Ловушка

Глава 23

Альтбризах, монастырь

Герард, на ходу ослабляя плотный ворот душившей рубахи, проследовал по коридору на свет открытой настежь двери. На крыльце опёрся на ограждение и, склонив голову, прикрыл глаза. В пересохшем горле застрял колючий ком. Он не предполагал, что будет так… Нет, не страшно… Волнующе. Он не сомневался, что всё рассчитал верно. Времени было достаточно, чтобы обдумать предстоящие действия и выработать единственно правильную линию поведения.

Герцог Швабский — римский король и герцог Баварии — сын короля Германии и императора Священной Римской империи Конрада, являясь преемником отца, будучи посвящённым в его дела, пользовался общим доверием. Хорошо воспитанный, он получил научное образование, которому придавалось большое значение. Ему приписывались все христианские добродетели. Следуя им, Генрих был заинтересован в поддержании своей репутации, являлся сдержанным в проявлении чувств, полностью полагаясь на уже немалый опыт правления.

Пока герцог медлил, раздумывая, с любопытством и пристальным вниманием рассматривая верноподданного, стоящего перед ним в низком поклоне, а писарь вполголоса нашёптывал ему на ухо суть прошения, Герард в свою очередь исподтишка изучал принца: статного, смуглого, с оценивающим прищуром карих глаз.

В бою всё по-другому. Перед тобой враг. Или ты его уничтожишь, или он тебя. Там не нужно разводить дипломатию. Там ты знаешь, что прав, знаешь, почему ты находишься на поле боя. Здесь всё иначе. Перед тобой сюзерен. Ты подчиняешься ему. И только ему решать, что станет с тобой и твоей семьёй. Он милует и казнит. Ты не можешь вытащить из ножен оружие и защититься. Здесь покаянно склоняют голову и принимают неизбежное.

Мужчина — хоть и очень старался расслабиться — не слышал, что «напевалось» его высочеству. Мешал сдерживаемый грохот собственного сердца. В ушах от напряжения слегка гудело. Наверное, со стороны он выглядел не слишком уверенным и дерзким, не догадываясь, что именно это сыграет решающую роль в возникшей симпатии герцога к графу фон Бригахбургу.

В нескольких шагах от принца, сложив сплетённые пальцы рук на животе, от графа не отрывал пронизывающего взора казначей. Он сменил стоящего у плеча герцога писаря, который кинулся к табурету с подставкой для ног и, степенно устроившись, развернув свиток и приладив его на колено, подвинул маленький столик с письменными принадлежностями: чернильницей в виде кувшинчика, пером, линейкой, шилом, и, сосредоточившись, принялся неторопливо выводить буковки на пергаменте.

Генрих с серьёзным выражением лица неторопливо приблизился к верноподданному.

Герард выпрямился, оказавшись с ним одного роста, и без тени колебания посмотрел в пытливые глаза его высочества.

Мгновения зрительного контакта.

Сдержанные пожелания долгих лет здравия и правления, искренние заверения в своей преданности со стороны Бригахбурга.

Ответные слова со стороны герцога Швабского:

— …Посему приглашаю вас отобедать с нами, где будет объявлено о пожалованной вам милости в знак нашей благодарности…

Теперь же, вдыхая свежий утренний воздух и подняв голову, Герард обнаружил уставившиеся на него несколько десятков пар глаз верноподданных принца, прогуливающихся по двору. Что заставило этих людей выйти на улицу? Ожидание кровавой развязки? Посмаковать сцену взятия под арест сиятельной особы?

— Господин граф, можно вас поздравить? — улыбающаяся графиня Гертруда фон Брант мастерски вращала в руках плеть, находясь в обществе герцогини фон Вайсбах, графа фон Фальгахена и ещё двух мужчин из свиты Генриха.

— Благодарю вас. — Граф сошёл с крыльца, склоняясь к руке Ангелики и заглядывая в её бледное осунувшееся лицо. Ничего общего со вчерашней игривой искусительницей. Её будто подменили.

Герцогиня не выглядела глупой и неосмотрительной. Похвально, что она хотела любым доступным ей способом добиться цели обратить на себя внимание овдовевшего принца. Что касалось участия графа в её затее и последствиях отказа — он был уверен — Ангелика не станет мстить, рискуя своей репутацией. Наоборот, помогая ему, она в его лице приобретала благодарного союзника, который в любой момент может ей пригодиться.

