Неведомые земли. Том 4

Глава 197. Путешествие Ковильяна в Индию, Софалу и Эфиопию (1487–1493 гг.)

В 1487 г. король Жуан послал людей с заданием достигнуть Индии по суше. В ото путешествие отправились Педру ди Ковильян, придворный, и Аффонсу ди Пайва, так как оба они владели арабским языком. В мае этого года они отправились в путь, приплыли на корабле в Неаполь, а затем прибыли на остров Родос[1375] и жили там в доме, отведенном для португальских рыцарей. Оттуда они отправились в Александрию и Каир, затем в гавань Торо [Кусейр?] с мавританскими караванами и повозками. Там путешественники погрузились на корабль, проплыли Красное море и прибыли в город Аден. Здесь они разделились. Аффонсу ди Пайва отправился в Эфиопию, а Педру ди Ковильян — в Индию. Он посетил города Каннанур и Каликут, вернулся в Гоа и поплыл оттуда в Софалу, что на побережье Африки под 20° ю. ш., дабы посетить там столь прославленные копи. Из Софалы он вернулся в Мозамбик и посетил тогда же Килоа [Килва], Момбасу и Малинди. Затем он вернулся в город Аден, где раньше расстался с Аффонсу ди Пайва. Оттуда Педру ди Ковильян вторично пересек Красное море и прибыл в Каир, где надеялся встретиться со своим спутником. Но там он узнал из письма, которое получил от своего повелителя короля Жуана, что ди Пайва умер. В этом письме ему давалось указание ехать дальше в страну и государство священника Иоанна.

На основании этого приказа Педру ди Ковильян собрался в дальнейший путь. Из Каира он снова вернулся в гавань Торо и оттуда в Аден, где был уже два раза. Здесь он услышал о прославленном городе Ормузе, что побудило его туда отправиться. Вдоль арабского берега он приплыл к мысу Разальгати, который находится на тропике Рака, и достиг там Ормуза под 27° с. ш. Здесь Педру ди Ковильян собрал расспросные сведения о пути из Персии [Ормуз] и о соседних странах, затем поплыл обратно в Красное море и переправился на другую сторону его в государство Абиссинию, которую обычно называют страной священника Иоанна или Эфиопией. Здесь он был задержан до 1520 г., когда туда прибыл посол дон Родригу ди Лима.

Этот Педру ди Ковильян был первым португальцем, который лично ознакомился с Индией и прилегающими к ней морями, так же как и с другими расположенными там местами[1376].

Король Жуан Португальский, второй, носивший это имя, много слышал о священнике Иоанне и полагал, что не сможет свершить ничего лучшего для своей славы, для блага религии и для изучения Индии, чем вступить в союз с этим христианским государем. Поэтому, посулив щедрое вознаграждение, поручил он посетить те страны людям, которые неоднократно проявили себя весьма сведущими в арабском языке. Среди них был некто, по имени Альфонс Пайва, и другой, по имени Иоанн Петрей[1377]. Они выехали из Португалии в 1486 г., пересекли как купцы Египет и оттуда попали в Аден.

Там они узнали, что в расположенной выше Египта части Эфиопии живет могущественный христианский правитель весьма обширного государства, которому подчиняются многие князья. Они считали, что речь идет о том самом государе, для знакомства с которым они были посланы Жуаном, однако их смущало название Индия. Ведь их послали с тем, чтобы отыскать священника Иоанна, христианского правителя Индии, а ни это государство, ни его название, ни сан священника не подходили царю Эфиопии. Поэтому они посовещались, что им лучше всего сделать, и договорились, что Иоанн Петрей поедет в Индию и узнает, есть ли на тех берегах сведения о священнике Иоанне. Пайва же должен был ожидать Петрея в египетских Фивах[1378].

В действительности в срединных частях Индии был некогда христианский правитель из секты несториан с таким именем, и правил он очень большим государством. Но он отступил перед оружием скифов [!], а его государство было завоевано, так что даже название его забылось. Множество христиан осталось в тех местах, но они осквернены несторианской ересью[1379].

