По счастливой случайности

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

НАТАНИЭЛЬ

Остров Тайби, Джорджия

Июнь 2014 г.

— Семь очков, угловая луза, — крикнул я, откидывая кепку назад, прежде чем наклониться над бильярдным столом и сделать третий удар подряд.

— Черт возьми, Фелан, — пробормотал Роуэлл, когда наши друзья разразились хохотом, а вокруг меня поднялись бутылки. — Ты что, должен был вот так наброситься на меня?

— Эй, это ты подтолкнул меня к игре... — ухмылка приподняла уголок моего рта, когда я окинул взглядом столик в углу, который мы заняли в нашем любимом пляжном баре на острове Тайби. Рядом было еще три столика, танцпол, на котором, казалось всегда был песок, и барная стойка, открытая океанскому бризу, который спасал летом в Джорджии даже в десять вечера... — Три, боковая луза... — я пригубил напиток, когда ритм сменился в несносно громких колонках позади меня, и по оглушительному визгу я мог только догадываться, что на сцену вышла группа женщин. Хотя с выбором музыки не поспоришь «Miss Jackson» не была моей любимой песней «Panic! at the Disco», но она играла. Любимая? Это была «Northern Downpour», которая стала последней песней, которую я прослушал перед посадкой на рейс 826. Черт, почему я только что подумал об этом? Вспышки захватывающих дух карих глаз вторглись в мою память, как и в мои сны за последние два с половиной года.

Изабо.

— Вот еще двадцать... — Роуэлл прислонился спиной к стене, явно смирившись с тем, что после этой игры его кошелек станет немного легче.

— Ты собираешься проявить к нему немного милосердия? — спросил Торрес, проводя рукой по своим темным, короткостриженым волосам, пока я осматривал стол. После двух лет службы в одном взводе, один из которых я провел в одной комнате с ним, он стал для меня самым близким другом.

— Как черт возьми я это делаю? — я сделал еще один удар. — Шесть шаров, угловая луза... — и вот еще одна двадцатка Роуэлла. — Хочешь, ставить поменьше? — спросил я Роуэлла через плечо.

— Я думал, ты фермер из Иллинойса... — он оглядел остальных членов нашего взвода, пришедших сегодня вечером. — Кто-нибудь еще знает, что он акула бильярда? — все покачали головами.

— Он настоящий болтун, — Торрес рассмеялся и сделал еще один глоток пива.

— Черт, — заметил Фитц, наклонившись вбок, чтобы видеть меня, пока я изучал стол. Я немного переборщил с вращением и оставил себе хреновый угол для одного шара. — Почти уверен, что все женское общество просто повалилось на пол.

Почти все парни в моем взводе повернули головы, но это меня не удивило. Сегодня вечером только мы, одинокие парни. Большинство женатых мужчин предпочли провести последние выходные перед отправкой в армию со своими семьями.

— Это девичник, — сказал Торрес, и медленная улыбка расплылась по его лицу, когда я переместился на другую сторону стола, чтобы лучше видеть. В поле зрения появилась группа женщин в ярких розовых майках, окружавших одну в белой с легкой вуалью.

Да, это был девичник, точно.

— Ты бы мне помог, если бы сумел убрать с дороги свои яйца, Роуэлл, — сказал я, низко наклонившись, чтобы сосредоточиться.

Роуэлл хрюкнул в ответ.

Я поднял взгляд, когда ближайшая женщина на танцполе закружилась, подняв руки, распустив светлые волосы, танцуя под припев.

Я лишь мельком взглянул на нее, но мое сердце заколотилось, а хватка ослабла, и я пропустил удар. Шар от кия покатился по зеленому войлоку, и я вздрогнул.

— Полагаю, твоя удача должна была когда-нибудь закончиться, — рассмеялся Роуэлл, в то время, пока я стоял, сосредоточенно сканируя танцпол.

Это была не она. Край танцпола занимала другая блондинка. Или это была та же самая блондинка? Неужели моя голова сыграла со мной злую шутку? Может, дело в музыке? В том, как она заставила воспоминания вспыхнуть вновь? Не может быть, чтобы это была она.

