Ловушка

Глава 24

Как она раньше не догадалась?! Девушка остановилась посреди очередной комнаты на третьем этаже, очень похожей на кабинет. Замки́! На двери должен висеть замок. Хоть они отсутствовали, но наличие петель обязательно. Вышла в коридор. «Есть», — расплылась в довольной улыбке. Сегодня хороший день. Неужели пресловутая чёрная полоса светлеет?

Тайник нашёлся быстро. Укоризненно качала головой: «Ай-яй-яй, господа графья, как примитивно мыслите. Полное отсутствие фантазии. Наши воры обчистили бы вас за несколько минут. Даже в графстве Бригахбурга к устройству схронов отнеслись более ответственно». Кто знает, может быть, и здесь имеются подобные укромные местечки в полу и в каменной кладке стен? А пока… Сейф оказался пустым. Ладно, поехали дальше…

Ещё шесть покоев с петлями на дверном полотне и коробе. С четырёх дверей сняты накладные замки. В результате обследования тайников обнаружились одиннадцать свитков и широкая увесистая шкатулка с женскими украшениями и небольшим количеством золотых и серебряных монет. Пфальцграфиня, прихватив ларчик, вернулась в свою комнату, задвигая засов.

Устроившись на кровати, перебирала золотые и серебряные безделицы: тонкие изящные пояса, диадемы, цепи с подвесками, серьги и кольца, броши. Рассматривала камни, глядя через них на просвет окна, представляя, как они украшали свою хозяйку, принося радость и уверенность. Долго держала в руках серебряную шпильку с великолепным изумрудом, так и не решившись примерить. Захлопнула шкатулку, пряча под подушку. В сердцах выдохнула: «Дура! Забирай всё и беги отсюда. С такими-то деньжищами…»

После сытного и вкусного обеда — в чём она ничуть не сомневалась, судя по тому, что, по словам Амали, Манфред запросил дополнительно кусок рыбного пирога — предстояло снять «кошельки» с перекладины, что получилось намного легче и быстрее, чем их пристроить. Срезанные мешочки скидывала на кровать.

Своё «добро», оставив смартфон, перенесла в облюбованный сейф в убранную комнату на третьем этаже. Кроме шкатулки. Её участь, как и обнаруженного ларца, была решена.

Два запасных ключика — от кабинета и комнатушки со столовым серебром — связав шнурком, бросила в изголовье ложа под матрас.

Настала очередь освободить свечи из форм и провести огневые испытания. Очень интересно, что получилось…

Память выдернула погасшую плошку со свечой в сыром подземелье у кромки ледяной воды. Яробор… Она часто вспоминала о нём. Где он сейчас? Что с ним? Судя по тому, что его так и не нашли, уйти ему удалось. Если он не стал искать её, значит, помощь с её стороны не потребовалась.

Пусть он будет на пути к своему дому.

Пусть он дойдёт.

Пусть его ждут.

Растянувшись на ложе, закинув ногу на ногу, перебирала рисунки, не переставая наслаждаться их реалистичностью, думая о том, что они украсили бы стены самого великого музея мира — французского Лувра — с его посещаемостью более девяти миллионов человек в год.

На окошке горела свеча. Ровное яркое бездымное пламя. Вторая — её сестра-близнец — возвышалась рядом в ожидании временно́й отметки и в перспективе готовясь к уготованной ей роли «огненных часов». Рядом лежал смартфон.

Наташа взяла в руки гаджет, ощущая его несуразность, ненужность и бесполезность без электричества и зарядного устройства. Совершенно чуждая нелепая вещь в этом мире. Листала фотографии видов родного города, и на глаза наворачивались слёзы. Корила себя за излишнюю чувствительность. Она не была такой сентиментальной раньше. Если честно, то и поводов к слезам было гораздо меньше. А теперь вот, сколько угодно. Пока есть возможность, можно посмотреть последние кадры.