— Вы мне нужны живым, — шепнула она бескровными губами, высокомерно вздёргивая подбородок, высвобождая ледяные пальчики из его горячих рук. — Надеюсь, вы не забудете, чем обязаны мне и не заставите долго ждать возврата долга. Жизнь слишком коротка, чтобы прожить её в бесцельном ожидании.

— Очень милостиво с вашей стороны напомнить мне об этом, госпожа герцогиня. Вы правы. Когда живёшь в страхе за свою жизнь и жизнь близких людей, не остаётся времени наслаждаться ею. — Пусть она верит в то, что её покровительство стало решающим в этом деле. Он не будет разуверять Ангелику. Как ей помочь — он подумает. Кто знает, возможно, её поддержка или совет когда-нибудь понадобятся ему. — Переместился к Гертруде, кланяясь: — Госпожа графиня… Благодарю вас.

— Рада за вас и надеюсь видеть в свите герцога Швабского до самого Алема.

На его молчание отреагировал Карл:

— Да уж… — Неприкрытое разочарование сквозило в его дёрнувшемся плече и склонившейся набок голове. — По всему видно, что ты ожидал другого. — Хлопнул соседа по плечу.

Герард, призывая на помощь Всевышнего, вздохнул, быстро приходя в себя:

— Понимаю тебя, Карл… — Хотелось добавить: «Ты тоже ожидал другого исхода». — Прости, что разочаровал. — Ответно хлопнул доброжелателя.

— Господин граф, не желаете присоединиться к нам? — Предложение прозвучало от мужчины с тонкими щёгольскими усиками на подвижном выразительном лице и искренней понимающей улыбкой. — Мы собираемся на конную прогулку. Будем рады видеть вас в нашем обществе.

— Благодарю…

— Граф Фалберт фон Волдхар, — представился незнакомец.

Обмен пустыми любезностями… и Герард, отказавшись от прогулки, вернулся в камору. Только там смог окончательно расслабиться.

Всевышний благоволит ему. Необходимость задержаться и присутствовать на обеде не казалась привлекательной. Но и отказаться невозможно. А пока нужно спешно отправить гонца в Бригах с известием о благополучном завершении переговоров. А далее… Его ждёт любимая женщина, и он как можно скорее при первой же возможности поспешит к ней.

«Villa Rossen»

Утро принесло непомерную усталость и головную боль. Биологические часы, несмотря на форс-мажор и на то, что Наташа легла далеко за полночь, сработали вовремя и дали сигнал мозгу: «Подъём!» Привычка. Заснуть, как ни старалась, больше не удалось. Девушка нехотя встала. Оттянула задвижку, приоткрывая дверь, прислушиваясь. Из кухни доносился шум готовки.

Розы радовали глаз и казались единственным ярким пятном на сером фоне убранства комнаты.

Попробовав воск в формах, решила не трогать их до обеда.

В кухне кипела работа. Гензель, увидев хозяйку, подбежал, с улыбкой заглядывая в её лицо. Сзади за ним короткими перебежками, оглядываясь и прядая ушками, семенил котёнок.

— Привет, малыш, — потрепала мальчишку по голове. — Вижу, твой дружок не отходит от тебя. — Улыбалась единственному человечку, в искренности чувств которого не сомневалась. — Как ты его назвал?

— Куно. — Гензель захватил пушистика на руки.

— Мне помнится, так звали твоего пса.

— А его нет, — горестно вздохнул. — А этот есть. — Прижимал чадо к груди, будто опасался за его жизнь.

— Понятно. Тебя кормили? — Посматривала на притихших работниц.

Маргарет старательно заматывала раненый палец.

Лисбет подтаскивала к лавке у камина корзину с кочанами капусты.

Третья работница, схватив ведро, понеслась к колодцу.

Да, Наташа могла бы из принципа больше не показываться в кухне, свалив все последовавшие за этим недочёты на экономку. Только кому от такого станет легче? Не ей — точно: разозлит отца, снова оставшегося без обеда; сама останется впроголодь и Гензель, уже успевший оценить свалившееся на его головёнку счастье трёхразового питания и с удовольствием проводившего в кухне большую часть времени.

— Хозяйка, что будем готовить? — Маргарет прятала за спину руку — «жертву» своей неловкости.