Но всплеск адреналина в моих жилах кричал, что так оно и есть. Я бросил свою бильярдную палку в того, кто был ближе всех, и двинулся с места.

— Фелан! — крикнул Фитц, но я уже был в гуще танцпола, даже не успев ответить.

Стробоскоп включился, когда песня сменилась, и лица вокруг меня расплылись, когда я повернулся налево, потом направо, потом снова налево, пытаясь разглядеть черты всех танцующих рядом со мной девушек в розовых майках в мгновенных вспышках света. Их было шесть... нет, семь. И ни одна из них не была ею.

Черт. Неужели я схожу с ума? Я видел всякое дерьмо во время службы, и не то, чтобы авиакатастрофа не повредила мне голову так, что я старался не задумываться, но галлюцинации? Я же не был настолько не в себе, верно?

— Ты в порядке? — спросил Торрес, подойдя слева от меня, когда я стоял посреди танцпола.

— Мне показалось, что я кого-то видел.

Та женщина была брюнеткой. Та была рыжей. Блондинка. Не та улыбка. Не те глаза.

— Очевидно. Ты удрал, как будто твоя задница горит.

— Боишься, что я обчищу тебя, когда настанет моя очередь? — спросил Роуэлл справа от меня, но, несмотря на его дерьмовый тон, в его глазах читался обеспокоенный взгляд.

Словно по воле судьбы или какой-то другой столь же удачной силы, толпа расступилась на мгновение, но это было все, что мне нужно. У барной стойки стояла Изабо, мать ее, Астор. Она заправила волосы за ухо, открыв мне полный вид на свой профиль, и мое сердце подпрыгнуло от радости.

— Есть дела поважнее, — сказал я Роуэллу, едва удостоив его взглядом, прежде чем пройти сквозь толпу.

— Важнее, чем выиграть сто шестьдесят баксов? — крикнул он сквозь музыку.

— Я проиграл! — крикнул я через плечо. — Деньги твои!

Толпа снова собралась, все прыгали в ритм музыке, а я пробирался сквозь танцующих, пока не оказался на другом конце зала. Невеста присоединилась к Иззи у края барной стойки, и буря эмоций охватила меня, когда я занял место напротив нее, где мог видеть все ее лицо. Я открыл рот раз, потом два, но так и не смог придумать, что сказать. Были все шансы, что она меня не вспомнит, не с таким сотрясением мозга. И как бы часто я ни думал о ней, как бы ни мечтал о ней, я ни разу не позволил себе даже представить, что увижу ее снова, и что скажу, если увижу. Иззи внимательно смотрела в противоположную сторону, пытаясь поймать бармена, но невеста бросила взгляд в мою сторону, а затем подняла бровь, заметив, что я смотрю на ее подругу. Пора говорить, пока невеста не обвинила меня в подглядывании, а это уже было чертовски неловко.

— Ты, наверное, снилась мне миллион раз, — сказал я достаточно громко, чтобы меня было слышно за музыкой.

Остроумно, Нейт. Очень остроумно.

Иззи закатила глаза, даже не посмотрев в мою сторону.

— Она не заинтересована, — невеста наклонилась в мою сторону, загораживая Иззи, и качая головой. — Поверь мне, она только что вышла из дерьмовых отношений, и ты тоже не заинтересован.

— Поверь мне, она заинтересована, — я улыбнулся. Надо отдать должное верным друзьям.

Иззи насмешливо хмыкнула и еще больше отвернула голову, намеренно игнорируя меня. Она была такой же красивой, даже еще красивее, чем я ее помнил, в баре, полном мальчишек из студенческого братства на летних каникулах и солдат, готовящихся к отправке. Я даже представить себе не мог, сколько раз к ней приставали сегодня вечером.

— Что ты можешь знать о том, что ее интересует? — невеста сверкнула слегка остекленевшими глазами. — У нас девичник. Так что просто возвращайся в то... — она жестом указала на простую черную футболку, обтягивающую мой торс, — спортзал, из которого ты вылез.

— Ты мне нравишься, — сказал я невесте, а затем облокотился на стойку, чтобы видеть Иззи.

— И я знаю, что она любит читать и ненавидит летать.

Иззи напряглась, ее взгляд переместился, но она по-прежнему не смотрела на меня.