Улыбалась, глядя на лица детей барона, Кристофа, Ирмгарда. Перелистывала снимки купальни, замка, его высоких крепостных стен, себя на их фоне. Вот и вид с дороги. Последние кадры. Ворота. Решётка. Флаг на башне. Чёрные окна третьего этажа. Отсчитала от угла, всматриваясь в его окно. Да, там хорошо просматривается фигура в светлом. Герард? «Смотрит вслед, провожает», — подумала раздражённо. Увеличила изображение, щурясь… Не он…

— Da ladno… — брови поползли вверх.

Это его окна! Снова и снова считала, тыкая пальцем в экран…

От режущего слух звука «умного» телефона, предупредившего о максимально допустимом разряде аккумулятора, вздрогнула, мазнув по экрану пальцем. Словно ударило током. Луиджа. Ни с кем не спутаешь — волосы с «эффектом одуванчика». У него в комнате. В сорочке. Закрывает или открывает окно.

Не верилось. Сердце сбилось с ритма. Вот окошко покоев Мисуллы. На подоконнике птичья клетка. А графинька в его комнате. Точно, в его. Почти нагая. И ночью он был с ней. Значит, после её отказа утешился обществом другой. А как же невинность итальянки?.. Пальцы побелели, сжимая корпус гаджета. Губы сложились в презрительную усмешку: «Гад… Подлец…» В голову лезли другие слова и выражения. Она не сдерживала их наплыв, давая нелестные определения мужчине, которого совсем недавно боготворила и — надо же, какая дурища! — хотела от него ребёнка! Всё в этом мире имеет предел, но глупость человеческая беспредельна.

Клеймила себя позором, посыпая голову пеплом, закрывая ладонями горящие щёки, стирая с них сырость бессилия и досады.

Сквозь пелену слёз смотрела, как неумолимо уменьшаются цифры на экране дисплея, отсчитывающие заряд батареи. Снова вздрогнула, когда ещё раз нервно пикнул смартфон, отмеряя последние секунды жизни.

Погасила свечу, запоминая: «Тридцать девять минут», делая глубокую зарубку на свече-близняшке. Такая бы и на сердце не помешала. Как предостережение от необдуманных поступков.

Пфальцграфиня решительно встала. Всё же будет лучше найти Хельгу и решить вопрос с золотом без промедления. Слишком велико искушение присвоить лакомые находки.

Новая экономка нашлась в своей комнате. Она стояла у окна, обняв плечи, глядя на портрет матери, установленный на стуле у стены. Обернулась на шум.

Наташа решила, что потревожила женщину не вовремя:

— Сказать, чтобы поставили задвижку на дверь, как у меня?

— Не знаю. Наверное, будет лишним.

— Хельга, идёмте со мной.

Прачка последовала за хозяйкой. Она привыкла не иметь своего мнения, подчиняться желаниям других, видеть своего хозяина в тех, кто её кормит и даёт кров. Привыкла быть без вины виноватой. Забыла о гордости, забыла, что такое быть счастливой. Послушно шла в конец коридора, мимо двери кабинета и почивальни господина. Не выказывала любопытства, когда пфальцграфиня привела её в нежилой покой и, плотно закрыв дверь, направилась к стене, не оглядываясь, уверенно открыла тайник, отступая в сторону и давая ей рассмотреть, что находится за дверцей.

И только увидев ларец, графиня Хильдегард вопросительно посмотрела на госпожу.

— Хельга, вы хоть и были двадцать лет назад ребёнком, но должны помнить, чьей была эта комната.

— Кабинет дяди Эриха. То есть графа фон Стесселя.

Девушка, видя, что женщина ничего не понимает, вытащила шкатулку из ниши, водружая на стол, без промедления открывая:

— Это я нашла сегодня. Видите ли, ваше блуждание в ночи натолкнуло меня на мысль, что вы ищете клад, являясь либо кем-то из прежних хозяев замка, либо посланы одним из них. А поскольку мне не терпелось прикоснуться к тайне… — сочла дальнейшее словоблудие лишним. — Вот результат. При ином раскладе карт Судьбы вы бы стали последней наследницей рода, поэтому найденное по праву должно принадлежать вам. — Шагнув в сторону графини, подтолкнула её к столу. — Владейте. — Обескураженный вид преемницы вызвал улыбку: — Поздравляю, госпожа графиня.