— А что собиралась готовить Хенрике?

— Не знаю. Её ещё не было.

И так понятно, что та забыла дорогу в святая святых замка. При упоминании имени экономки неприятно похолодело внутри. Нет, она этого так не оставит. Как только встанет Манфред, она поговорит с ним. Есть задумка. Усмехнулась своим мыслям: «Должно сработать».

— Сейчас мы с Гензелем поутренничаем, потом определимся. Кота на пол, руки мыть, — легонько подтолкнула пацана к тазу с водой. — Расскажешь мне, чему тебя учит писарь.

— Да, да, — глазёнки пастушка восторженно заблестели. — Учит, как делать так, чтоб я с дощечкой разговаривал. Я и не знал, что так можно. — Неохотно плескался в воде. Зачем мочить руки, если скоро опять Куно на руках будет? И разве он грязный? Кот вон тоже моется, утренничать собирается.

— Мне нужно с вами поговорить, — Наташа смиренно вошла в покои отца. Что-то он сегодня не спешил вставать. — Наедине. — Обернулась на «сладкую парочку». Они, как часовые у Мавзолея, невозмутимо стояли по обе стороны от двери. Почему «как»?

— Если снова о графе фон Фальгахене, то не трать время, Вэлэри.

— Нет, не о нём, — проследила, плотно ли служки прикрыли за собой дверь. — Об Эрмелинде. Понимаю так, что когда граф фон Фальгахен увезёт меня в свой родовой замок, — болезненный спазм свёл желудок, — встанет вопрос о поиске жениха для вашей любимой младшей дочери. — Не удержалась от «шпильки», впрочем, не заметив на лице пфальцграфа ожидаемой реакции. — Она будет молодой невестой с богатым приданым и ей повезёт значительно больше. — Уточнять, откуда появится богатство, не стала. — Начнутся визиты, выезды, смотрины. Ей нужна компаньонка.

— Хенрике постоянно при ней.

Нет, она ошиблась. Желваки ходили на скулах папеньки, выражая крайнюю степень недовольства.

— Правильно заметили: «Постоянно». Вы уж определитесь, пожалуйста, кто у вас Хенрике — экономка или компаньонка? Меня скоро не будет подле вас. У экономки прибавится дел. Появятся средства для лучшего питания и прочих благ.

Она заметила за собой странность. Даже не странность, а подсознательное нежелание называть фон Россена отцом. Если поначалу это слово слетало с её губ хотя бы иногда, то теперь мозг противился воспринимать мужчину, как родного человека. Совсем не такого обращения она ждала от Манфреда, и это не вязалось с тем отношением, заботой и вниманием, каким окутывал её приёмный отец. Там… В другой жизни…

— Что мешает ей заниматься и тем и другим?

— Пока я вижу, что она не выходит из покоев Эрмелинды. Практически всеми хозяйственными делами занимаюсь я: слежу за готовкой, разбираюсь с прислугой, ловлю воров, рискуя своей ценной жизнью. Когда нужен какой-нибудь ключ — ищу её. Вот и сейчас хотела муки набрать в каморе, а экономка ещё не выходила из своих апартаментов. Почивать изволит.

— Так забери ключи и весь сказ.

— Я не об этом. Что будет, когда я уеду? Хенрике не справится присматривать за Эрмелиндой и вести хозяйственные дела. Если она необходима сестре, то пусть остаётся при ней согля…, э-э, компаньонкой. Я считаю, что нам нужна новая экономка.

— Так займись поиском.

— Зачем искать? Воспитаем свою. Хельгу, например. Как думаете?.. — Сделала паузу, дав Манфреду время осознать услышанное и прикинуть предстоящие для него выгоды. — Она женщина аккуратная, ответственная, умная. Всему обучится быстро. Покои ей на этом этаже выделим. Жалованье назначим. А то Хенрике взяла с неё последние деньги за трудоустройство. Скоро праздник урожая, а ей, бедняжке, новое платье купить не за что. Да и на ярмарку сходить, чем-нибудь душу порадовать тоже нужно. Экономка говорила, что она сирота.

— Какие деньги? — встрепенулся мужчина.

— А что, разве у вас не положено платить, если работница из другой деревни устроиться хочет? — девушка старательно изобразила удивление. — Я, правда, писаря ещё не спрашивала, в какую статью дохода он записывает такое безобразие. Хотя, какая разница? Прибыль.

