Ловушка

Глава 39

— Чёрт знает что!

Герард, опустив ладони в миску с горячей водой, упёрся в её дно. Не ощущая жара, тряс головой.

Таша… Пфальцграфиня Вэлэри фон Россен жива.

Когда шёл на звук её голоса, думал, что обезумел.

Когда увидел её, не поверил своим очам.

Это было как удар под дых: молниеносно и сокрушительно.

До звона в ушах.

До рези в глазах.

До остановки сердца.

Натирался мыльной массой с запахом мяты и полыни, вдыхая её пьянящий аромат.

Его Птаха… Живая…

Недоумение и растерянность сменились восторженной радостью.

Обухом по голове огрела холодность её взора.

Она изменилась. Похудела и бледна лицом. Стала ещё красивее, ещё притягательнее. И недоступнее.

Он ничего не понимал. Выставлена охрана. Таша боится? Кого? Его? Ждала и приготовилась к встрече, не подпустив к себе и близко. Почему?

Почему так вышло, что его люди не нашли её, а собаки не взяли след? Прошло много времени. Пролились дожди. Где она находилась? Кто её выходил? В этом не его заслуга. Почему она не пришла к нему? Могла прислать весть. Не доверяет.

Дьявол! Он был уверен, что она мертва. Он держал её: бездыханную, стылую. Её унёс зверь, который едва не лишил жизни его, даровав жизнь ей.

Всевышний! Одной рукой ты караешь, другой милуешь.

Он, кажется, понимает, в чём дело.

— Проклятый Фальгахен!

Неистово обтирался жёстким полотенцем, растирая докрасна кожу, словно хотел содрать её живьём. Обходил воспалённые участки тела на груди с рваными следами от когтистой лапы хищника. Нитевидная золотая цепь с иноземным крестиком, вплетённая в витый кожаный шнур его тельного креста, напомнила, при каких обстоятельствах была найдена.

Он не запомнил лица женщины, которая догнала его за воротами, но хорошо помнит её слова: обвинительные, хлёсткие, злые.

Он изменник.

Он бросил.

Он предал. Променял на герцогиню, проведя с ней ночь, чтобы получить содействие в покупке привилегий для себя.

Если бы Фальгахен ожил, он бы убил его снова и снова.

За то, что отнял его покой, лишив любимой.

За ту боль, которую он причинил Птахе, оклеветав его.

За ту боль, которую он испытывает сейчас, натолкнувшись на её отчуждённость и небрежение.

За то, что произошло той ночью.

Карла нет, а последствия его деяний ещё предстоит преодолеть. Это будет непросто. Уже непросто.

Он не знал, что будет говорить и делать, как станет убеждать пфальцграфиню в искренности своих чувств, но точно знал, что не отступится. Она — его женщина и мать его будущих детей. Она должна его выслушать, понять, простить.

Наташа стояла у окна в обеденном зале, спрятав руки в карманы, поглаживая зажигалочку, поглядывая на столовое серебро, отражающее вспышки огня от горящих дров в камине.

Всё идеально.

Не хватает столовых приборов, хрусталя и лёгкой музыки.

Не хватает мужчины, которому можно доверять.

Не хватает Хельги, которая составила бы ей компанию за столом. Усмехнулась мыслям. Задумалась о светском этикете?

Начавшийся утром дождь быстро закончился, но солнце так и не вышло. Осень. Ветреная. Стылая.

Как она ни готовилась к встрече, всё равно с самого начала всё пошло не так. С Герардом всегда всё шло не так. Начиная с их первой встречи.

Посмотрела на Катрин, стоящую в ожидании дальнейших указаний:

— Распорядитесь принести холодные блюда. Когда появится господин граф, подайте горячее.

Он не заставил себя долго ждать. Вошёл стремительно, резко остановившись, не дойдя до неё нескольких шагов, пожирая глазами. Отросшие спутавшиеся влажные волосы упали на лицо, придавая мужчине лихой мальчишеский вид. Корзина в руке увеличивала сходство.

Пфальцграфиня не удивилась:

— Хотите сейчас навестить Эрмелинду, господин граф? Вас проводят. — Поёжилась, ощущая через ткань платья покалывание его взгляда на своей коже.

Двери оставались открытыми. По обе стороны от них со стороны площадки изваяниями стояли стражники.