Ковильян уже собирался вернуться из Каира в Португалию с собранными им сведениями, когда услышал, что его разыскивают два еврея — равви Авраам из Бажи и сапожник Иосиф из Ламегу. Иосиф, незадолго до этого побывавший в Леванте, сообщил королю, что на острове Ормуз находятся склады со всеми изделиями Востока, которые оттуда переправляют караванами в Алеппо и Дамаск. Поэтому король послал обоих евреев вслед за Ковильяном. Равви Авраам должен был сопровождать его в Ормуз, а Иосиф передал ему письменный приказ отправиться позднее к священнику Иоанну, но лишь после того, как будет составлен с помощью Иосифа отчет об уже собранных сведениях.

После того как это требование было выполнено, Ковильян отправился с Авраамом через Аден в Ормуз, переслал с ним, воспользовавшись одним караваном, свои донесения через Алеппо в Португалию, а сам направился затем в Абиссинию. Король по имени Скандер[1380] принял его благосклонно и обещал ему скорое и столь желанное возвращение. К несчастью, Скандер умер через несколько дней, а его брат Наут[1381] весьма мало заботился о после и не хотел его даже отпускать, ибо в эту страну вообще охотно впускают чужеземцев, но неохотно их выпускают оттуда.

В 1515 г., когда правил сын этого Наута, Давид[1382], и дон Родригу ди Лима был послан королем Мануэлом в Абиссинию[1383], он настоятельно просил отпустить Ковильяна, но Давид отклонил эту просьбу, сказав, что его предок пожаловал Ковильяну землю и имущество, благодаря чему он может прокормиться с женой и детьми[1384].

Открытие Диогу Кана, что и под 22° ю. ш. берег Африки продолжает простираться на юг на бесконечное расстояние, видимо, вызвало глубокое разочарование в Португалии. Несомненно, там не думали, что южная оконечность Африки, если она вообще существует, находится так далеко, как это было на самом деле. Отсюда снова зародилось сомнение в наличии связи между Атлантическим и Индийским океанами.

Надежда, что португальцы благодаря этому захватят в свои руки монополию торговли с богатой Индией, разумеется, была сильно поколеблена. К тому же венецианец Джозафат Барбаро, который с 1474 по 1478 г. прожил в Персии и проник даже в Ормуз[1385], уже сообщил своим землякам, что они могут, независимо от португальцев, найти значительно более короткую дорогу в Индию, чем путь вокруг Африки Для этого надо было освоить важнейший древний путь по Аму-Дарье и Инду. Правда, старые связи через Каспийское и Черное моря в XV в. уже были недоступны, так как Черное море стало тогда турецким mare nostro [наше море], закрытым для всех христианских народов. Барбаро, однако, указал на то, что можно в сотрудничестве с русскими князьями обойти турецкие преграды и достигнуть пути Аму-Дарья — Инд по Волге и Каспийскому морю[1386]. Действительно, генуэзский дом Чентурьоне через несколько десятилетий уже вел в Москве с великим князем Василием III (1505–1533) соответствующие переговоры, которые, правда, не дали никаких результатов из-за недоверия князя к чужеземцам[1387].

Как бы то ни было, в 1486 г. в Лиссабоне должны были опасаться, как бы не потерять драгоценный плод многолетних усилий — монополию на торговлю с Индией, если не будет срочно и окончательно установлено, можно ли вообще попасть в Индию морским путем, обогнув Африку.

Эти соображения могли подсказать королю Жуану II весьма удачную мысль изучить проблему связи между двумя океанами, продвигаясь одновременно с запада и востока, и собрать для этого все сведения как о морских, так и о трансконтинентальных путях. Этот грандиозный проект был позднее расширен, когда король принял решение отправить одновременно по суше своего доверенного к «священнику Иоанну» в Эфиопию, чтобы выяснить, чего там можно достигнуть и что разузнать 1487 год, когда все эти проекты начали одновременно осуществляться, стал самым значительным для той эпохи. Новой морской экспедиции предстояло продолжить исследование, начатое Диогу Капом в Южной Африке. Одновременно один доверенный короля должен был отправиться в качестве посла в Эфиопию, а другой — в Индию и Восточную Африку, где еще ни разу не бывал ни один португалец. Им поручалось разузнать обо всем, что могло помочь выяснению проблемы морского пути в Индию. И действительно, в 1487 г. из Португалии почти одновременно выехали три пионера землеведения, каждый со своим особым заданием. Но у всех троих главная цель была единой: сосредоточенным общим наступлением разрешить вопрос о том, можно ли обогнуть Африку с юга и наладить связь со «священником Иоанном».

