Неведомые земли. Том 4

Глава 194. Мнимое плавание португальцев вокруг Африки до Бартоломеу Диаша (1484 г.)

На основе описанных фактов можно надеяться, что Аравийский залив скоро будет пройден. Если надежнейшие географы правы, то португальские суда подошли к Азии на расстояние, измеряемое несколькими днями пути. Неслыханное плавание вокруг Африки недавно стало фактом. В прошлом году португальцы стали на якоре близ Prasum promontorium, где начинается Аравийский залив. Они вычертили реки, берега и гавани на протяжении более 900 миль и внимательно изучили также моря, земли и звезды[1212].

В 1933 г. на Варшавском международном конгрессе историков видный специалист по истории географии французский ученый проф. Депре (Ренн) привлек внимание присутствовавших своим утверждением, будто прославленный подвиг, совершенный Васко да Гамой в 1498 г., был повторением плавания, осуществленного еще за 14 лет до него безвестным португальцем, о чем мир до сей поры не знал[1213].

Для доказательства этого странного утверждения Депре ссылался на приведенное выше заявление, которое в 1485 г. официально сделал португальский посол папе Иннокентию VIII (1484–1492) и коллегии кардиналов[1214]. Несомненно, заявление посла Фернандиша на первый взгляд кажется убедительным доказательством положения Депре, полагающего, будто Бартоломеу Диаш и Васко да Гама незаслуженно считались первооткрывателями мыса Доброй Надежды и морского пути в Индию и что их подвиги еще в 1484 г. были предвосхищены неизвестным португальцем.

Упомянутый в заявлении посла мыс Прас (Прасон) соответствует, как мы уже говорили (см. Т. I, гл. 59), либо мысу Делгаду, либо мысу Пуна, но, во всяком случае, находится в Восточной Африке[1215]. Если в 1484 г. португальцы действительно стали на якорь у этого мыса, то не подлежит сомнению, что они уже тогда обогнули южную оконечность Африки и проникли далеко в Индийский океан. В этом случае знакомую всем историю открытия морского пути в Индию следует существенно пересмотреть.

Однако Юсуф Камаль счел сенсационное сообщение Депре «сомнительным». Автор этих строк утверждает, что оно не только сомнительно. Его можно полностью опровергнуть, ибо оно не выдерживает критического анализа, что, видимо, и удалось доказать[1216]. Твердое заявление португальца Фернандиша, будто его соотечественники стали на якорь у мыса Прас, абсолютно не соответствует объективной истине. Автор этих строк поставил на обсуждение следующие вопросы: «Как определили португальцы в 1484 г., что они действительно находились у этого Prasum promontorium? Нет ли здесь заблуждения, и притом очень сильного заблуждения? Разве действительное расстояние от Португалии до мыса Делгаду, измеренное вдоль западного и южного побережий Африки, не в два раза больше, чем показал Вашку Фернандиш?».

Можно совершенно точно доказать, что португальский посол жестоко заблуждался, когда делал свое торжественное заявление.

Прежде всего нужно учитывать, что Фернандиш выполнял дипломатическое поручение. Он хотел добиться от папы, чтобы тот признал португальскими владениями все уже открытые земли или те, которые еще предстояло отыскать в Африке. В таких случаях, как известно, политики не слишком строго придерживаются истины и охотно утверждают больше того, что можно доказать объективными фактами. Однако мы не оспариваем bona ifides Фернандиша: 13 декабря 1485 г., когда посол сделал свое заявление, юн мог добросовестно верить, что португальские корабли достигли Prasum promontorium и бросили якорь в Индийском океане. Поскольку мы и теперь точно не знаем, где был в действительности Prasum promontorium, ясно, что отождествление этого мыса было произвольным, а потому и совершенно ошибочным.

Автор этих строк утверждает, что мнимый Prasum promontorium Фернандиша — это не что иное, как открытый Диогу Каном мыс Санта-Мария в Бенгеле или другой пункт поблизости от него. Положение этого мыса под 13°24' ю. ш., где в 1482 г. был поставлен падран (см. гл. 193), соответствует приблизительно той широте, на которой искали Птолемеев Prasum promontorium. Птолемей помещал его под 15° ю. ш., несомненно слишком далеко к югу, как и все его области, которые искали близ экватора. Мыс Делгаду, напротив, находился под 10°24' ю. ш. Тогда надеялись, что именно здесь расположена южная оконечность Африки, и поэтому могла появиться мысль об идентичности обоих мысов, а также ошибочное представление, будто Диогу Кан бросил якорь в том месте, «где начинается Аравийский залив». В такое же заблуждение впадали еще античные авторы, приписывавшие карфагенянину Ганнону, который в Западной Африке проник почти до экватора (см. т. I, гл. 12), будто он дошел «до границ Аравии»[1217]. В средневековье это заблуждение было распространено так сильно, что в XIV в. Боккаччо писал в своей книге о морях, согласно цитате, приведенной Лас-Касасом: «Западное [Ilesperiuni] море — это часть Эфиопского [Индийского] океана»[1218].

Из-за того же ошибочного представления фра Мауро на своей знаменитой карте от 1457 г. без колебаний назвал Гвинейский залив «Sinus Eihiopicus» [«Эфиопский залив»].