Его сиятельство, перехватив её взор на лукошке, как можно мягче ответил:

— Розы для вас, госпожа Вэлэри. — Знал, что терпение не является его сильной стороной. Но именно сейчас оно ему так необходимо.

— На мою могилу. — Наташа нервно хохотнула. Кивнула в знак согласия. Она чего-то не знает? Цветами в этом времени одаривают только мёртвых? — Как трогательно. Умирающие цветы для мёртвой леди. — Его за это поблагодарить? Ярко представила картинку возложения «венка». Если он не лжёт, конечно, и розы изначально предназначались не для сестры. Переиграл ситуацию в свою пользу? Отвернулась от подношения. — Присаживайтесь, господин граф. Отобедайте в моей компании.

Села не во главу стола, а напротив мужчины. Чтобы видеть его глаза, — внимательные, тревожные — пристально всматривающиеся в неё.

Герард, окинув уставленный блюдами стол, не сдержавшись, шумно сглотнул. Со вчерашней вечерней трапезы толком не ел, довольствуясь кусочками вяленого мяса и солёного сыра с подсохшим ломтем белого хлеба, оставшиеся от взятой в дорогу снеди.

Служанки внесли подносы с супом и дымящимися жареными цыплятами, блинчиками, мисочки со сметаной и мёдом.

Налив себе вина и отставив серебряный кувшин с узким горлышком, сиятельный взглянул на хозяйку. Вот она, его Птаха. Так близко. Он слышит её дыхание. Из множества аппетитных ароматов, исходящих от яств, безошибочно выделил её запах, от которого пошла кру́гом голова и болезненно напряглись мышцы рук от желания притронуться к женщине.

Наташа, не дождавшись со стороны гостя ухаживаний, подхватила ёмкость с вином, наполняя свой кубок доверху. Достав ложку, опустила в него держало с янтарём, помешивая, присматриваясь. Чисто. Яда нет.

— Таша…

Вздрогнула от его голоса, поднимая глаза, чувствуя, как тело покрылось мурашками, схватила «бокал»:

— Господин граф, на правах хозяйки позвольте поднять тост за наш мирный диалог.

— Диалог? — Герард приподнял в удивлении бровь.

— Да, если вы не против, давайте за это выпьем. — Сделав несколько крупных глотков, наблюдала за мужчиной, опустошающим кубок залпом. Нервничает? Быстро окосеет. Успеть бы ввести его в курс дела и заручиться поддержкой.

— Не против. — От официального холодного тона хозяйки пробирала дрожь. Что она задумала?

Пфальцграфиня, поставив перед собой миску с супом, двумя пальчиками подхватила бедро цыплёнка:

— Закусывайте, господин граф, не стесняйтесь. — Впилась в него зубами, млея от дивного ароматного вкуса нежного мяса. — У нас самообслуживание.

В открытую дверь сквозило. Пфальцграфиня, сидя к ней лицом, видела служанку с подносом в руках, прошедшую в сторону комнаты Эрмелинды.

Мужчина, быстро расправившись с супом, придвинул блюдо с мясом, посматривая на горку блинов.

Наташа, заметив его внимание, пояснила:

— Их можно есть со сметаной или мёдом, — вытерев пальцы о салфетку, лежащую на столе сбоку от неё, отпила вина из кубка, пояснив, на каком блюде с какой начинкой блины.

Больше всего Герарду хотелось сидеть не напротив хозяйки, а рядом. И не просто сидеть, сложив руки на коленях. Усмехнулся мыслям, следуя за ними, давая себе возможность прочувствовать нарастающее возбуждение и закипающую кровь в жилах, замечая, как смягчается выражение лица Таши, расслабляется тело, движения теряют резкость, становясь плавными, завораживающими.

Его довольный вид не остался незамеченным. Девушка выпрямилась, покраснев и поджав губы, хлопнула ладонью по столу:

— Не сметь!

Гость, хмурясь, с сожалением вздохнул. Его Птаха всё поняла верно.

— Госпожа Вэлэри, я жду объяснений. — Следующая порция горячительного также была осушена до дна. Граф ощущал, как портится его настроение. Женщина, сидящая напротив него, не выказывала намерений благоволить ему. Чужая и бездушная. Она всегда ускользала от него. Готов признать, что не в силах разгадать эту загадку. Она была в его руках. Он познал её, и всё равно она осталась далёкой и недоступной.

