Меч Олеандра

КУНАЛ

Кунал не любил Париджат. Это был холодный город. Холодный мрамор. Холодные люди. Цветы слишком бледные, слишком хрупкие, еда слишком сладкая и молочная. Поэтому он, как и Варша, был рад, когда священник из Сакеты провел их по императорскому махалу и любезно расспросил об их отце в Сакете и о храмах Безликой Матери в местных поместьях — источнике стыда, о котором им обоим запретили говорить в Париджате.

«Я начал свое обучение в храме Безликой Матери, — с улыбкой признался им жрец Картик. «Я считаю, что те, кто служит Безликой Матери, могут многому научить жрецов Матерей, живущих в самом Париджате. Но никому не говорите, что я так сказал», — доверительно произнес он, глядя на них теплыми глазами. «Это будет нашим секретом, как сакетанцев».

Варша слегка хихикнула, прикрыв рот рукой. Даже Кунал утешился тем, что священник принял его слова.

«Возможно, ты сможешь направлять меня в будущем, жрец, — робко сказала его сестра. «Я склонна к поклонению».

«Мои извинения, принцесса», — сказал священник, замедляя шаг, чтобы она могла идти в ногу с ним. С чувством неловкости Кунал сделал то же самое. «Верховный жрец вызвал меня, чтобы помочь вам и вашему брату удобно устроиться в махале. Но мой храм находится у реки Вери, и я должен вернуться туда».

Он объяснил, что именно он обучал воинов-жрецов, которые теперь служили в махале, а также был послан в Сакету с бочонками материнского огня. Огонь, добытый в результате смертей, которые постоянно наполняли махал отвратительным ароматом дыма. Обугленной плоти.

«Любой встреченный тобой священник, умеющий владеть оружием, находится в моем ведении», — добавил он. «Вам нужно только сказать им, что вы друг Картика, и они будут относиться к вам с уважением.»

Жрец даже попотчевал их домашней едой, насыщенной специями и ароматами, с приятной кислинкой, которую они съели быстрее, чем это было бы разумно. На следующий день он уехал.

А Варша готовилась к свадьбе.

Свадьба была неизбежна. Она была неизбежна уже давно: задолго до того, как отец Кунала позвал его в свои покои, подал им обоим холодный шербет и сказал: «Император стремится к более тесному союзу. Ты будешь сопровождать свою сестру в Париджат». Пауза. «Береги ее, Кунал».

Королева, но не единственная королева императора Чандры, ведь его отец и его отец до него брали только одну жену. Отец и жрецы, служившие в личном храме верховного принца, объяснили Куналу, что императору нужна невеста-париджати.

Но император также нуждался в союзе, поскольку многие высокородные стали предателями и вступили в союз с его сестрой. А Сакета... Что ж.

Сакете нужна была еда.

«Никогда не думала, что выйду замуж за самого императора», — негромко сказала Варша. Вокруг нее были разложены подарки. Расшитые золотом сари. Драгоценности. Вазы с цветами. Шелковые ленты, и зонтики, и туфельки, усыпанные бриллиантами. «Как вы думаете, буду ли я счастлива?»

Кунал подумал о том дне, когда он впервые встретил императора. О том, как император отвел его в частный сад. Место, настолько ухоженное, что должно было бы стать раем; а в самом его сердце до сих пор горели останки женщины. Как император улыбнулся и сказал: «Это то, что спасет вашу страну и мою собственную». Жертва, принесенная истинным императором. Разве может быть что-то более праведное?»

Он вспомнил глаза своего отца, с каждым днем все более усталые, когда его низкие принцы переходили на службу к лжеимператрице.

«Наша страна умирает, — говорил ему отец. «Нам нужна поддержка императора Чандры, если мы хотим выжить. Я заплачу любую цену. Даже ее».

«Да», — сказал Кунал. Он попытался улыбнуться ей. «Думаю, так и будет».

Утром в день свадьбы Кунала вызвали в покои императора.

Он низко поклонился, пока император одевался. Пока император рассказывал слугам, какие блюда нужно приготовить, как рассадить гостей и какие традиционные игры будут разрешены. В той же непринужденной манере он сообщил Куналу, что в Сакету больше нельзя посылать ни людей, ни оружия. Но Сакета должна будет выступить против лжеимператрицы со всей своей мощью.

«Либо моя сестра и поддерживающие ее предатели будут уничтожены, либо их силы истощатся», — ласково сказал Чандра. «Она не сможет повернуть против Париджата, когда твой отец заживо сжигает ее людей».

Портной разложил на кровати ткань: белый наряд, расшитый жемчужинами, пришитыми друг к другу так плотно, что они напоминали броню. Длинный красный ачкан на счастье.

«А мой отец?» Кунал справился. «А его люди? Люди в форте?»

«Твой отец может заверить меня, что я поддержу твое возвышение до верховного принца», — сказал император. «Твоя сестра станет матерью моих детей».

Нет, — прошептал голос холодного разума в голове Кунала, — матерью его наследника. Обратим внимание на то, что он не сказал.

«Твой народ, — продолжал император, протягивая запястье, чтобы слуга мог поправить тяжелые золотые торки, украшающие их, — не будет голодать. Гниль будет устранена. Ваши запасы продовольствия будут в безопасности». Он одарил Кунала равнодушной улыбкой. «Помни об этом и радуйся моей благосклонности».

Кунал склонил голову и провозгласил, что действительно рад.

Он смотрел, как его сестра идет вокруг церемониального свадебного костра, одетая во все красное, и думал: «Моя страна умирает».

Он смотрел, как она кланяется за гирляндой, и думал: «Наш отец умирает».

Он смотрел, как она опускает голову для свадебной гирлянды, и думал: «Моя сестра умрет.

И я ничего не могу сделать.