мужчину, который бы пришёл именно к ней. Тот, прикосновения рук и губ которого снились каждую ночь, и тогда она просыпалась, растерянно осматриваясь, шарила вокруг себя в надежде натолкнуться на его руки. Только в них она находила желанный покой, которого, похоже, уже никогда не будет.

Подпёрла стулом дверь, думая о том, что может не проснуться от шума двигающейся мебели.

Пройдя за ширму, нащупала ведро с едва тёплой водой. Ничего, сойдёт и такая.

Совсем скоро растворилась в объятиях сна.

А вот вставать сегодня не хотелось. Не было того желания, с которым она просыпалась каждое утро в предвкушении предстоящего дня. Она словно выдохлась. Как выдыхается бегун, достигший финиша. Не важно, первым он пришёл или последним, — он знает, что сделал всё, что мог. Вздохнув, повернулась к окну, убеждая себя, что имеет право расслабиться и поболеть.

Амали, приоткрыв дверь и увидев, что хозяйка не встала, заходить не стала.

Ночной шум в зале не прошёл незамеченным для челяди. Хоть никто не рискнул показаться во время выяснения отношений Минны и Руди, к раннему утру все были в курсе произошедшего. В подробностях. Начиная с момента ругани, когда громовой голос подмастерья кузнеца и визгливый вопль Минны поставили всех на ноги. Незадачливой расхитительнице никто не сочувствовал. Дочь охранника недолюбливали в деревне. С ней, острой на язык, предпочитали не связываться. Все замерли в ожидании, что предпримет хозяйка по отношению к воровке и её соучастникам.

Когда через некоторое время дверь снова приоткрылась и на этот раз служанка вошла, Наташа обернулась:

— Амали, пожалуйста, не беспокой меня.

— Хозяйка, — девка робко приблизилась. — Там пчёл привезли, и кухарка ждёт указаний, что готовить к обеду и вечеру.

— Амали, пожалуйста, не беспокой меня, — посмотрела на неё так, что та попятилась. — Раньше вы прекрасно обходились без присутствия пфальцграфини в кухне.

— Хозяин собирается к вам и спрашивает, не позвать ли лекаря?

— Не нужно лекаря. Скажи, что я просто хочу выспаться.

— А утренничать… — приостановилась девка, держась за ручку двери.

— Принесёшь сюда в положенное время. Сейчас поднеси ведро тёплой воды.

Есть ещё не хотелось, а встанет она через пару часов. Вопрос с проштрафившейся служанкой требовал решения. И не просто решения, а продуманного расследования. Здесь замешаны четыре человека: Минна, Руди, Хенрике и стражник. А потом… Она намерена отдыхать. Тонкая шерсть, привезённая из Бригаха, ждёт своего часа в сундуке. Наташа будет заниматься рукоделием и самообразованием, наблюдать за происходящим, слушать. Плыть по течению.

Нужно отдать должное прислуге. После появления ведра за ширмой, госпожу долго не беспокоили.

Появившаяся Амали бесшумно поставила поднос с завтраком на столик. Гроздь розового винограда напомнила о беседке в замке Бригах.

— Мне остаться причесать вас, хозяйка?

— Да, — решила заплести волосы в три косы.

Выйдя на площадку второго этажа, прислушалась. Непривычная тишина давила на уши. Насторожилась. Не слышалось шума уборки. Спустившись в кухню, застала интересную картину: повариха и две работницы с озабоченными лицами стояли у камина, заглядывая в широкую с высокими бортиками сковороду:

— Что-то не то, — слышался растерянный голос Гретель. — Горько, что ли?

— Соли не хватает, — констатировала Лисбет.

— Пресно как-то. Надо бы уксуса плеснуть, — поддакнула третья работница.

Обернувшись на вошедшую пфальцграфиню, Маргарет облегчённо выдохнула:

— Хозяйка, попробуйте снедь… — Лопаточка застыла в её руке. Отставленный в сторону перевязанный безымянный палец указывал на очередную полученную травму.

— Нет-нет, — отмахнулась Наташа, принюхиваясь. Пахло чем-то подгоревшим и противным. — Сами… А почему не убирают третий этаж?