— Позовёшь ко мне Хенрике.

Сведённые к переносице брови не сулили виновнице недовольства ничего хорошего. Вот и отличненько:

— А что у вас со спиной? Неужели снова болеть стала? Может, за лекарем послать? Пиявок вам поставит.

— Какие пиявки? — фон Россен заёрзал в постели в попытке встать.

— Нет-нет, я не настаиваю, — Наташа подняла руки вверх в успокаивающем жесте, останавливая его. — Лежите. Вы взрослый человек и мою позицию в вопросе вашего здоровья знаете. Решать вам. — Медленно протянула: — Всё — решать — вам… И про Хенрике, и про Хельгу.

Экономка появилась в кухне в тот момент, когда пфальцграфиня давала последние указания по готовке обеда и вечери. Перед ней, склонив головы, стояли кухарка и Лисбет.

— Маргарет, ещё раз расскажите мне последовательность приготовления пирога с рыбой и рисом. — Кивала головой, подбадривая. Выслушав, перевела взор на рябую служанку: — Лисбет, что забыла положить Гретель?

— Масло в тесто.

— Верно. Будете готовить вместе.

— Хозяйка, а кто нам рыбину из теста вырежет? — Не удержалась от вопроса повариха.

— А вы, Маргарет, и вырежете. Здесь умения абсолютно никакого не нужно. И чешую налепите сами. Что уж проще. Если не справитесь…

— Не-не, хозяйка, мы справимся, — Лисбет покосилась на стряпуху.

Молодец, поняла, что госпожа разбираться не станет, кто виноват и влетит обеим.

— Штрудель тоже сделаете сами? Тесто при вытяжке не порвите. А то в прошлый раз протёк и пригорел, — подозрительно глянула на Рябую. Она бы не порвала. Девка оказалась смышлёной и шустрой. Уж сообразительней Маргарет, точно. — Ну, суп фасолевый с традиционной капустой трудно испортить. Так, работнички? И давайте-ка сделайте салат из капусты с морковью и сметаной. Сразу не заправляйте. — Замечая входящих экономку и следующую за ней растерянную Хельгу, рыкнула для устрашения: — Только перед подачей!

Хенрике, демонстративно поджав губы, но при этом не выказывая агрессии, положила перед пфальцграфиней ключи от кладовых:

— Хозяин велел отдать вам и передать, что отныне вот она будет экономкой, — небрежно кивнула на прачку.

— Хенрике, прошу к выбору вашего хозяина относиться уважительно, — повысила голос Наташа. Экономке, теперь уже бывшей, всё же не нравилась отставка. А как она хотела? Ничего не делать и получать оплату?

— Простите, хозяйка. — Рядом с ключами звякнули две золотые монеты. — Хозяин велел отдать вам.

— Что это? — сделала непонимающий вид.

— Это я взяла за устройство… Хельги… Вне очереди, — раздражённо процедила сквозь зубы.

В кухне воцарилась мёртвая тишина.

— Так и верните ей лично.

Раздался чей-то короткий вздох. Громыхнула посудина. Зашипел испуганный котёнок.

Хенрике умела держать удар. Подчинилась беспрекословно, ничуть не смущаясь, аккуратно вложив в руку растерянной прачки золотые.

Наташа не спускала с неё глаз: «Вышколена». Пусть радуется, что не оказалась за воротами замка. Если бы не Эрмелинда с её привязанностью к женщине, так бы и случилось.

А пфальцграф оказался покладистым и решительным, как только речь зашла о его симпатии. Долго думать не стал. Девушка была довольна. С помощью Хельги можно будет решать многие вопросы по ведению хозяйства. Первоочередная задача — утрясти замужество с Карлом, чтобы он навсегда забыл сюда дорогу. А там жизнь представлялась на чёрном фоне светлой полосой. Широкой и бесконечной. Кажется, она нашла единомышленницу и подругу. Это радовало. Интеллигентная приятная Хильдегард вызывала симпатию.

— Спасибо, госпожа Вэлэри, — тихий дрожащий от волнения голос графини напомнил девушке о прошедшей ночи в её обществе.

— Всё поняли? — пфальцграфиня уставилась на притихших кухарку и подсобницу. — Приступайте. А вы, Хельга, идёмте со мной.