Бывшая прачка уставилась на содержимое ларца.

Было ли жаль Наташе об упущенной возможности разбогатеть в один миг и разом решить многие вопросы? Да, было. Душа обливалась кровью. Хотелось плакать. Нет, реветь рёвом. Чтобы вместе с ором ушла боль утрат. И не только боль утраты золотой кубышки, а и боль душевная, которая не поддаётся никакому лечению. Даже время не в силах залечить раны, нанесённые нашими любимыми и родными людьми.

— Вы хотите сказать, что это не было изъято при обыске, когда?.. — Хельга не решалась прикоснуться к золоту.

— Думаю, да. — Пфальцграфиня не скрывала возбуждения при виде денежных знаков. — Видно ищейки удовлетворились тем, что им было выдано добровольно. И либо не стали искать дальше, либо не нашли. Есть ещё шкатулка с женскими украшениями. Она у меня в комнате. Наверное, вам стоит ознакомиться с документами. — Кивнула на сейф. — В любом случае вы получили шанс начать жизнь заново в том месте, где захотите и под тем именем, которое выберете.

Похоже, Хильдегард пришла в себя:

— Наверное, я и вправду осталась одна, иначе бы… — замолчала, словно споткнувшись.

А Наташа поглаживала пальцами в кармане кольцо Бруно, не решаясь показать. А надо:

— Там есть ещё ларчик с мужскими украшениями. Среди них — кольцо с бирюзой и кленовыми листьями на ободе.

— Да, я помню, — Хельга не удивилась. — Такие кольца были у всех в семье дяди. Я посмотрю? — Зачем-то спросила у девушки, ожидая разрешения.

Кольцо лежало сверху. Пфальцграфиня достала из кармана своё и приложила к лежащему. Не стала ждать вопросов:

— Вы не помните, были ли на них какие-нибудь метки, чтобы определить, кому оно принадлежало? — Женщина качнула головой, пожав плечами. — Это кольцо было у мужчины по имени Бруно фон Заурих, барона. Месяц назад, после смерти рыцаря, его передали мне. Он так распорядился и я его вам не отдам. Мы были друзьями.

— Бруно? Брунс… Он… Умер… — Женщина оперлась о столешницу. — Значит, тогда ему удалось сбежать. И он умер недавно…

— Мне очень больно говорить вам такое. Он погиб в бою…

— Я всегда чувствовала, что он жив. Я и вернулась сюда с этой надеждой. Скажите, что это неправда… Это не он. — Она, склонив голову, тихо плакала.

— Он жил не так далеко отсюда. В замке графа фон Бригахбурга. Был командующим замковым гарнизоном и рассказывал мне, что пятый сын в семье. Хельга, я его узнала на рисунках. И вот кольцо. Это он, Брунс, ваш кузен. У него была любимая женщина, и она сейчас носит его ребёнка.

— Нет, — качала головой графиня, — вы его любимая женщина. Такие кольца отдают только любимым. — Очнулась: — Дитя? У него будет дитя? Как вы сказали? Замок Бригах?

— Да, за Рейнсом, день пути отсюда. Горы Шварцвальд. — Махнула рукой, предположительно в сторону гор.

— Кто эта женщина?

— Она была прачкой в замке. Они собирались пожениться. Как у вас тут говорят? Идти в церковь.

Хельга опустила голову, закрывая глаза:

— Спасибо.

— Побыть с вами? — Наташа видела, в каком состоянии та находится. Она бы захотела остаться одна.

Вышла, посчитав свою миссию выполненной. Никакого облегчения не почувствовала. Возможно, из-за воспоминаний о Бруно. Как поступит с найденными сокровищами графиня Хильдегард, ей нет до этого дела.

Девушку разбудил шум и обрывки громкого разговора со стороны улицы. Соскочила с постели, выглядывая в окно. Вечереет. Сердце обмерло. К парадному входу в сопровождении стражника торопился… Фальгахен. Даже отсюда было видно, как он устал. Красное потное лицо, взмокшие волосы на висках и лбу, неопрятный мятый вид. Почему ему нужно было появиться именно сегодня и испортить впечатление от меняющейся в лучшую сторону жизни?

