Неведомые земли. Том 4

Глава 175. Жуан Фернандиш в глубине Северо-Западной Африки (1447 г.)

Вашему Высочеству известно, что Ваш кавалер Жуан Фернандиш задержался у Рио-де-Оро, чтобы разузнать об этой стране все, что ему удастся, как малые, так и крупные факты, а затем осведомить Вас о них, что, как он знал, соответствовало Вашему желанию. Вы знаете также, что Фернандиш провел там на Вашей службе много месяцев. Если Ваша милость изъявит теперь согласие отправить меня, с тем чтобы доставить его [Фернандиша] обратно, и если Вам будет угодно послать со мной несколько кораблей, то я охотно сделаю это, состоя на Вашей службе, и привезу обратно кавалера. Все расходы по этому плаванию можно легко покрыть[403].

Жуан Фернандиш провел в этой стране уже семь месяцев, и казалось ясным и разумным, поскольку он за то время, что его оставил Антан Гонсалвиш, наверняка там обосновался, возвратиться к нему или просить инфанта уполномочить кого-нибудь другого, чтобы его оттуда забрать. После того как Жуан Фернандиш подсчитал, что прошло уже достаточно времени, для того чтобы каравеллы достигли Португалии, он чаще выходил на берег и смотрел, не появилась ли одна из них. Я могу заверить, что это было его преобладающей заботой… [Корабли под командой Антана Гонсалвиша, Гарсии Омена и Диогу Аффонсу приходят на выручку, но им стоит больших усилий пристать к берегу.][404]

Величайшую радость испытывали они на обратном пути после встречи с их соотечественником Жуаном Фернандишем. Он уже давно ожидал корабль, но вместе с тем установил столь хорошие отношения с дикарями, что те были огорчены его отъездом. Некоторые из них пошли с моряками, чтобы проводить их и поторговать с португальцами.

Люди, у которых он [Фернандиш] остановился, были, по его словам, скотоводами из того же племени, что и мавр, привезенный Гонсалвишем в Португалию. Вначале они отняли у него всю одежду и продовольствие, дав ему за это ветхий плащ. Позднее он жил вместе с ними, питаясь кореньями, злаками, камедями [?] и одним из видов маиса[405], а когда этих продуктов не хватало, то ели ящериц и саранчу, которых они сушили на солнце. В тех же случаях, когда во всем была нехватка, они довольствовались молоком домашних животных. Мясо они ели, только когда убивали дикого зверя или птиц. Только по праздникам иные забивали скот. Так жили эти люди в глубине материка.

На берегу же питались они преимущественно рыбой, которую ели сушеной, а еще с большим удовольствием сырой, потому чти тогда она не вызывала столь сильной жажды… Долгое время кочевал Фернандиш с этими скотоводами. Под конец жил он среди ассенегов у одного знатного человека, по имени Уади Майнон, который был к нему так добр, что разрешил наблюдать за морем, дожидаясь появления португальских кораблей, и велел нескольким человекам сопровождать его при этом. Когда Фернандиш вступил на борт, то по цвету кожи и одеянию он походил на ассенега [зенага], но был здоров и упитан[406].

Почему же португальцы после открытия Сенегала и мыса Зеленого так поразительно долго, в течение нескольких десятилетий, не решались продвинуться значительно дальше на юг? Главная причина этой медлительности заключалась в. том, что они надеялись получить крупные барыши, действуя на уже открытых берегах, что было для них более важно. На Рио-де-Оро португальцам удалось получить в качестве выкупа за нескольких пленных мавров золотой песок, что разожгло в них жажду, наживы. Поэтому они всячески старались подробнее разузнать, какие ценности можно извлечь из прибрежных стран.

Принц Генрих после открытия Сенегала и Гамбии тоже, видимо, в течение ряда лет обращал гораздо больше внимания на эти реки, чем на расположенные южнее, еще не открытые берега Африки. До 1456 г. он пытался прежде всего, как это будет показано в последующих главах, продвинуться по упомянутым рекам в глубь Африки. Принц руководствовался при этом политическими соображениями: для него было очень важно войти в соприкосновение с христианским правителем Эфиопии, в государство которого он ошибочно надеялся проникнуть через якобы найденный «западный рукав Нила»[407]. В 1447–1456 гг., то есть в течение 10 лет, когда угроза нападения со стороны турков была особенно велика, политические и военные интересы инфанта перевесили его стремление к географическим исследованиям. Генрих очень много значения придавал химерической надежде сделать «царя-священника Иоанна» своим союзником в борьбе против ислама. Отсюда понятно, почему инфант, который всегда действовал как «мореплаватель», захотел разузнать, что представляют собой внутренние области Северо-Западной Африки.

Некий Жуан Фернандиш, принимавший участие в экспедиции 1446 г. под командой Антана Гонсалвиша, добровольно высадился у Рио-де-Оро, чтобы проникнуть в глубь страны и собрать о ней сведения. Фернандиш владел языком мавританских азанагов, поэтому его предприятие не было таким безрассудно отважным, каким могло бы показаться на первый взгляд. Семь месяцев провел этот португалец среди кочевых степных племен. О его приключениях, мы знаем только то немногое, что сообщается в приведенных выше источниках. Во всяком случае, Фернандиш, безусловно, был сильно разочарован, когда вместо изобилующих золотом богатых областей обнаружил степи, населенные весьма примитивными обитателями, с трудом добывавшими средства к существованию. У португальца отняли всю одежду, и хотя кочевники обращались с ним неплохо, все же он пережил трудные деньки, пока некий могущественный покровитель, благосклонность которого ему удалось снискать, не приказал проводить его к побережью. Здесь Фернандиша приняли на борт специально посланные за ним корабли и доставили в Португалию.

Однако уже в 1448 г. он вторично отправился в Африку — с Диогу Жильоменом, которому принц поручил заключить договор о союзе с маврами, живущими у мыса Ноя. Фернандиш вторично высадился там на берег, но на сей раз оказался менее удачливым: больше о нем ничего не слышали.