— Когда вы насытитесь, всё узнаете. — Допила вино, дивясь — хмель совсем не чувствовался.

— Я уже сыт.

— Вы ещё не пробовали блинчики.

— Госпожа Вэлэри… — слегка повернул голову назад. Сидеть спиной к дверному проёму было неудобно. Казалось, их подслушивают. — Таша… — понизил голос. — Ты опасаешься меня. Почему? Что произошло? Расскажи мне всё с самого начала.

Она обошла стол, закрывая двери. Обернувшись, упёрлась глазами в грудь мужчины. Подкрался бесшумно. Впрочем, как всегда.

Задохнулась, подаваясь назад, пряча руки за спину. Так был велик соблазн обнять его, прижаться, вдохнуть его запах.

— Сядьте, господин граф. — Увязла в его пепельном тоскливо-молящем взоре. На герцогиню он так же смотрит?

Герард, заметив её настороженность, с готовностью поднял ладони, отступая:

— Не буду.

Пфальцграфиня вернулась за стол, собирая разбежавшиеся мысли. Отчего так плохо? Прикрыв глаза, потёрла переносицу. Когда твою любовь отвергает тот, кого ты любишь больше всего… Когда предаёт тот, кто для тебя дороже всех… Тогда начинается твоё самоуничтожение. Ты запираешься в себе, прячешься в своём мире. Ты меняешься.

Он ждал, расслабленно раскинувшись на стуле, поглаживая чёрный мутный камень на рукояти кинжала, не делая резких движений, видя, что от его попытки приблизиться к ней становится только хуже.

— Что произошло?.. — переспросила она. — Я подозреваю свою сестру и её компаньонку в сговоре с Фальгахеном и соучастии в моём похищении и, возможно, в покушении на убийство. — Обвинение прозвучало полузадушено, чуть слышно. Как приговор. Чудовищный по своей сути. — Я подозреваю Вилли Хартмана, купца из Штрассбурха — жениха Эрмелинды. Когда меня похитил Карл, на карету было совершено нападение. Графа убили на моих глазах. Я чудом осталась жива.

Его сиятельство встрепенулся:

— Бюргер? Он спешно отплыл во Фландрию на ярмарку в Лилль. Мои люди преследуют его по суше. Доказать его причастность будет сложно. Сам он не признается. Хоть и труслив, но желание жить сильнее. Если компаньонка твоей сестры не выдержит пыток и признается в пособничестве Фальгахену, то и Хартман не вывернется.

— Я слышала имена: Шефер и Хельмут. Последний убил Карла и… — Приложила руки к груди, унимая сердцебиение, не решаясь окончить фразу. — Местная ведунья нашла меня в лесу. Вылечила, выходила. — Бросила взгляд на корзину. — Она по моей просьбе проникла в замок и узнала, что меня похоронили рядом с отцом. Понимаете? Похоронили кого-то другого, хорошо это сознавая. Затем я прошла в замок и сегодня утром вернула то, что по праву принадлежит мне. — Выпрямилась, расправляя плечи, с беспокойством следя за гостем.

— Почему ты не связалась со мной? — Смотрел напряжённо. Внимательно. — Ты очень рисковала.

— С вами? Я не могла довериться человеку, который не держит слово. — Не сводила с мужчины мрачного презрительного взора. — Который бросил меня без объяснения причины ради другой женщины. — Схватила кувшин, наливая вина, отпивая, опуская кубок, задевая им край блюда.

— Чёрт! Таша! — Вскочил, упёрся ладонями в стол, подаваясь вперёд, максимально приближаясь к ней. — Тогда почему я до сих пор здесь? Что заставляет гордую женщину сидеть за одним столом с подлецом?

Отпрянула, но не испугалась. За дверьми стража.

— Сядьте на место, господин граф, и не делайте резких выпадов и движений. — Глухой безэмоциональный голос. Прищуренный взгляд. — Вы не у себя дома. Не забывайтесь. — Отхлебнула вина, злясь, что не может расслабиться, что тянет к этому мужчине, как магнитом. — Мне нужна консультация.