Застонала, хватаясь за грудь. Сердце не выдерживало вида гостя. А ещё предстоит общение. Погладила плоский животик. Неубедительно. Это вам не Вилли Хартман. Карл на дурака не похож. Заглянула за ширму, останавливая взгляд на узком длинном полотенце. Замотаться? Тонковато будет. Добавить ещё одно? Или два. Перевела взор на вешалку. И платье надеть тёмно-зелёное из тонкой шерсти.

Когда в дверь раздался стук, и её пригласили в кабинет хозяина, пфальцграфиня была готова идти навстречу своей Судьбе.

Да, именно на этом пятачке земли сегодня сошлись все звёзды.

— Госпожа Вэлэри, — граф вскочил со стула, торопливо приближаясь к ней. — Рад снова видеть вас.

Наташа подавила вздох, подавая ручку для приветствия, ощущая обонятельными рецепторами сногсшибательное амбре мужчины, проведшего в седле как минимум полдня. Она смотрела на него и представляла в роли своего мужа. Острые льдинки страха покалывали в области затылка, где находилась татуировка — знак Виттсбахов.

От зорких глаз Карла не укрылось молчание девы и её задумчивый взор. А уж как она отклонилась от него, отворачивая лик, не вызывало сомнений в его…

— Если позволите, господин пфальцграф, я приведу себя в порядок и затем приступим к решению вопроса, по которому я прибыл.

— Может быть, сначала желаете отдохнуть с дороги? — очнулась пфальцграфиня. Как отсрочить неприятный — да не то слово! — разговор? Ничего в голову не приходило.

— Просим вас… — Манфред призадумался: они давно отобедали, а вечерять рановато…

— Поесть не откажусь, — подсказал Фальгахен. — Моих людей увели в трапезную. Пожалуйста, без церемоний. Я привык по-простому и спущусь в кухню.

Лисбет, готовясь к приготовлению вечери, ощупав тёплые котлы с водой, растапливала затухающий камин. Новая экономка испросила воды помыться.

Наташа, пройдясь вдоль стола, заглядывая под салфетки, с недовольством констатировала, что от рыбного пирога осталась одна скромная порция. Молочным супом и творогом такого гостя не насытишь. Каким бы он ни был, а накормить сиятельного господина Фальгахена необходимо. Сытый мужчина — добрый мужчина.

Глянув на Рябую, стоящую на коленях у очага и сунувшую голову под самое дно котла, раздувая огонь, подозвала к себе:

— Срочно варим два десятка яиц. Поняли? — Кивнула в ответ на её безмолвное согласие, высматривая новую экономку. — Найдите Хельгу. Пока будут отвариваться яйца, жарьте лук.

— Новую экономку? — хлопнула глазами Лисбет. Но, заметив отблеск огня в глазах хозяйки, ответа ждать не стала. Спохватилась, зачерпывая кастрюлей воду, водружая её над занимающимся огнём. Подложила дров.

Пфальцграфиня принесла кувшин со сметаной, откладывая в глубокую мисочку. Добавила чеснок, сушеный укроп, перец, соль… Смешала. Соус готов. Пусть настаивается.

Когда в кухню вошёл Карл, на ней витал аппетитный запах яичных котлет, обжаренных в панировке из сухарей.

Уютно потрескивали дрова в камине.

На столе ярко горели свечи.

Наташа пригласила его к столу, сервированному в деревенском стиле. Раз любит простоту — пусть получит. Довольный вид гостя озадачил. Неужели отсутствие серебряной посуды не оскорбило Фальгахена? Откуда ей было знать, что он больше внимания уделял не посуде, а её содержимому. От одного вида глубокой плошки с фасолевым супом, куска пирога с рыбной начинкой и пышных аппетитного вида кругляшей, у мужчины заурчало в животе. Миска с салатом из капусты и моркови привлекла его внимание.

Хельга с опухшими от слёз глазами водрузила на стол кувшины с элем и крепким вином.