Цель эта была достигнута, по только одному из трех посланных в путь пионеров удалось возвратиться на родину и пожать плоды своих успехов, а именно Бартоломеу Диашу. Двух других королевских послов ждала трагическая судьба. Один из них, Аффонсу ди Пайва. погиб при неизвестных обстоятельствах, вероятно, естественной смертью, прежде чем достиг цели своего путешествия — Эфиопии. Другой, Педру ди Ковильян, добился в неведомых странах блестящих успехов, принадлежащих к числу самых выдающихся достижений, известных до конца средневековья. Он, несомненно, пользовался бы самой громкой славой среди крупных путешественников XV в., но несчастное стечение обстоятельств помешало ему, так сказать, в последний час возвратиться на родину. В высшей степени важные сведения, собранные Ковильяном во время его разведки, считались бы основополагающими и дали бы начало новой эпохе, если бы дошли до Португалии на несколько лет раньше. Но когда о них узнали португальцы, достижения Ковильяна были уже превзойдены новыми открытиями Бартоломеу Диаша и поэтому незаслуженно остались в тени. Ковильян совершил одно из самых значительных европейских путешествий XV в., но его имя совсем затмила блестящая плеяда таких имен, как Диаш, да Гама и Колумб.

Ковильян и Пайва вышли в море из Лиссабона 7 мая 1487 г., а затем под видом купцов проехали Египет и направились через Красное море в Аден. Чрезвычайно интересно сообщение Райнальда о том, что в этом городе португальцев охватило сомнение, где же им искать «царя-священника Иоанна», к которому их послали, — на западе или на востоке? Им надлежало идти в «Индию», где, по слухам, жил этот «священник Иоанн». Но где находилась сама Индия — в Африке или в Азии? Из-за путаницы, связанной с этим названием, обоим португальцам пришлось пережить часы тяжелых раздумий, поскольку о пи, очевидно, совсем не разбирались в географических связях. Разведчики нашли выход в следующем решении: один из них, Ковильян, сначала поехал в настоящую Индию и там собрал более точные сведения, а другой остался ждать его в Египте, чтобы затем обсудить, что же делать дальше.

Если бы Ковильян и Пайва отправились в путь на год позже, они были бы лучше осведомлены о цели своих странствий. Ведь в начале 1488 г. в португальскую столицу прибыл из Эфиопии монах Лука Марко, сообщивший важные сведения о государстве мнимого «священника Иоанна», и это, вероятно, основательно поколебало радужные политические надежды португальцев. Вот почему вслед обоим посланцам было направлено письмо короля Жуана II. В этом письме Ковильяну, вернувшемуся в Египет и не нашедшему уже там в живых своего спутника Пайву, видимо, было дано прямое указание отправиться в Эфиопию. Сообщения Луки Марко могли способствовать тому, что стремление договориться со «священником Иоанном» о борьбе с исламом совсем угасло именно в этом 1488 г., который, наконец, ознаменовался открытием южной оконечности Африки.

Ковильян действительно отправился в Эфиопию, откуда он не мог выбраться и где прожил ряд десятилетий, видимо до самой смерти. Как уже говорилось выше (см. гл. 191), в Эфиопии господствовал тогда своеобразный обычай: чужеземцам не препятствовали въезжать в эту страну, но не выпускали их обратно. Ковильяна постигла такая же судьба, по он долго пользовался расположением негуса. Еще в 1520 г. Ковильян проживал в Эфиопии вместе со своей женой и ребенком. Там он встречался с португальским послом Родриго Лимой[1388], который отзывался о Ковильяне, как о человеке, пользующемся большим полетом и оказывающем сильное влияние на «священника Иоанна и его двор»[1389]. Ковильян служил переводчиком португальскому послу.