— Так Хенрике сказала, что вы занемогли и вам нужен покой. Всех отправили по домам.

Экономка? Как трогательно… И подозрительно.

— Не вижу Гензеля, — сканировала углы кухни.

— Набрал капустных листьев и побежал в конюшню.

— Вот эту дверь, — кивнула на открытую створку, — вымыть, как следует. — Ночные события прогарцевали перед глазами. Она терпеть не могла чувство липнущей к рукам грязи, не говоря уже о лице.

— Так мыли, хозяйка.

— Я сказала: как следует. — Больше не стала задерживаться.

Пфальцграф изволил кушать в своих покоях. На столике стоял кувшин с вином и двумя кубками, один из которых был обёрнут тканью. «Пчёлы», — догадалась девушка.

Прачка серой мышкой, сложив ручки на коленях, притаилась в уголке, восседая на резном стуле. Кто бы сомневался.

«Сладкая парочка», как скульптуры из серого камня, привычно вписывались в интерьер.

— Мне нужно с вами поговорить, — поприветствовав мужчину, начала Наташа.

— Хельга остаётся.

— Наедине, — пропустила мимо ушей реплику.

По едва заметному движению руки хозяина, изваяния церемонно вышли, а прачка, пригнувшись, ящеркой прошмыгнула между ними.

— Как ты себя чувствуешь, Вэлэри? Может быть, пригласить лекаря из Штрассбурха? — Отец с беспокойством окинул взором бледную дочь.

— Не нужно лекаря. Я хотела поговорить с вами о сегодняшнем ночном происшествии.

— Я в курсе. Мне доложили.

— Что вы собираетесь предпринять?

— Со стражником я сам разберусь. А с прислугой решай ты.

— Я буду настаивать, чтобы вы отказались от услуг этого стражника, как собираюсь отказать в работе его дочери.

— Думаешь верно, — пригубил из кубка.

— А с экономкой? Крупа взята из-под замка, а ключ у неё.

— Учитывая, что сын кузнеца изготавливает замки с ключами и это его девка, Хенрике здесь ни при чём. С кузнецом жаль будет расставаться.

Она тоже об этом думала. Руди, сам того не зная, мог оказаться невольным соучастником. Судя по перепалке с невестой, так оно и было. Смущало то, что экономка лояльно относится к Минне, и нужно быть совсем неблагодарной тварью, чтобы подвести, доверяющего тебе человека.

— Ну что ж, пойду разбираться, — вздохнула Наташа. — Возможно, не всё так плохо.

— После придёшь ставить мне пчёл.

— Так вы сделали выбор, — кивнула на кувшин с вином.

— Несколько бокалов вина здоровью не повредят.

— Правильно заметили — здоровью. Слишком рано вы успокоились, почувствовав быстрое улучшение. При апитерапии лучше отказаться от употребления алкоголя. Он нейтрализует действие пчелиного яда.

— Значит, ты не будешь… — засопел. — Хельга сделает.

— Как вам будет угодно, — склонила смиренно голову, жалея напрасно загубленные жизни полезных насекомых. Пусть всё идёт своим чередом.

Выйдя из покоев пфальцграфа, велела позвать в кабинет Минну и после неё экономку. Хотелось, чтобы нахальная девка догадалась и ушла сама, не дожидаясь пинка в зад. Но нет, ожидания не оправдались. Вошла, как ни в чём не бывало. Сделав книксен и сцепив руки под животом, опустила голову, пряча глаза. Наташа присмотрелась: может, она беременна? При воспоминании о страстных жарких объятиях Рыжего, она бы не удивилась… Нет, не похоже. А вот то, что Минна будет молчать и не выдаст Хенрике, если состоит с ней в сговоре, стало понятно без слов. За что с ней таким образом может рассчитываться женщина? Шантаж? Услуга? Связано ли это с прачкой?

— За что вам экономка насыпала риса? — Дорогостоящая крупа была недоступна простолюдинам.

— Я сама влезла в кладовую.