Хозяйка подвинула мисочку с соусом:

— Это, господин Фальгахен, к котлетам, — указала на дощечку с кругляшами. — Надеюсь, вам понравится.

Карл повёл носом, вдыхая дразнящий чесночный запах. Тряхнул головой, убирая влажные волосы, рассыпавшиеся по плечам:

— Уже нравится, — уверенно ухватился за ручку кувшина с вином, окидывая взором щедро уставленный стол. — Благодарю вас, госпожа Вэлэри. Определённо, вы меня ждали. — Не дождавшись радостного подтверждения своим словам, продолжил: — В Альтбризахе в монастыре трапеза довольно однообразная, а дома я давно не был.

— Вы сказали — в монастыре? — Наташа присела к столу, незаметно подав Хельге знак остаться, кивнув ей, чтобы подала кубки и кувшин с морсом.

Графиня поняла без слов, устраиваясь на другом конце стола, с интересом наблюдая за гостем. Когда она провожала его в гостевые покои для умывания и переоблачения, мужчина, несмотря на усталость, показался ей крайне напряжённым и настороженным.

— Наша экономка Хельга, — представила хозяйка женщину.

Граф понятливо кивнул:

— Госпожа Вэлэри, я сопровождал герцога Швабского в числе его свиты. Поэтому не смог прибыть к вам в ранее оговоренный срок. Думаю, вы не очень обиделись? — Заглянув в ясные глаза собеседницы, понял, что она не собирается настаивать на обратном. — Моё извинительное подношение ждёт вас в кабинете господина пфальцграфа.

— Это лишнее, господин граф. Лучше расскажите о герцоге Швабском, много ли с ним путешествует высокопоставленных особ?

То, что он мог там видеть Герарда, она догадалась сразу. Только пока не знала, хотела ли об этом слышать.

— Как вам сказать… Это как посмотреть, — Карл допивал суп, поглядывая на Хельгу. — Кто-то присоединяется, кто-то отбывает в свои поместья. Я вот тоже решил, что пора вернуться к неотложным делам. Безделье меня угнетает.

Девушка пригубила морс, отломив кусочек фигурного печенья. Несмотря ни на что, крупный Фальгахен гармонично вписывался в большое пространство кухни с грубой мебелью. И то, что он сидел на массивном стуле с высокой спинкой, не скрипевшим от его веса, казалось уместным.

— Куриные? — яичная котлета целиком исчезла в его рту.

Пфальцграфиня не стала возражать, кивнув. Приподнялась, придержав платье, чуть сдвигая в сторону гостя мисочку с соусом:

— Нужно макать сюда, — напомнила, в ожидании реакции на большое количество чеснока.

Ещё несколько котлет исчезли с дощечки, щедро обмакнутых в густую сметану. Прожевав, гость восхищённо изрёк:

— Клянусь чревом Господним, это объедение, — облизал пальцы. — На мой вкус чеснока можно поболе. — На непроизвольное глотательное движение хозяйки, продолжил: — Вот ведь как получается, госпожа Вэлэри, где вы, там и вкусности всяческие. — Горсть капусты отправилась следом за кругляшами. — Я думаю, что и в замке Бригах вы кое-чему обучили тамошнюю повариху. Я сразу почувствовал руку иноземки. До вашего появления там ничего подобного не подавали. Верно? — Обратился к экономке.

Хельга пожала плечами, не спуская глаз с чревоугодника. Он напомнил ей упокоенного мужа — такой же любитель выпить и поесть. И эти поучительные нотки в голосе… Но мужчина, сидящий перед ней, в отличие от её покойного супруга, молод и хорош собой.

Тот приосанился, выпячивая грудь. Что может быть приятнее женского внимания? Только женская ласка. И вкусная сытная трапеза. Миска с водой, стоящая под руками казалась лишней. Полотенце с колен Карла перекочевало на край стола.

— Да, Бригахбург… — отвлёкся, наливая вина, поглядывая на пфальцграфиню, подвигая к себе кусок рыбного пирога. — Не ожидал встретить его в монастыре. — Замолчал, закусывая, покачивая головой, смакуя: — Давно так не еда́л.