Насколько можно теперь выяснить, Ковильян был единственным европейцем до Васко да Гамы, которому удалось в XV в. зайти в Восточной Африке так же далеко на юг, как это сделал раньше (в XV в.) Гильом Адан (см., т. III, гл. 135). Кроме того, он был первым португальцем, который за добрый десяток лет до Васко да Гамы побывал в Индии. Некоторые историко-географы хотели даже превратить Ковильяна в первооткрывателя Мадагаскара[1390], но эта гипотеза несостоятельна (см. т. III, гл. 126, а также гл. 166).

В новейшее время для изучения маршрута странствий Ковильяна и связи его путешествий с другими событиями той эпохи много сделал Альберт Каммерер[1391]. Согласно его исследованиям, Ковильян во время своих долгах странствий, которые Каммерер попытался изобразить на картосхеме, исходил вдоль и поперек различные страны, посетив в числе прочих мест Аден, Каннанур, Каликут, Гоа, Ормуз, Софалу, Тор и Каир. Из Каира в 1491 г. он вторично направился в Ормуз, Аден, Джидду, Мекку, Медину, Синай и Тор. В конце 1492 г. Ковильян добрался по Красному морю до гавани Зейла и оттуда поехал в Эфиопию, а именно в Тегулат, где в то время находился негус Александр (1478–1494).

Относительно точное сообщение о Ковильяне мы находим только в хронике Каштаньеды, дошедшей до нас лишь в трех печатных экземплярах и относящейся к 1551 г.[1392] На основе фактов, приведенных Каштаньедой, который, видимо, пользовался письменными отчетами Ковильяна королю Жуану II, можно довольно точно установить большие, вызывающие удивление успехи Ковильяна.

Стремясь к тому, чтобы сведения, собранные до путешествия в Эфиопию, были переданы португальскому королю через надежного человека, Ковильян, видимо, в 1491 или 1492 г. послал еврея Иосифа в Лиссабон с письменным отчетом. К сожалению, этот отчет, как и сообщение, посланное ранее и написанное самим Ковильяном, теперь утрачены или по крайней мере еще не найдены.

В этом донесении Ковильяна, очевидно, ясно говорилось о возможности, попасть в Индию морским путем, причем к нему была даже приложена индийская карта, где показывалась южная оконечность Африки вместе с прилегающими к ней берегами и местностями. Вот что пишет по этому поводу Брюс: «Ковильян с неутомимой энергией призывал короля организовать плавание вокруг Африки, которое, по его уверениям, было сопряжено лишь с незначительными опасностями. Мыс Доброй Надежды был-де хорошо известен в Индии. Он присоединил к этому полученную им в Индии от одного мавра [?] карту, на которой были изображены мыс и все прибрежные местности. Васко да Гама получил от португальского короля эту карту вместе с дневником Педру Ковильяна и другими его записями»[1393].

Во всяком случае, среди донесений Ковильяна находилось полученное ям в районе Софады следующее точное сообщение: «Португальские корабли, если они пойдут вдоль западного берега Африки на юг, должны достигнуть южной оконечности этого материка, а затем могут идти в восточном океане по своему выбору в Софалу[1394] и к Лунному острову (Мадагаскар)»[1395].

Это донесение могло бы иметь огромное значение, если бы король Жуан II получил его раньше, чем к нему пришло такое же известие от Диаша. Чтобы сообщить свои данные, Ковильяну пришлось затратить больше сил, отваги и предусмотрительности, чем Диашу, который совершил сравнительно простое и в общем безопасное плавание. Понять всю глубину трагедии Ковильяна можно, только вспомнив о следующем обстоятельстве:

В течение двух последних десятилетий XV в. достижение Индии было самой великой и славной целью географических открытий. Колумб только полагал, что достиг Индии, и приобрел благодаря этому мировую славу, положив начало новой эпохе в мировой истории. Ковильян, напротив, действительно нашел Индию, нашел ее еще до Колумба, — и о нем никто не говорит![1396]