Опасный привал

Глава 5

Увы, то ли кулемская система оврагов была сложнее, чем казалось, то ли Андрюха не все запомнил, а скорее – и то и другое, плюс богомерзкая малявка покривила душой. В общем, Овражная никак не появлялась.

Когда Пельмень в очередной раз преодолел очередную чертову балку с ручьем на дне, на него вынесло шалую козу с оборванной веревкой на шее. Глядя косыми глазами, животное некоторое время соображало, что это перед ним выросло. Из кустов кто-то тоненько вопил:

– Машка-Машка, у-у-у!

Андрюха исхитрился и, прежде чем коза сообразила делать ноги, ухватил ее за веревку. Она мемекала и пыталась ткнуть рогами, и тут как раз из трав, пыхтя, выбрался карапуз, весь в прыщах от крапивы, босой и в одних трусах.

Пельмень отдал ему веревку, тот сказал «спасибо», Андрюха спросил, где почта, тот пригласил идти за собой. Прошли минут через десять, вроде бы по тем же оврагам, где лазил Пельмень, но куда быстрее.

Улица и в самом деле была Овражная: дома стояли только по одной стороне, по другой отвесно уходил в тартарары очередной опостылевший обрыв. Почта – единственное кирпичное здание на жилой половине улицы – нарочно была отштукатурена толстым слоем, чтобы не развалилась. В то же время вывеска была чисто отмыта, лохматые цветы и ромашки цвели исправно под окнами, ручка на двери имелась.

Пельмень вошел. Внутри все было в порядке, чисто, прохладно, по-уставному пахло сургучом и чернилами. Ни пылинки на стойке, стопки бланков строго по линейке. В общем, благодать. Из общего ранжира выбивалась полненькая дамочка за стойкой – опять (Андрюха удивился) кучерявая как овца и над губой родинка. Подняла небольшие, но ужасно бойкие глазки, выдала очередью:

– Что у вас, гражданин?

– Перевод получить.

– Паспорт давайте.

Андрюха полез в карман, пошарил, полез в другой – пусто и пусто. В карманах штанов – тоже ничего. Он припомнил: да нет, паспорт брал, точно. Неужто выронил, когда одевался на ходу? Да вроде бы нет. После того как облачился окончательно, нарочно простукал по карману – была краснокожая, в точности. Пельмень бестолково шарил, а сам обливался холодным потом: ведь если потерять паспорт – это же что будет?! Не только метрики, но и вообще никаких других документов у него нет, только пропуск на работу, но он остался дома. Что ж будет-то?

Тут почтовая агентша перестала делать вид, что страшно занята и ее люди ждут – на почте кроме них двоих никого не было, – подняла глазки и, точно припоминая, переспросила:

– Рубцов?

– Да.

– Четверть часа назад вы деньги получили.

Пельмень обалдел:

– Я только что пришел!

Агентша немедленно ощетинилась:

– Не скандальте, гражданин. Предъявлен паспорт, ваша подпись стоит.

Пельмень быстро осмотрелся, ничего-никого лишнего не увидел, миролюбиво попросил:

– Может, покажете, где это я расписался?

– А вот. – Дамочка с готовностью вынула гроссбух, развернула к посетителю.

Пельмень, сокрушенно приговаривая:

– Ай, ничего не вижу, крот эдакий, это где, вы говорите? – все водил пальцем по строчкам, как бы пытаясь найти свою подпись. И, улучив момент, всей пятерней ухватился за волосы-проволоку, подтянул к себе, быстро, задушевно проговорил: – Кто деньги хапнул по моему паспорту?

Она попыталась крикнуть, Андрюха совсем легонько прижал ее носом к деревяшке стойки, пригрозил:

– Только попробуй. Нос в мозг вобью, если он есть, конечно. Ну!

– Прекратите… ай! Скажу, скажу, отпусти!

– Скажешь – отпущу. Быстро.

Агентша придушенно затараторила:

– Сенька Махалкин был, показал паспорт, Рубцов, Андрей, год рождения…

– Короче.

– Сказал: брат приехал, вечером треснули, наутро башка болит, поди, говорит, забери деньжат, ну и продолжим.

– Где его искать, Махалкина?

Та заискивающе попросила:

– Может, выпустите? Я план нарисую.

– Никаких планов! На словах, чтобы я понял. Имей в виду: не пойму – вернусь и шею сверну. Ну?

Она все прекрасно поняла, скороговоркой выдала:

– Прямо по улице, второй поворот, самая толстая, нахоженная тропинка. К райпо. Он там должен быть.

– Махалкин – он такой на морду курносый и в кепке?

– Да!