Сел, скрипя зубами. Под кожей щёк ходили желваки. Руки сжались в кулаки:

— Нужна… Что? — сдерживал закипающий гнев.

— Я не знаю, как дальше поступить с арестованными. Как доказать их вину. Вилли… Я хочу, чтобы виновные были наказаны. К кому нужно обратиться за помощью? Какие службы занимаются этим? Сколько это будет стоить? Я хочу, чтобы вы мне рассказали. Неужели убийство аристократа ни для кого ничего не значит? Пусть Фальгахен был дрянным человеком, но он граф. Он сын. Неужели его мать не захочет найти и наказать убийц?

— Твой командующий… И герр Штольц. Они знают, что нужно делать в таких случаях.

Наташа безрадостно вздохнула: «Вот и всё. Отфутболил, гад».

— Я не подумала об этом. Вы правы. В таком случае я вас больше не задерживаю. — Решительно встала, направляясь к выходу.

Герард перехватил её, удерживая за локоть:

— Таша, ты выслушаешь меня! Я тебя не бросал ради другой женщины. — Горечь исказила черты лица. — Ты поверила Фальгахену. — В глазах билась тревога. — Ты, не задумываясь, поверила лжецу и завистнику. Ты так легко предала забвению то, что между нами было.

— А что было? — хмыкнула, мысленно прося у Бога поддержки и терпения. Сдавленное горло с трудом пропускало слова. Мужчина усилил захват вырывающейся руки. — Вы манипулировали мной, недоговаривая, используя в своих играх. Пустите!

— Я оберегал тебя. — Ослабил хватку. — Порой ты вела себя безрассудно.

— Меня травили, за мной охотились, на меня покушались, — шипела в его приблизившееся лицо. — Я не поверила бы словам Фальгахена, если бы сама не услышала от вас. — Натолкнувшись на его непонимание, кивнула, вздёрнув бровь: — Да, господин граф. Вспомните, как вы признались Карлу на мосту через Рейнс, когда встретили карету, что покорили неприступную герцогиню Ангелику фон Вайсбах, подтвердив, что она после смерти мужа подпустила к себе единственного мужчину. Вас! И тогда вы торопились к ней в Штрассбурх!

Всевышний, она ревнует! Но… От её издевательского тона у Бригахбурга чёрные точки прыгали перед глазами. Хотелось заткнуть ей рот. Поцелуем. Кажется, он отвлёкся.

— …Такой радостный и счастливый! — Ёрничала злючка. — Я находилась в той карете, не имея возможности двигаться и говорить!

Снова ощущала удушье от действия сонного зелья. Снова мысленно билась в стену кареты, держась за удавку на шее, удерживаемая натянувшейся цепью.

— Таша!..

Заметив, как от него отшатнулись, выпустил руку строптивицы, возвращаясь за стол. Пусть успокоится.

Девушка отступила к камину, потирая локоть, утихомиривая дыхание.

Герард покрутил головой, разминая шею:

— Всё было не так. — Истолковав её молчание, как поощрение продолжить, вздохнул: — Я спешил к тебе. Но опоздал. Фон Россен лежал в беспамятстве. Твоя сестра переусердствовала с успокоительным отваром и не могла ничего вымолвить. Её компаньонка сказала, что ты уехала с графом добровольно.

— Неправда! — Вскинулась, напрягаясь.

— Знаю. Я всё понял и без их участия. Компаньонка потом призналась, что тебя выкрали. Вот, — вытащил из-за ворота рубахи тельный крест, — посмотри. Можешь забрать. Его нашёл мальчишка у твоего ложа. Цепь порвана.

— Гензель. — Подавшись вперёд, всматривалась в поблёскивающие золотые звенья между витками кожаного шнурка. Её крестик! Второго подобного в этом мире нет. Значит, Герард был в замке. Тогда он ехал к ней.

— Мы догнали карету, но всё уже было кончено. Карл был мёртв. Ты… Я пошёл по твоим следам… — Говорить стало нелегко. Он переживал всё заново. Своё тогдашнее состояние, надежду, сменившуюся отчаянием и болью.

Наташа, прижав кончики пальцев ко рту, шмыгала носом. Текли слёзы. Горячие. Горькие. В ушах шумело. Сквозь рокот пульса пробивались слова.

— Ты лежала в водороине. Вся в крови. Бездыханная. Ледяная. Мёртвая. В рабском ошейнике.