В 1484–1485 гг. господствовали именно такие взгляды. Это подтверждается и сообщением о пройденном пути в «900 миль», который приводит точно к мысу Санта-Мария, а также тем обстоятельством, что Диогу Кан, попав в Конго, тоже полагал, что находится вблизи Эфиопии!

С тем же заблуждением мы встречаемся позднее на глобусе от 1493 г., который был найден в Лионе и описан Авезаком[1219].

Хотя в 1493 г. картографы могли гораздо лучше, чем в 1485 г., знать о действительном положении вещей, составитель этого глобуса еще более определенно обозначает мыс Mons niger [Черпая гора], соответствующий мысу Санта-Мария, как южную оконечность Африки, то есть впадает в то же заблуждение, что и португальский посол Башку Фернандиш.

Отсюда можно без лишних рассуждений предположить, что Диогу Кан. возвратившись в 1484 г. из своего первого успешного плавания, сам выразил надежду, будто достиг Prasum promontorium Птолемея. Если же Кан сам лично не имел широкого классического образования, то такое предположение мог высказать какой-нибудь португальский ученый, а Башку Фернандиш принял его на веру. Будучи дипломатом, он слишком поспешно бросил это сенсационное утверждение на чашу весов в Риме, чтобы добиться возможно больших политических преимуществ для своей страны.

По мнению автора, совершенно неоспоримое доказательство того, что дело обстояло именно так, дает нам одно место из труда Барруша. Там, где говорится о первом плавании Кана, открытии им Конго и царства Бенуэ, мы читаем: «Король узнал от эфиопских священников и некоторых монахов, прибывших из этого царства [Эфиопии] в Иерусалим[1220] у коих он пытался получить более широкую информацию об их князьях, что страна эта лежит выше Египта, там, где он граничит с южным морем. Поэтому король и его космографы полагали на основании генеральной карты Африки Птолемея, что воздвигнутые открывателями на побережье надраны и расстояние в 250 лиг к востоку, на котором, как говорили, лежит страна властителя Огане [Огове], позволяют заключить, что это царство священника Иоанна… Король узнал также, что его корабли, продвигаясь дальше вдоль открытых берегов, неизбежно должны были достигнуть района мыса Прас, предела его страны»[1221].

Хотелось бы здесь отметить, что с географическим представлением, составленным Диогу Каном и высказанным послом Фернандишем мы встречаемся также в письме Иеронима Мюнцера португальскому королю Жуану. Ведь в этом письме говорится, очевидно с учетом результатов экспедиции Кана, что благодаря содействию короля были найдены «морские народы Эфиопии» и «море Эфиопии»! Вполне понятно, почему утверждение, будто португальские моряки в 1484 г. побывали около мыса Прас, позднее никогда больше не выдвигалось Португалией. Ведь уже в 1485/86 г. сам Диогу Кан получил доказательство того, что мыс Санта-Мария никак не может быть южной оконечностью Африки, а следовательно, это и не Prasum promontorium или расположенный поблизости от него пункт. Ведь во время своего второго плавания (гл. 195) Кан проник до 21°48' ю. ш., но так и не увидел южной оконечности Африки. Итак, это ошибочное представление было опровергнуто как раз в те дни, когда Фернандиш находился в Риме. Но в Португалии об этом узнали только в октябре 1486 г., то есть через 10 месяцев после переговоров Фернандиша в Риме. В свете этих фактов попятно, что позднее португальцы никогда не утверждали, будто они еще в 1484 г. достигли Prasum promontorium.

Итак, толкование Депре ошибочно. В 1484 г. ли один португальский корабль не продвинулся далее побережья Анголы, и общеизвестная история открытия морского пути в Индию не нуждается в исправлении.

В заключение нужно остановиться на цитированном Депре заявлении португальского посла, сделанном коллегии кардиналов 13 декабря 1485 г. Депре не сообщает, откуда он заимствовал этот текст. Автор не раз писал французскому профессору и просил его назвать источник, из которого он заимствовал свою версию переговоров с коллегией. Увы, ответа так и не последовало, хотя автор указывал, насколько важно выяснить этот вопрос.

Тогда пришлось обратиться к выдающемуся знатоку истории церкви и папства д-ру Киршу, находящемуся в Риме, и попросить его найти в архивах Ватикана оригинал упоминавшегося Депре отчета о заседании коллегии.

Кирш любезно ответил на эту просьбу (автор пользуется здесь случаем публично высказать ему свою благодарность) и заинтересовал рассматриваемой здесь проблемой лучшего знатока средневековых ватиканских актов д-ра Маркса. Последний 14 декабря 1938 г. сообщил следующее: «Об этом португальском деле я, несмотря на тщательные поиски, не нашел в архиве ровно ничего. От актов консистории 1485 г. сохранился только «liber provisionum praelatorum» [«книга рекомендаций прелатов»].

В историческом труде Кристофори о кардиналах[1222] тоже нельзя найти ничего, что могло бы подтвердить сообщение Депре.

В свете этих фактов еще труднее понять варшавское сообщение Депре. Совершенно необходимо, чтобы Депре ответил на вопрос, каким собственно источником он пользовался. До сих пор на запрос автора Депре не обмолвился ни одним словом.