– И у его подружки на голове такое же? – уточнил Пельмень, легко дернув ее за волосы.

– Она не подружка! Она вообще ни при чем!

– Ага, как же. – Андрей не без труда выпростал пальцы из волос-проволоки, брезгливо отряхнул руку, растолковал: – Ты, зараза, по ворованному паспорту чужие деньги отдала. Так что только попробуй вякни в ментуру – я сам на тебя накатаю такой роман, зачитаешься. Усекла?

Она начала что-то куковать, но надо было торопиться, так что Пельмень только кулак показал и вышел. Освоился он в Кулеме, понял, куда идти, и в считаные минуты был уже у райпо. Вот оно что. Мелкая отправила его кругаля крутить, а ведь до почты было тогда рукой подать.

У магазина кое-кто был, но из мужиков никого, бабы и старичье. Немного народу, но и райпо невелико, так что очередь выходила хвостом на улицу. Пельмень замешкался, соображая, как поступить, – не приучен был лезть по головам старших в переполненные лабазы.

Но как раз вывалились оттуда вся эта шайка подсвинков – курчавая дрянь, курносый Махалкин и еще пара каких-то гадов. С уловом: у каждого в грязных лапах по сайке, у мелочи кудрявой – бутылка ситро и карманы топырятся, набитые каким-то добром. Пельмень отошел в сторону, чтобы сразу не заметили, и пошел за ними, потихоньку, не выпуская из виду, выжидая, когда никого вокруг не будет.

Вся шайка почесала к каналу, прошла мимо небольшой, местами гнилой пристани, потом еще дальше, где в канал обвалился добрый кусок берега. Куски бетона плюхнулись в воду, образовав что-то вроде мола и пляж – суровый, не для хлюпиков. Он весь топорщился острыми краями. Зато плиты были уже раскаленные, от них поднималось марево, так что тут было уютно.

Шпанюки, опустивши задницы на пару ровных камней, собирались попировать. Андрюха, притаившись в кустах, огляделся, убедился, что место непроходное – и уже спокойно выдвинулся. Он подошел ко всей компании, разминая пальцы, спросил:

– Ну?

Девчонка, сидевшая к нему лицом, открыла рот. Один из хомяков-вредителей, наворачивавших булки, попытался рвануть в сторону – Пельмень ухватил за шиворот, закрутил, уронил на камни. Он благоразумно притих и заскучал. Двое других налетели как шавки на медведя. Андрюха одного отпихнул – несильно, только чтоб остановить, но тот охнул, присел и пополз к приятелю.

Остался как раз борзый курносый Махалкин. Он отскочил, встал между Пельменем и девчонкой, отклячил тыл, как заправский урка, шикарно светанул ножиком. Андрей свистнул:

– Эй, овца.

– Сам овца, – огрызнулась та, – что?

– Паспорт и деньги на базу.

– Прям ща, – отозвалась девчонка и выдала неприличный звук.

– Как не стыдно, а еще гражданка. – Андрюха сделал еще шаг, и Сенька ринулся вперед, размахивая тощими ручонками.

Пельмень привычно ушел с линии атаки – мелкий на разгоне пролетел мимо, открыв путь к защищаемой зазнобе. Опомнился, ринулся снова – Андрей снова увернулся и снова ухватил дурачка за поросячью мордочку. Тот заорал, размахивая своим дурацким ножиком, пытался пинаться. Андрей чуть ослабил локоть, мелкий агрессор качнулся вперед, Пельмень перехватил его кисть и резко заломил. Нож звякнул о камни, девчонка дернулась к нему, Пельмень наступил на железку ногой, предупредил:

– Не балуй. Ксиву и бабки. Или ему ручку бантом завяжу.

Девчонка блохой прыгнула на камень, нависающий над водой, выдернула из-за пазухи паспорт:

– Пусти его! А то выброшу.

– Поплывешь доставать, – растолковал Пельмень и чуть надавил. Сенька заорал, сперва басом, потом пустил петуха.

Девчонка сдалась:

– Нате. – И пошла к нему, протягивая паспорт.

– Стой, – приказал Пельмень, – деньги туда же вложи. Восемьдесят рублей.

– Там полтинник всего был! – крикнула она и засмущалась.

Те двое, отлепившись от камней, повытаскивали из своих карманов деньги, Махалкина Андрей сам обыскал. За малой толикой все полсотни были на месте.

– Вот и ладненько, – одобрил Пельмень.

Махалкин, растирая ручонку, изрыгнул какую-то гадость, Пельмень пригрозил прополоскать рот с мылом. После чего милостиво позволил:

– Ша, мелочь. Что украли – жрите, не подавитесь. Еще раз попадетесь – пеняйте на себя.