— А герцог Швабский какой? Вы его раньше видели? — Теперь она точно знала, что ничего слышать о Герарде не желает.

— Герцог молод, но уже мудр. Его отец не ошибся, отдав сыну Швабию. Такой правитель наведёт порядок. Видел его несколько лет назад в Аугусте на йольских празднествах. И с Бригахбургом поступил мудро. Другой бы наказал, а этот наградил.

У Наташи перехватило дыхание. Она поняла, почему не хочет ничего знать. Боится того, что может услышать. Луиджа, снимок на смартфоне, её домыслы… Всё отошло на задний план.

— Наградил? Наказать? Вы о чём, господин граф? — старалась казаться равнодушной и спокойной.

— Ну, как же… Он с подношением к герцогу пожаловал. Рудник с золотом преподнёс. А принц, вместо того, чтобы разобраться, почему такое подношение и с чем может быть связано, собрался одарить графа щедрым подарком.

— Подарком?

— Да! — Карл рассмеялся. Злорадно, недобро. — Он будет ходатайствовать перед монархом о пожаловании Бригахбургу города или замка. Возможно, это будет назначение на почётную должность. Ещё король может… — Он подался вперёд, сверкая глазами. — Да что угодно может наш король! Пожаловать всевозможную милость за особую заслугу!

Пламя свечей резко качнулось в сторону.

Наташа вздрогнула от неожиданно пронзившей мысли: «Как же Фальгахен ненавидит Герарда!»

Словно подхватившись, он продолжил:

— Да и здесь нечисто, госпожа Вэлэри, — широко зевнул. — Ночь, проведённая в обществе наикрасивейшей женщины из свиты герцога Швабского, решит и не такие вопросы. Герцогиня Ангелика фон Вайсбах имеет влияние на нашего принца. Хорошо воспитана, умна, знатнейшего рода. Молодая вдова, удвоившая своё состояние после смерти мужа. Принц присматривается к ней. В начале этого трудного года он похоронил жену.

Пфальцграфиня почувствовала лёгкое головокружение и приступ тошноты. В голове загудело. Казалось, что приближается огромный рой пчёл. Она даже ощутила разрушительную вибрацию воздуха. Тряхнула головой, отгоняя неприятные покалывания на темени. Ждала чего-то подобного. Дождалась… Надо учиться владеть собой. Соберись!

— Подождите, господин граф, а как же Луиджа ди Терзи? Она же была невестой графа. Вы же помните.

— А вы не знаете?

От прищура стальных глаз Карла, девушка поёжилась, потирая плечи:

— Нет…

— Так она приняла яд. Вот как мы тогда отбыли, на следующее утро всё и случилось, — мужчина крестился, довольный произведённым эффектом.

Побледневшая хозяйка с застывшим взором и экономка, молчаливо глядя одна на другую, осеняли себя крестами.

— Он сам вам сказал? Хвастаться-то нечем, — Наташа подозрительно присматривалась к Фальгахену. С чего бы молодой красивой графиньке, находящейся под неусыпным надзором родительницы, травиться? Кто-то помог? А Кровавая графиня сидела, сложив руки? Луиджа — её единственная дочь. Не верилось в правдивость слов гостя. А почему нет? Она видела доказательство присутствия девчонки в его комнате. Отдалась ему? Мисулла должна была радоваться, получив желаемое. А Бригахбург взял и отказался! Бедная графинька не снесла позора и отравилась. Да, похоже, именно так и было. — Всё-то вы знаете, господин граф.

— На свадебном пиру много об этом шептались… Что-то у него с ней произошло… Спро́сите его самого. Принц собирается заехать в Лимбургский монастырь, поклониться могиле жены. Заночует в Штрассбурхе у епископа Вильгельма Каринтийского. Бригахбург говорил, что на днях нанесёт вам визит, хочет узнать, как вы устроились на новом месте, как сложились ваши отношения с отцом.

— Визит вежливости… — монотонно кивала девушка, соглашаясь. — Очень мило с его стороны.

