Опасный привал

Глава 28

Пельмень, придерживая на голове пузырь со льдом, просипел:

– Ты, Яшка, не обижайся, Светку я выдеру.

– Я добавлю, – пообещал Колька, неловко повернулся и зашипел от боли.

Яшка, довольный жизнью, в сухой полосатой рубахе, выкинул в форточку чинарик.

– Светка тут абсолютно, совершенно то есть, ни при чем. Если бы не ваша непростительная недоверчивость к другу – ничего бы и не было.

– Так не пей и не крысятничай.

Колька, изловчившись, кинул в него тапкой, но снова охнул. В месте удара, несмотря на все йодные сетки и хороший укол обезболивающего, все опухло и пульсировало.

В палату вошла фельдшер, помятая, усталая, но прямая и хрустящая, как шапочка на седой голове.

– Н-ну? – пробасила она, подходя к Пельменю и постукивая о ладонь ложечкой. – Как наш царственный купол? У вас мощнейший череп.

Она осмотрела огромную опухоль у Андрюхи, проверила его зрачки.

– Тошнота?

– Нет.

– Пальцев сколько?

– Два.

– Жить будете. – Фельдшер перешла к Кольке. – У нас что с нашей шейкой лебединой?

Распахнув ворот рубахи, осмотрела и эту травму:

– Очень качественно, видно, что с любовью. На ночь еще новокаинчику вколем. Так, вроде бы все хорошо.

Она собралась уходить, Яшка обидчиво спросил:

– А я-то как же?

Фельдшер глянула через широкое плечо, улыбнулась:

– За вас я спокойна, вам море по колено.

– Я трезвый! – возмутился Анчутка.

– Это-то и удивительно, – подхватила медичка, – по пьяной лавчонке вы умудряетесь поломаться на ровном месте, по-трезвому – выплыть из шлюза. Задумайтесь вместе со своим зеленым змием.

В палату поскреблась Оля, ее фельдшер встретила сердечно:

– Заходи, заходи. Все намыла?

– Так точно, – доложила Гладкова, – все сияет. Коридоры чистые, ведра-тряпки убрала.

– Ну тогда заваливайся, вот как раз койка.

– Спасибо.

– Спокойной ночи. Или уж доброго утра.

Фельдшер почти выплыла из палаты, но Оля остановила:

– Погодите. А Максим?

– Ах, это. – Фельдшер медленно и сурово покачала головой: – Очень изношенный организм. Я не раз говорила: гомеопатия до добра не доведет.

Ольга хрустнула пальцами:

– Что вы говорите? Умер?!

– Ну как сказать… попытался. Прямо на операционном столе и попытался. Пулька-то в мышцу зашла, ерунда, а вот сердце дало осложнение на анестезию. Так, прекратить, – скомандовала она, – я договорилась, жить будет. Отправили в город, на клизмы-капельницы.

– Слава богу, – сказала Оля, – а как же…

– Пардон, я спать хочу, – отрезала фельдшер, – вы меня утомили. Чтобы до утра не двигаться, не чихать и не напоминать о своем существовании. Всем понятно или повторить на языке модерна?

И она выплыла из палаты.

– Ф-фу. – Пельмень скинул лед с головы, Ольга приказала:

– Положи обратно.

– Мерзну, блин. – Андрюха все кутался в кусачее одеяло и не мог согреться.

Все ж таки проваляться в ледяном подвале, на холодных же людях – после такого не скоро согреешься.

Когда удалось им доораться до власти, открыли подпол в сторожке и посветили – тут обнаружились и Аглая со свернутой шеей, и Сомнин с Колькиной финкой под ребром, и Швах без сознания, но лежал так, точно обнимал его как родного. Теперь двое – та, что пахла розами, и тот, кто думал, что можно играть на людях как на флейтах, – лежали в палате ФАПа, на одной кровати под одной простыней. Не нашлось для них ни свободных коек, ни лишнего белья. Тело Мосина – или как его по-правильному – пока не нашли.

С утра, когда фельдшер еще раз исследовала всю компанию и предписала очищать помещение, заглянул на огонек тот самый Сан Саныч в штатском, поздоровался со всеми за руку, заверил:

– Все исключительно отлично. Изначально вы были очень не правы. И зря расположились у гидротехнического сооружения. Никогда больше так не делайте, лады? Зато в итоге все разрешилось.

– Что разрешилось? – спросил Колька.

– Все, – успокоил Сан Саныч, – вы мне, конечно, попортили красивую операцию, но я не в обиде. Да.

Он вынул из кармана портсигар, протянул Яшке:

– Это тебе.

Анчутка охотно сцапал красивую вещь, хотя для порядка и посмущался:

– Мне-то за что?

– Полагается говорить: «Служу Советскому Союзу!» – заметил Сан Саныч. – Но можно и так.

– Вы извините, – деликатно начала Оля, – что вот это все значит? Почему «Служу Советскому Союзу»?

– Товарищ Гладкова, я вам всего не могу открыть.

– Это как водится, так все со мной поступают, – улыбнулась она, но без обычной злости по этому поводу.

Сан Саныч одобрил:

– И правильно. Ну а по сути – вот: вы сорвали операцию не только нам, но тем, кто имел задание спровоцировать аварию на гидроузле, как бы по естественным причинам. И так, чтобы видели эти, акулы пера с Запада.

– Это те, что на теплоходе идут? – уточнил Яшка.

– Они. Они подходят сейчас к Волге и, между нами, в полном разочаровании.

– Чем? – проворчал Колька. – Что не торчат, как дураки, посреди канала, ни туда, ни сюда?

– Ну как же, рапортовать-то не о чем. Такие бы заголовки были, ну, там, «прогнило все в Стране Советов», «колосс на мусорных ногах» и прочее.

Анчутка скривился, ну что твой критик:

– Что-то не очень.

– По их губернии сойдет, – заверил Сан Саныч, – ну и это не главное.

– Мост? – брякнул Пельмень.

– Он. Все рассчитано на регулируемый уровень воды, а не на гидроудар большой силы. Это же канал, контроль. Да, а тут волна – подмывает основания опор, грунт сложный, зыбкий, снесет леса, краны, понтоны с материалами. Всё в негодность… Это срыв сроков на многие месяцы, срыв поставок, прежде всего на восток.

Оля неуверенно поправила:

– Простите, на запад?

Сан Саныч сделал паузу, подбирая слова, подобрав, продолжил:

– Товарищ Гладкова, на запад идут вагоны для народов, обманутых Гитлером, с мирными грузами для восстановления хозяйства. А на восток направляются эшелоны грузов стратегических, для братских народов, противостоящих империализму…

Он улыбнулся:

– Да не в направлении дело. Нашим врагам все равно, с какой стороны бить, главное – попасть. В общем, вы просто устроили мордобой с местными, а на деле разворошили яму с сомами.

– Все-таки есть такое? – спросил Анчутка, гордо глядя на друзей.

– Есть. Под Ростовом-на-Дону.

– Как собаки, – вдруг сказал Пельмень.

– Какие собаки? – спросил Сан Саныч.

– Которых в воду можно кинуть. Для отвлекающего маневра.

– Ну если угодно. Да, что-то наподобие. – Он глянул на часы, снова всем пожал руки: – Выздоравливайте, товарищи. Всем спасибо.