Девушка качала головой, борясь со слезами, раздирающими глаза осколками стекла:

— Я была жива. — Отвернулась к огню, сдерживая вырывающиеся рыдания. — Я спала. Так бывает. Летаргия. И вы бросили меня на съедение зверью.

— Таша… — Стоял за её спиной, не решаясь прикоснуться.

Обернулась на его голос, поднимая испуганные заплаканные глаза.

— Посмотри на меня, — осторожно взял её за руки, разворачивая к себе. Она не вырывалась. Вглядывался в тёмную зелень её глаз. — Я бы никогда тебя не бросил. Появился медведь… Когда воины нашли меня, тебя рядом не было. Очнулся в своём замке. Через четыре дня. Тебя искали. В замке ждали требований о выкупе, посчитав, что тебя захватили бандиты. У Фальгахенов о тебе ничего не слышали. Таша, я сделал всё, чтобы найти тебя. Твоё тело. Как только оправился, прибыл сюда, чтобы разобраться во всём и покарать виновных. Верь мне.

Она молчала, сквозь слёзы глядя на него. Её ладони, зажатые в его руках, согревались. Унималась дрожь. Поверить? Он — один из немногих — видел её в ошейнике. Он не лжёт. Её легко можно было принять за мёртвую. Кому, как не ей, знать об этом?

— Таша, моя душа умерла там, в водороине рядом с тобой. Каждый день я оплакивал твою смерть, моля Всевышнего вернуть мне тебя или воссоединить нас в том мире. Ложился спать с мыслями, что наконец-то буду с тобой и просыпался, сожалея, что мне дарован ещё один день жизни без тебя. Таша, прости меня. Я не смог приехать, как обещал. Я не смог всё предусмотреть.

Пфальцграфиня высвободила ладони из его рук, отходя к столу, не упуская из вида мужчину, который тяжело опустился на стул и смиренно вздыхая, облокотился о стол, устало растирая лицо. Потёрла ноющий тупой болью бок:

— Верните мой крестик, пожалуйста.

В вытяжное отверстие камина с треском взмыл сноп горючих искр: прогорело и распалось на угли толстое полено. Повисшую напряжённую тишину ничто не нарушало. Словно Небеса боялись спугнуть души этих двоих — мужчины и женщины — заплутавшие среди миров и отыскивающие дорогу друг к другу.

— Возьми. — Снял шнур с крестом, кладя на край стола рядом с собой.

Неслышно подошла, подхватывая, рассматривая:

— Плотно сплетено. Быстро не отделить. — Встретилась с его взглядом: затуманенным, задумчивым.

Опустил глаза на кресты в её руках: крупный, серебряный с Христом благославляющим и крохотный золотой, изящный, словно из другого мира, с распятым Спасителем.

Она смотрела на тонкие кожаные шнуры, свитые с её цепочкой в одно целое. Пальцы дрожали. Будто наяву видела перед собой Герарда, склонившегося над плетением, смахивающего набегающие слёзы, желающего сохранить на своей груди у сердца частичку её обездоленной души. Зажав в руке символы веры, медленно направилась к двери, с каждым шагом погружаясь, словно в дрёму.

— Не уходи… — Нёсся со всех сторон глухой шёпот. — Вернись…

Тогда в пещере она слышала его голос. Он держал её в этом мире. Стремительно обернулась на поднимающегося мужчину, скорбно сдвинувшего брови, провожающего её печальным взором.

— Вы что-то сказали?

Рванулась назад. К нему. Единственному и такому родному. Обняла, уткнувшись лицом в грудь, всхлипывая:

— Мне было плохо без вас, господин граф.

Он подхватил её на руки, прижимая к сердцу. Такую желанную и любимую:

— Герард, моя леди, Герард.

Конец третьей книги

Заключительная книга цикла называется

«Леди из будущего. Возвращение»

Дорогие читатели,

ЕСЛИ ВАМ ПОНРАВИЛОСЬ ПРОЧИТАННОЕ, не стесняйтесь порадовать автора лайками и репостами.

БОЛЬШОЕ СПАСИБО!

С уважением и благодарностью, ваш автор Жанна Штиль.

P.S. Эта книга была самой трудной для меня в написании и, пожалуй, стала самой любимой)