— Случайная догадка, — хмыкнула невеста, скрещивая руки.

— Я знаю, что у нее аллергия на пенициллин, — продолжил я, — глаза Иззи расширились, когда она медленно повернулась в мою сторону.

— И она держит в сумочке тайленол и антибактериальную мазь.

Взгляд Иззи встретился с моим, ее великолепные карие глаза вспыхнули от узнавания, а губы разошлись. Она выглядела такой же потрясенной, как и я.

— О, и у нее положительная группа крови, — моя улыбка стала шире. — Я ничего не забыл?

Она обошла невесту, и у меня перехватило дыхание, когда она подошла ближе.

— Натаниэль Фелан?

— Привет, Изабо Астор.

Она закричала и бросилась на меня, обхватив руками за шею. Я легко поймал ее, провел руками по ее спине и крепко обнял. Забудьте о неловкости. Это было похоже на возвращение домой. В последний раз я чувствовал такое облегчение, такое единение с собой в тот момент, когда мы добрались до берега после крушения.

— У меня твой рюкзак, — сказала она, отстраняясь и изучая мое лицо, словно искала шрам, который скрывала моя кепка.

— Что? — я поставил ее на ноги и с усилием заставил себя опустить свои руки.

— Твой рюкзак, — она сверкнула улыбкой, и у меня сжалось сердце. Черт, я и представить себе не мог ту мгновенную связь, которую почувствовал с ней в самолете. Она была слишком реальной и ярко сияла у меня перед глазами. — Авиакомпания прислала его мне, потому что ты сидел на моем месте.

— Не может быть... — мои брови взлетели к потолку.

Она кивнула, ее ухмылка была такой же широкой, как и моя.

— У меня твоя толстовка и твой iPod, не могу поверить, что ты действительно положил его в пакет с замком, но это сработало. Когда он включился, моя челюсть два не упала на пол. Конечно, у меня их с собой нет, они у меня в квартире в Вашингтоне, но я не знаю, в какой коробке они лежат, потому что у меня даже не было времени распаковать вещи между выпускным, переездом и девичником Марго, — пробормотала она, стараясь, чтобы ее услышали сквозь музыку.

Она все еще разговаривала, и не было ничего лучше в мире.

— Черт возьми, это и есть тот самый парень из самолета? — спросила невеста Марго, уставившись на меня так, будто увидела привидение.

— Да! — кивнула Иззи. — Ты можешь в это поверить? Нейт, это Марго. Марго, это Нейт, — она протянула руку через локоть Марго. — Она была со мной, когда я достала рюкзак.

— Привет, Марго, — мне удалось оторвать взгляд от Иззи достаточно надолго, чтобы кивнуть невесте.

— Привет, парень-самолет! — она чмокнула Иззи в щеку. — Если я тебе понадоблюсь, я буду на танцполе! — подняв руки, она побежала обратно к остальным подружкам невесты.

Мы с Иззи стояли там, вокруг нас играла музыка, и мы смотрели друг на друга.

— Хочешь выпить? — спросил я, внезапно вспомнив, что она не просто так оказалась в баре.

Она кивнула, и мы оба повернулись обратно к бару, наши руки скрестились, когда я поднял правую руку, чтобы подать знак бармену. Черт, мне как будто снова было шестнадцать, так быстро это невинное прикосновение пронзило меня насквозь.

— Ты тоже не пьешь? — спросила она, когда я расплатился за содовую.

— Я уже выпил парочку, — пожал я плечами. Не было ни малейшего шанса, что мне удастся отупеть хоть на секунду, когда я снова увидел ее. — Хочешь занять столик на улице?

— Конечно.

Мы пробрались сквозь толпу в баре к пляжному патио, где заняли один из двухместных столиков с высокими бортиками у края. Затем мы снова уставились друг на друга, на этот раз в относительной тишине.

— Как здесь хорошо, — сказала она.

— Ты хорошо выглядишь, — одновременно сказал я.

Мы оба улыбнулись.

— Спасибо, но это, наверное, просто потому, что у меня нет внутреннего кровотечения, — игриво пожала она плечами.