Графиня Хильдегард в первой же кладовой, оставшись с хозяйкой наедине, расплакалась:

— Госпожа Вэлэри, это так неожиданно… Невероятно, — всхлипывала она. — Я вам так благодарна… Ваша доброта… Ваше доверие… — Ей не хватало слов выразить свою признательность. — Я не подведу…

Наташа улыбалась:

— Знаю. Надеюсь, мы подружимся, — обняла женщину. — Идёмте, покажу, что к чему.

Устав от передачи дел, отпустив Хельгу переселяться в выбранные покои, поднялась на третий этаж. Сегодня все наёмные работницы призваны на виноградники. Начался сбор урожая. Не хватило несколько дней, чтобы закончить уборку замка полностью.

Поглядывая в зажатый в руке свиток с котом, девушка медленно обходила комнаты. Останавливалась в центре каждой, представляя, для каких целей могли служить покои. Оставшиеся каркасы кроватей, столы, сундуки, стулья, кресла красноречиво указывали на их назначение.

Комнату со стеновыми панелями, прорисованными на рисунке, нашла на втором этаже в конце коридора. Присмотревшись к обшивке, начала обследование от окна. Стол, сейчас стоящий в центре покоев, тогда мог располагаться в любом месте.

Устало водила по стене ладонями, прислушиваясь больше к себе, нежели к тому, какое чувство вызывает прикосновение к дереву.

Холодные бездушные панели.

Под пальцами выпуклые завитушки узора сменялись гладкой полированной поверхностью планок…

Как в кабинете фон Россена, сейф обнаружился по центру.

Открыть тайник не составило труда. Несмотря на то, что его не беспокоили пару десятков лет, механизм сработал, как часы, бесшумно вытолкнув дверцу.

Наташа стояла, не двигаясь, тупо уставившись на высокую шкатулку в глубине сейфа. Ту самую, край которой был изображён на пергаменте. На верхней полке горкой возвышались свитки.

Возникшая гудящая тишина давила на уши. Ноги словно приросли к полу.

«Господи, как просто, — подумала взломщица, не отрывая взгляда от находки. — Почему так просто?» Словно само плыло в руки.

Положив рисунок на стол, подтянула ларец, отмечая, что он очень тяжёлый. Только бы не выронить. Громыхнув им о столешницу, прислушалась. Гулкое эхо в пустой комнате усилило звук. Осторожно подойдя к двери, приоткрыла, выглядывая в коридор. Тихо. Пустынно.

Медлила, гладя дрожащими пальцами по пыльной резной поверхности крышки.

Откинув её, зажмурилась, вздрогнув, тут же открывая глаза.

Чудеса случаются!

Сердце радостно подпрыгнуло. Девушка схватилась за край стола, уставившись на поблёскивающий благородный металл. Полный ларец золотых денежных знаков! Запустила пальцы, захватывая горсть, сжимая, ощупывая. Таких монет она не видела. Они оказались нескольких видов. В основном с изображением на аверсе и реверсе мужских лиц. Прочла на одной стороне первой попавшейся:

— DE VICO LVNDONIAE… Da, abrakadabra… Zoloto…

Увидев в углу шкатулки торчащий хвостик мешочка, вытянула его, развязывая. Драгоценные камни. Всех размеров. Замотала головой от многоцветья, обессилено опускаясь на стоящий рядом стул. Вот он, клад… И что теперь с ним делать? Тащить к пфальцграфу? Как бы не так! Подгребёт в один миг, а её выпихнет за ненадобностью замуж. Кому нужна непослушная дочь — возмутительница спокойствия? И делает всё не так и говорит не то… Нет, торопиться нельзя. Всё нужно обдумать.

Опустив две монеты в карман, чтобы позже рассмотреть, захлопнула крышку, поднося ларчик к тайнику. А вон ещё одна шкатулка. Поменьше. Доставая эту, не заметила в глубине другую. Вернув кубышку на стол, привстав на цыпочки, дотянулась до второй…

Украшения. Судя по всему, мужские. На крупных длинных и тяжёлых золотых цепях с округлыми плоскими вставками, то ли фамильные медальоны, то ли знаки отличия. Перебирала массивные перстни с крупными камнями. А вот и кольцо, изображённое на рисунке. С бирюзой. Прожилки… Крутила его в пальцах, не отрывая взора от рельефной гравировки по ободу в виде кленовых листьев.