На днях, значит… Она за это время сумеет подготовиться к встрече. Будет вежлива, сдержанна, холодна, неприступна. Как истинная леди. А сейчас ей бы упасть в кровать, зарыться в подушку и… потерять память. Всю. Навсегда. А лучше — умереть. Тело потяжелело. На плечи навалилась усталость. От мигания свечей рябило в глазах.

— На чём я остановился? — Промочил горло оратор. — Да, Ева… — Собирался с мыслями. — Вы же знаете, что моя сестра была невестой этого выскочки из Бригаха. — Наташа кивнула, подбадривая: «Пусть выговорится и заткнётся, наконец». Карл пьянел на глазах. — Хорошо, что я смог удержать её от неосмотрительного шага. Он не отходил от неё все дни, что мы были на пиру. Пришлось уехать раньше. Я как чувствовал, что может произойти непоправимое. Ева чудила, упиралась. Старые чувства имеют обычай возвращаться. — Вздыхал гость, нервно постукивая пальцами по столу. — Она очень страдала, когда он оставил её в первый раз. Если сестра забыла и простила его, то я ей напомнил и тут же нашёл жениха. Она снова плачет, госпожа Вэлэри, разрывает моё сердце. А вот граф, чтоб его, — сплюнул в сторону, — теперь несказанно рад такому обстоятельству. Щедрая милость со стороны монарха сблизит его с герцогиней. Сдаётся мне, что у него с ней всё сладится гораздо быстрее, нежели принц надумает выбрать себе жену.

— Так ведь герцогиня должна понимать разницу между графом и принцем. — Уже понимала скрытый смысл сказанного. Не хватало воздуха. Тугая перевязь под грудью сдавливала. Хотелось немедленно избавиться от «беременности» и от Фальгахена заодно. Кашлянула, приходя в себя.

— Вот именно, госпожа Вэлэри. — Казалось, собеседник ничего не заметил, опустошая очередной кубок с вином, доедая котлеты и вымазывая пальцем остатки соуса. — Поэтому и выбор её падёт на богатого графа, ставшего одним из верноподданных в свите принца и пользующегося расположением короля. Благодаря родственным связям жены, он быстро пойдёт в гору. Помяните моё слово — так и будет! Преданные короне люди всегда нужны. Быть супругой графа намного спокойнее, чем быть женой принца.

Наташе не нужно было ничего объяснять. Она читала много литературы на эту тему. Фаворитки, измены, заговоры, сплетни, травля и прочие прелести придворной жизни. Жить в таком замке, как Бригах, гораздо приятнее и безопаснее.

Смотрела, как Карл собирает крошки штруделя, прицеливаясь к печенью. Неприязненно подумала: «Болтун и проглот». Насчёт второго тут же раскаялась. Крупный здоровый мужчина должен хорошо питаться.

А мыслями завладел другой, который изменник… Которого… Король… Герцогиня… Луиджа… Принц…

Поняла, что не может сосредоточиться. Ни на миг. Смотрела на Фальгахена и не слышала, что он говорит. Ступор. Издалека, словно с другого края ущелья, до неё долетело:

— Госпожа Вэлэри, с вами всё хорошо?

Очнулась:

— Да. Просто устала. Давайте все разговоры перенесём на завтра. Вам тоже нужно отдохнуть.

— Понимаю вас. — Не слышал её. — В моём замке вы не будете работать. — Подал руку, выводя из-за стола. — Идёмте, нас ждёт ваш отец. — Задержался на секунду, извлекая из кошеля золотой, бросая на стол. — Вашей кухарке. — Благородная отрыжка подтвердила щедрый жест.

— Лисбет, — позвала Наташа, уверенная в том, что её слышат.

Так и есть. Рябая не заставила повторять дважды и не стала делать вид, что глухая. Выскочила, низко кланяясь.

— Возьми, — кивнула на монету. — Тебе. Прибери здесь всё и зови Маргарет готовить вечерю.

Как девушка ни старалась привлечь внимание к своему «интересному» положению, Карл словно ослеп. Ни одного взгляда на её живот. А о желании ощупать или уткнуться носом и вовсе не шла речь. В какой-то момент ей показалось, что он намеренно отводит взор…