— Ты выглядела немного бледной в течение минуты, — я улыбнулся и сделал глоток колы.

— Я ничего не помню после того, как добралась до берега реки, — тихо сказала она, вытирая конденсат со своего стакана.

— Ну... — я нахмурил брови. — Ты клялась мне в вечной любви и преданности. Ты обещала, что у нас будет трое детей и все такое... — черт, трудно было сохранять прямое выражение лица. Она даже не старалась, ее глаза плясали в мягком наружном освещении.

— Очень смешно.

Я глубоко вздохнул, перебирая в памяти воспоминания о том дне. Все это было так невероятно сюрреалистично.

— Я дотащил тебя до дерева, чтобы ты могла сесть, — начал я, а потом рассказал ей все, что смог вспомнить.

— Ты спас мне жизнь, — сказала она, когда я перешел к рассказу о скорой помощи.

— Не-а. Технически это были парамедики.

— Вот ты где! — закричал Фитц, проходя через патио. — Ты исчез, — он взглянул на одежду Иззи, — с одной из подружек невесты.

— Иззи, это Фитц, — я взял напиток.

Иззи протянула руку, и Фитц пожал ее.

— Привет, Фитц. Я Изабо Астор. Жена Нейта.

Я захлопнул рот рукой, чтобы не выплеснуть колу на стол.

— Его жена? — Фитц поднял на меня брови. — А Джастин и Джулиан знают об этом, ведь они его лучшие друзья?

Роуэлл и Торрес определенно не знали, что я соврал, чтобы попасть в машину скорой помощи ради девушки.

— Согласно моей медицинской карте, — сказала Иззи со смехом, который пробудил все эмоции в моем теле, даже те, которые я изо всех сил старалась заглушить, когда мы отправлялись на службу.

Каким-то образом мне удалось сглотнуть, не выставляя себя в дурацком свете.

— Я думал, ты сказала, что ничего не помнишь.

— Мне сказала сестра, — она откинулась на спинку кресла.

— Твоя сестра сказала тебе, что ты замужем? — спросил Фитц, опираясь локтями на стол.

— Пожалуйста, продолжай. Фелан почти ничего о себе не рассказывает.

— Я солгал парамедикам, чтобы попасть в машину скорой помощи вместе с ней, — объяснил я.

— После авиакатастрофы, — закончила Иззи. — Мы сидели рядом друг с другом, когда самолет упал.

Фитц мотнул головой в мою сторону.

— Ты попал в чертову авиакатастрофу?

Я пожал плечами.

— Как, по-твоему, он получил... — Иззи перегнулась через стол, доставая мою кепку, и я наклонил голову, чтобы она могла ее взять. Одной рукой она сняла кепку, а другой откинула короткие пряди моих волос, несомненно, показав Фитцу шрам, который он видел много раз за последние два года. — Это? Я знала, что у тебя будет шрам!

— Одиннадцать швов, — сказал я ей.

— Ты получил этот шрам в авиакатастрофе? — голос Фитца надломился.

— Да, — сказала Иззи, возвращая кепку на место, прежде чем сесть.

— Я думал, мы друзья! — он схватился за грудь.

— Так и есть, — заверил я его.

— Друзья рассказывают друзьям, когда попадают в авиакатастрофы, — прочитал он лекцию.

— Торрес знает, — я снова пожал плечами.

— Ладно, теперь это просто больно... — он стал мелодраматичным, пошатываясь, как будто я его ранил. — Ты рассказал Торресу, но не остальным?

— Может, я приберег эту историю.

— Для чего? Для этой службы?

— Этой службы? — спросила Иззи, и от беспокойства в ее глазах у меня сжалась грудь. Никто не беспокоился обо мне, кроме мамы. Настроение сразу же изменилось.

— Да, — я кивнул. — Мы скоро уезжаем.

— Когда? — две маленькие морщинки появились между ее бровями.

— Очень скоро. Уже послезавтра.

Фитц прочистил горло.

— Что ж, я собираюсь вернуться назад в дом, чтобы посмотреть, как Роуэлл выбивает дерьмо из Торреса. Рад был познакомиться с вами, миссис Фелан.

— Технически он — мистер Астор, — поправила она его с улыбкой, которая не доходила до глаз.