— А ключ сделал Руди. — Ответа не дождалась. Вообще никаких эмоций. Её игнорировали. — Вы уволены. Заработанное вами изымается в качестве штрафа. — Отошла к окну, отворачиваясь, давая понять, что разговор окончен.

Чувство надвигающейся опасности не покидало. С чем это могло быть связано, оставалось неясным. Неприятностей можно ждать с любой стороны. Эрмелинда, экономка, прачка, Вилли, Карл, Манфред и… Герард. В последние дни именно от него ждала удара в спину. Хотя всё казалось предельно ясным — не хватало завершающего штриха. Как художник ставит свою подпись под законченным шедевром, так и здесь просилась чёрная жирная точка, вопящая о завершении очередного этапа её жизни. Уже хотелось её поставить, чтобы выбрать направление и двигаться дальше. Хотелось посмотреть в глаза любимого и услышать его голос. В последний раз.

Хенрике вела себя уверенно:

— Мне ничего неизвестно об этом, хозяйка, — спокойно смотрела в глаза Наташи.

— Имеются ли дубликаты ключей? — Натолкнувшись на непонимающий взгляд, пояснила: — Где находятся вторые комплекты ключей?

— Здесь, — указала глазами на деревянный ящичек с крышкой на верхней полке у двери.

— Показывайте.

Ключи оказались на месте.

Значит, разговора с Рыжим не миновать.

В ожидании сына кузнеца, за которым отправила шустрого Гензеля, спустилась в розовый садик. В каморе у двери прихватила секатор и без сожаления срезала все цветущие кустовые розы, исключив вьющиеся, решив устроить праздник для души. Букет получился объёмным, и она пожалела, что не прихватила ведро. Колючие стебли впивались в ладони.

Пройдя в кухню с охапкой цветов, снова принюхалась. На этот раз пахло «сбежавшим» молоком. Уже усомнилась в правильности решения отпустить ситуацию и не принимать участия в готовке. Кухарка, привыкшая за это время к постоянному присутствию хозяйки, слепо следуя её указаниям, как оказалось, не старалась запомнить рецептуру и последовательность приготовляемых новых блюд. Кажется, всех ждёт незабываемый обед и ужин. Или вовсе их отсутствие.

Приблизившуюся к ней с виноватым видом повариху, собравшуюся что-то сказать, опередила:

— Лучше бы вы приготовили что-то из старого привычного меню.

— Вы выгоните меня, хозяйка? — уголки поджатых губ страдальчески опустились. Она потирала руку с раненым пальцем.

— Не сразу, Маргарет, — смерила её взглядом. — Сначала установлю испытательный срок. Только пока не поняла: вы ленивая или… — Запнулась, сдерживаясь от нелестного определения. Продолжила: — Ленивые всё делают быстро, чтобы быстрее отделаться от работы. И делают качественно, чтобы потом не тратить время на переделку. Делайте выводы, Гретель, и думайте, как вы выглядите со стороны. А больше всего думайте о том, что будет с вами за стенами поместья.

Казалось неприятным самоустранение экономки. Пересмотреть, что ли, её обязанности и уровень заработной платы?

Достав с полки два кувшина с широким и узким горлышком, вытащила из охапки пять алых роз для сестры, собираясь позже занести в её комнату. Хороший повод для начала разговора. А там — слово за слово… Формировала букет для себя, думая о том, что так и не дождалась от ухаживающих за нею мужчин ни одного даже полевого цветка. Рассудительные и прагматичные кавалеры считают такой подарок бессмысленным и предпочитают дарить украшения? Или в это время такое выражение чувств ещё не принято? А жаль…

Прижав «вазу» к груди, вдыхая божественный аромат, Наташа вышла в «фойе» и столкнулась с Руди. Он с интересом посмотрел на пфальцграфиню, склонившись в поклоне. На зардевшемся лице веснушки стали практически незаметны. Краснеющий парень?

Профессор социальной психологии Марк Лири из университета Уэйк Форест в Северной Каролине полагает, что человек непроизвольно краснеет в те минуты, когда хочет избежать наказания или смягчить агрессию, что напоминает бессловесное давление на жалость.