Дыхание спёрло:

— Net, pokazalosʼ… — Приблизила к глазам. — Ne mozhet bytʼ…

Прихватив его, затолкала сундучки в тайник, захлопывая дверцу.

Торопливо закрылась на задвижку в своей комнате. Требовалось соорудить конструкцию для циркового гимнастического трюка, чтобы достать с перекладины над кроватью мешочек с иномирными сокровищами. Смартфон понадобится уже сегодня. Безусловно, не дело каждый раз подвергать себя риску, лавируя на стуле, дотягиваясь к подвешенным кошелькам. А что, если воспользоваться найденным сейфом и сложить всё туда? Вообще-то, яйца в одну корзину складывать опасно. Нужно найти ещё один тайник. В кабинете Герарда их два. Снова Герард… Болезненно заныло в груди. Слёзы не заставили себя долго ждать. Смахнув их с ресниц, тряхнула головой: «Гад, когда-нибудь я забуду о тебе и твоём проклятом замке».

А сейчас…

На её ладони лежали два кольца. С бирюзой. Одного размера. Они, как близнецы, походили друг на друга. Только прожилки в кабошонах камней визуально их отличали.

От догадки закружилась голова. Кинулась к сундуку, извлекая рисунки, выбирая с изображением улыбчивого мальчишки.

— Брунс… Бруно…

Всматривалась в лицо, ясно различая до боли знакомый лукавый прищур глаз, ямочки на щеках. Длинная чёлка делала его неузнаваемым. Командующий пятернёй зачёсывал волосы вверх, открывая лоб. Видела его и с нависшими на лицо влажными длинными прядями. Сейчас перед ней всего лишь рисунок, возможно, не совсем точный, но, безусловно, прекрасно выполненный. Да и двадцать лет разницы… Здесь изображён мальчишка, а встретила взрослого мужчину. Бруно… Младщий сын графа фон Стесселя. Фамилия рыцаря была Заурих. Значит, вымышленная. А что, паспортов с фотографиями нет. Если и есть какой свиток, удостоверяющий личность, то кто усомнится в его подлинности? Кому нужно это проверять? Хельга говорила, что они приехали в Бретань под другими именами. Господи, как всё просто…

Сидела недвижимо, опустив на колени пергамент, хлюпая носом, вытирая непослушные надоедливые слёзы, проделывающие горячие бороздки по холодным щекам. Графиня Хильдегард — единственная наследница погибшего графского рода. Пусть и опального, но не истреблённого под корень. Наследница не замка и земель. Они принадлежат другому хозяину. Этого не вернуть. А вот то, что находится в тайнике… Её по праву. Золото нужно отдать.

Наташа знала, что так и поступит. Возможно, глупо и в её ситуации неразумно, но знала и другое: поступи иначе и завладей шкатулками единолично, жить с этим не сможет. Ради Бруно, ради той, которая любит его до сих пор.

— Ya silʼnaya, ya spravlyusʼ, — всхлипывала, заливаясь слезами, глядя на кольца.

Перед взором стояло лицо рыцаря. Его любящие глаза проникновенно заглядывали в душу, словно одобряли её поступок, слышался шёпот: «Моя красавица…» Его лихая улыбка и громкий гик в последнюю встречу, когда она выскочила на крыльцо в то памятное утро, не зная, что видит его в последний раз. А фамильное кольцо… Он велел отдать его ей. Он любил её. Искренне. Безответно.

Фантазия побежала извилистыми тропками дальше. Фон Россен и фон Стессель, вполне вероятно, были друзьями. Если бы её, Наташу, не закинуло в будущее, то, как вариант, она могла стать невестой Бруно, а затем и его женой. Почему нет? Он бы её никогда не бросил. Зажатое в руке кольцо кололось. Взгляд влип в изображение мальчишки на рисунке: «Привет, дружок. Как тебе тогда удалось выжить? Сбежал?»

Была уверена — ничего случайного в этом мире нет. Ни-че-го. И то, что замок оказался родовым гнездом Бруно, и то, что именно она появилась здесь. И приезд Хельги — теперь уже единственной наследницы. Возможно, скоро родится ребёнок Брунса — пусть это будет мальчик — и тогда графиня Хильдегард станет не единственной наследницей опального рода. Он продолжит своё существование.

Сейчас звёзды Судьбы сошлись на этом клочке земли.