— Не удивлен. Он хороший парень. Всегда был настоящим феминистом, — Фитц похлопал меня по плечу и направился внутрь.

На мгновение шум разбивающихся волн перекрыл музыку из бара.

— Можешь сказать, куда ты едешь? — спросила она.

— Афганистан, — это было во всех новостях, так что я не нарушаю режим секретности.

Ее лицо опустилось.

— И ты уже был там однажды?

Я кивнул.

— Мы вернулись чуть меньше года назад, но я присоединился к подразделению немного позже и ушел немного раньше, так что я не был там полный срок... Самодельное взрывное устройство закончило ту командировку для меня на месяц раньше, но по крайней мере я остался жив.

— И ты собираешься вернуться? — ее глаза вспыхнули. — Разве это справедливо?

— Справедливость — это не то слово, которое подходит к военной жизни, — я переместил свой вес.

— Вот что ты здесь делаешь, да? — она жестом указала на бар. — Отдыхаешь перед отъездом?

— Да. Мы разместились в Хантере. Это примерно в получасе езды отсюда, — я воспользовался очевидной возможностью сменить тему. — А ты живешь в Вашингтоне, но приехала на девичник?

— Я только что переехала в Вашингтон, чтобы поступить на юридический факультет.

Я посчитал, и ничего не сходится.

— Разве ты не должна быть выпускницей в этом году?

Она пожала плечами, как будто в этом нет ничего страшного, но потом отвела взгляд, на секунду задержавшись на своей газировке, и я понял, что так оно и есть, причем не в лучшем смысле.

— В любом случае, Марго из Саванны, и она хотела, чтобы девичник прошел недалеко от ее сестер, поскольку свадьба состоится в Сиракузах в следующем месяце. Мы улетаем завтра утром.

— И так получилось, что мы оказались в одном месте в одно время на целых двенадцать часов, — я не переставал смотреть на нее, стараясь запомнить каждую деталь ее прекрасного лица. То тут, то там происходили едва заметные изменения, вызванные двумя с половиной годами, но она выглядела именно так, как я ее запомнил. — Поговорим о совпадениях.

— Случайность, — сказала она с улыбкой, которая дошла прямо до моего члена. В любом другом месте и в любое другое время я бы пригласил ее на свидание. Но она жила более чем в пятистах милях от меня, а я был в командировке.

— Я не хотел тебя бросать... — слова вырвались сами собой.

Ее глаза расширились.

— В больнице, — уточнил я. — Я хотел остаться, пока ты не очнешься, чтобы знать, что ты выкарабкалась. Но за мной пришли.

— Серена сказала мне, — она вздохнула. — Я не могла вспомнить твое имя. Все было немного расплывчато из-за сотрясения мозга. В больничной карте было написано «Натаниэль», кстати, твой почерк ужасен, а потом нашелся твой рюкзак, и под этим маленьким лоскутком было написано «Н. Фелан». Авиакомпания не дала контактную информацию, а ты... тебя нет в Интернете. Никаких социальных сетей. Ничего. Я искала.

— Не люблю, когда случайные люди смотрят фильм о моей жизни, — она искала меня. Меня. Парня, чьи родители даже не потрудились прийти на мой выпускной из базовой школы или школы рейнджеров, не то, чтобы я винил в этом маму.

— У тебя хотя бы есть телефон? — она изогнула одну бровь.

Я сдвинулся в сторону и достал телефон из заднего кармана, протягивая его через стол в качестве доказательства. Она поймала его и улыбнулась, нажав на кнопку «Сообщения». Улыбка озарила ее, и она постучала по нему пальцем.

— Вот так... — она протянула его обратно. — Я написала себе сообщение, так я хотя бы смогу узнать твой адрес, чтобы вернуть твои вещи. И мы можем поговорить о твоих музыкальных предпочтениях.

— Оставь себе вещи. У тебя проблемы с «Panic! at the Disco»? — спросил я, убирая телефон обратно в карман.

— Нет, вообще-то. Это одна группа, на которую ты меня подсадил, но «Radiohead»? «Pearl Jam»? Ты когда-нибудь покидал девяностые? — поддразнила она.