— Идёмте со мной, — пригласила его, сместив цветочную композицию вбок, следуя к лестнице.

Приподняв впереди платье, чтобы не мешало движению, чувствовала каждой клеточкой своего тела, как Рыжий, поднимаясь следом, рассматривает её со спины. Невидимые «щупальца» его взора, покалывая, прикоснулись к плечам, опустились вдоль позвоночника к ягодицам, выделяющимся при движении, задержавшись на них. Окатило жаром, сбивая шаг. Прикусила язык, сдерживаясь от едкого замечания. Не поймёт подмастерье её шутливого сарказма.

Прошла в комнату, оставляя дверь открытой, опуская «вазу» на столик. Красота! К ночи комната наполнится нежным чарующим ароматом царицы цветов.

— Нужно врезать замок в дверь, — повернулась к парню, застывшему на пороге, перехватывая его взгляд на своей открытой шее.

Он деловито осмотрел створку, не задавая лишних вопросов:

— Врезать? — почесал голову. — Наложить… Таких нет. Сейчас делаю заказ к воскресной торговле. После воскресенья займусь.

— Значит, сегодня поставите задвижку. Понимаете меня?

Он глянул на неё. Бегло, испытующе. Хозяйка чего-то боится? Или кого-то… Кивнул:

— Засов поставлю после обеда. — Отметил повеселевший лик.

— Очень хорошо. — Стало чуть спокойнее. Будто от железяки зависела её жизнь. — А готовые навесные замки есть? Сколько к ним делаете ключей?

— Обычно два, если не просят больше. Есть дюжина разных замков.

— Ключи отдельно изготовить часто просят? Они имеют свойство теряться, — обезоруживающе улыбнулась Рыжему.

— Бывает, — дёрнул уголком опухшей губы, морщась.

Рана на ней просматривалась чётко. А вот на лице от оплеухи следов не наблюдалось. Слабо, видно, двинула.

— Хенрике в последнее время просила сделать ключ?

— Просила.

— Давно? — Почему нужно вытягивать каждое слово клещами?

— С неделю назад.

— Как объяснила причину?

— Никак. Передала через Минну и попросила сделать такой же.

— Минна ключ оставила или тут же забрала? — Словно тянула цепь с неподъёмным грузом на конце, цепляясь за крупные звенья, осторожно вытягивая.

— Только показала…

Кажется, он уже догадался, к чему свёлся разговор. Прищурился, задумываясь. На побледневшем лице проступили веснушки.

Наташа не дала ему долго думать. Напирала:

— Вы верите в то, что Минна залезла в кладовую и набрала продуктов, воспользовавшись сделанным вами ключом? — Он опешил, не ожидая прямого вопроса и изучающего пронизывающего взора. — Вы ведь её знаете лучше многих, Руди. Она сказала, что сама пошла на это. — Можно не выяснять, как к ней попал ключ. Скорее всего, она воспользовалась доверием Хенрике. Та могла попросить её выдать продукты, вручив ключик собственноручно. Даже если не так, то именно эту версию выдвинет экономка, подставив девку.

— Раз сказала, что сама, значит так и есть.

Неожиданно. Жених не спешил защитить свою невесту.

— Вы знали, что она задумала? — Могла не спрашивать. Парень не походил на лгуна. Не прятал глаз, не юлил и не выкручивался. Его ночное поведение говорило о том же. К своей невесте он пробирался с другой целью.

— Я бы не позволил.

— Кем приходится экономка Минне?

Руди пожал плечами:

— Никем.

— Мне нужно заменить два навесных замка. К ним должно быть по три ключа. — Требовалось сменить замки от кабинета и комнаты со столовым серебром.

Ключ от винного погреба нужно отдать Манфреду. Всё равно придётся. Он не спрашивал, поскольку пока ему хватало того вина, что в каморе у кухни. Скоро оно закончится.

— Принесу, — потупился.

— Пожалуйста, никому не говорите о нашем разговоре.

Молча вышел, посмотрев на вешалку с платьями. Вспомнилось, как хозяйка говорила про полочки и выдвижной ящик. Прикинул. Стало бы значительно лучше.