— Эй, половина музыки на этом iPod из этого века. Кажется? — я нахмурил брови. — Черт, я не могу вспомнить.

— А я помню. Я могу назвать каждую песню, — она отпила глоток.

— И сейчас можешь? — черт, как приятно улыбаться, и не фальшиво, а по-настоящему, искренне. Это было единственное, что я забыл о ней — как легко было разговаривать с ней в те минуты, когда мы задержались на земле.

Она подняла первый палец вверх.

— «Panic! at the Disco», «Northern Downpour», — она подняла второй палец. — «Radiohead», «Creep», — начала она, а потом потрясла меня до глубины души, назвав все до единой песни.

— И какая из них была твоей любимой? — спросил я.

— «Northern Downpour», — она улыбнулась. — Я помню, ты тоже так делал. Задавал вопросы, чтобы отвлечь меня.

— Может, я просто пытался узнать тебя получше.

— Отлично. Тогда это взаимно. Какая из них твоя любимая?

— Та же самая, как ни странно, «Northern Downpour».

Следующие несколько часов мы провели там, разговаривая о музыке и книгах. Она рассказала мне о том, как прошла учеба в колледже, а я поведал ей о занятиях, которые мне удалось пройти за тот год, что мы не были на службе. Я отклонял все вопросы об увольнении, но не потому, что она не заслуживала взаимности, когда делилась подробностями своей жизни, а потому, что не хотел, чтобы тот дерьмовый год отнял у меня хотя бы секунду времени, проведенного с ней. Часы проходили с такой легкостью, словно это было обычное дело, и когда все были готовы уходить — все, кроме нас, нам каким-то образом удалось попрощаться. Я крепко обнял ее, девушку, с которой я пережил невозможное, девушку, за которую я бы отдал правую руку, чтобы у нас действительно был шанс.

— Лети завтра осторожно, хорошо? Меня не будет рядом, чтобы вытащить тебя через аварийный выход.

— Я постараюсь сделать все возможное, — она вздохнула, обняла меня, прижимаясь ко мне и все в этом мире стало таким правильным.

— Не умирай там.

— Я постараюсь, — я положил подбородок на ее макушку и закрыл глаза, вдыхая аромат соленого воздуха, лимонов и духов, которые я не мог определить, но никогда не забуду.

Казалось, что она вернула мне тот недостающий кусочек, о котором я узнал, когда увидел ее сегодня вечером, пока она уходила со своими подружками, направляясь к дому, о котором она мне говорила раньше. Она уже почти скрылась из виду, когда Торрес и Роуэлл, оплатив свои счета, вышли из бара.

— Чувак! — воскликнул Фитц. — Вы, ребята, пропустили девушку, потерпевшую крушение самолета!

— Что? — Торрес взглянул на мое лицо, а затем проследил за моим взглядом. — Это была Иззи?

Я смотрел, пока она не свернула за угол.

— Ни хрена себе? — глаза Торреса широко раскрылись. — Я пропустил встречу с единственной и неповторимой Изабо? Я видел тебя во внутреннем дворике, но не хотел мешать, вдруг ты пристаешь к... — он покачал головой. — Это была серьезно она?

— Серьезно, — я кивнул.

— Что за чертова авиакатастрофа? — спросил Роуэлл, и мы направились к машине.

Я рассказал им эту историю, пока я вез половину их задниц обратно на пост, а Фитц вез остальных. В ту ночь мне потребовалось несколько часов, чтобы уснуть, и как только я это сделал, мне приснилась она. Никакого самолета. Никакой реки. Никаких машин скорой помощи. Только она. На следующее утро, когда я закончил пробежку, зазвонил телефон, я не узнал код города, но ответил, задыхаясь от только что пройденных девяти миль.

— Алло?

— Нейт?

Улыбка на моем лице появилась мгновенно.

— Иззи?

— Да, — она нервно рассмеялась. — Слушай, ты ведь не уезжаешь сегодня?

— Нет, — я уставился на коробки в своей казарме, уже упакованных для хранения. — А что? Все в порядке? — жонглируя телефоном, я снял футболку и бросил ее в стопку белья, которую собирался постирать сегодня вечером.

— Я не успела на самолет.