Последний свет

ТРИДЦАТЬ ДВА

До петли я добрался за два часа, что оказалось намного быстрее, чем я ожидал.

Я бросил рюкзак и отлепил футболку от спины, пытаясь облегчить зуд от укусов чиггеров. Затем откинул мокрые слипшиеся волосы со лба и медленно двинулся вперёд, приклад в плече. Приблизившись к дороге, я поставил винтовку на предохранитель и опустился на лесную подстилку. Используя локти и носки «Тимберлендов», я подтянулся к опушке. Винтовка лежала вдоль правой стороны тела, я двигал её вместе с собой, зная, что с надёжно включённым предохранителем случайного выстрела не будет.

Вода от вчерашнего дождя заполнила выбоины и рытвины на асфальте, небо всё ещё было хмурым. Разношёрстная компания чёрных, серых и тёмно-серых туч нависала надо мной, когда я смотрел и слушал. Если у парней есть мозги, они выставят заслоны вдоль дорог, чтобы выяснить, кто выйдет из леса. Даже если так, у меня был азимут, которого я должен был придерживаться.

Проползя вперёд ещё немного, так что моя голова оказалась среди листвы, я не увидел ничего впереди справа, кроме самой дороги, исчезающей за пологим поворотом. Я повернул голову в другую сторону.

Не дальше сорока метров стоял один из джипов из дома — блестящий чёрный Land Cruiser, направленный ко мне, припаркованный на моей стороне дороги. Прислонившись к капоту, стоял мужчина с М-16 в руках, наблюдая за обеими сторонами поворота. Ему было лет двадцать, на нём были джинсы, жёлтая футболка и кроссовки, выглядел он разгорячённым и скучающим.

Моё сердце заколотилось. Машина была моим быстрым выходом отсюда, но есть ли у этого человека дружки? Расставлены ли они с интервалами вдоль дороги, или он стоит на посту, готовый свистнуть остальных, если что-то увидит, пока они спокойно курят за машиной?

Только один способ это выяснить. Я медленно пополз назад, в лес, наконец встал на четвереньки, затем подполз к рюкзаку. Взвалив его на плечи, я снял винтовку с предохранителя и медленно двинулся к машине, идя параллельно дороге, приклад в плече, глаза и уши на полную мощность. Каждый раз, когда моя нога касалась лесной подстилки и мой вес раздавливал листья, звук казался мне в сотню раз громче, чем был на самом деле. Каждый раз, когда птица взлетала, я замирал на полпути, как статуя.

Двадцать мучительных минут спустя меня снова остановили. С другой стороны зелёной стены раздался звук его оружия, ударившегося о борт Land Cruiser. Казалось, он был чуть впереди и немного справа от меня, но не дальше восьми метров.

Минуту или две я стоял и слушал. Не было ни разговоров, ни радиопереговоров, только звук его кашля и того, как он выплёвывает мокроту на асфальт. Затем раздался звук сминаемого металла. Он стоял на крыше или капоте.

Я хотел быть на одной линии с машиной, поэтому продвинулся ещё немного дальше. Затем, как DVD в замедленной съёмке, я опустился на колени и поставил винтовку на предохранитель, едва слышный металлический щелчок прозвучал в моей голове, как удар двух молотков. Наконец я положил винтовку и снял рюкзак, одну лямку за другой, постоянно глядя в сторону машины, зная, что если я продвинусь вперёд всего на два метра, то окажусь в поле зрения моего нового лучшего друга и его М-16.

Когда рюкзак оказался на земле, я прислонил винтовку к нему стволом вверх, чтобы её легче было найти. К чёрту пристрелку, сейчас она мне не нужна. Затем, очень медленно и обдуманно, я вытащил мачете. Лезвие зазвучало, как будто скользило по точильному камню, а не просто мимо алюминиевого края брезентовых ножен.

Снова опустившись на живот и сжимая мачете в правой руке, я осторожно подполз вперёд на носках и локтях, пытаясь контролировать сбивчивое дыхание и вытирая Дит из глаз.

Я приблизился к опушке леса примерно в пяти метрах от машины. Я мог видеть ближайшее переднее колесо, его хромированные диски были покрыты грязью в центре большой мокрой блестящей шины.

Я подполз ещё немного, так медленно, что ленивец показался бы Линфордом Кристи. Ещё пара метров — и стали видны нижние части дверей и переднее крыло, но в промежутке между ними и травой я не увидел ног. Может, он сидел внутри, может, как намекал звук сминаемого металла, он стоял на крыше. Мои глаза напряглись до предела, пытаясь заглянуть вверх. Я услышал, как он откашлял мокроту и сплюнул; он точно был снаружи, точно где-то там, наверху.

Я отсчитал шестьдесят секунд, прежде чем снова двинуться. Он скоро меня услышит. Я даже не хотел сглатывать: я был так близко, что мог дотянуться до колеса.

Я всё ещё не видел его, но он был надо мной, сидел на капоте, и его пятки начали ритмично бить по дальнему от меня крылу. Должно быть, он сидел лицом к дороге.

Я знал, что нужно делать, но мне нужно было настроиться. Никогда нелегко нападать на кого-то так. Там, наверху, была неизведанная территория, и когда я окажусь там, я должен быстро реагировать на то, что увижу. Что, если в машине был ещё один парень, спавший? Что, если он уже услышал меня и просто ждал, когда я появлюсь?

Следующие тридцать секунд я подбадривал себя, пока комары вились вокруг моего лица. Я проверил, что правильно держу мачете, с хорошим firm grip, и что лезвие обращено в нужную сторону. Сделав последний глубокий вдох, я вскочил на ноги.

Он сидел на противоположном крыле спиной ко мне, оружие лежало на капоте слева от него. Он услышал меня, но было уже поздно поворачиваться. Я уже прыгал к нему, мои бёдра ударились о край капота, ноги взлетели в воздух. Моя правая рука взметнулась и вдавила мачете ему в шею; левой я схватил тупой край лезвия и потянул, стараясь притянуть его голову к своей груди.

М-16 заскрежетал по кузову, когда он откинулся назад вместе со мной, моё тело начало стаскивать нас обоих на землю, его ноги дёргались, тело извивалось. Его руки поднялись, чтобы схватить меня за запястья, пытаясь оторвать мачете, и раздался крик. Я прижал его голову к своей груди и приготовился упасть спиной с машины. Воздух вышибло из меня, когда моя спина ударилась о землю, и он приземлился сверху, и мы оба закричали от боли.

Его руки обхватили мачете, и он извивался, как безумный, лягаясь во все стороны, ударяясь о колесо и крыло. Я раздвинул ноги и обхватил его за талию, зажав ступни между его ног, затем изогнул бёдра в воздухе и выпятил грудь, стараясь растянуть его, продолжая давить мачете на шею. Я придвинул голову к его левому уху.

— Т-с-с-с!

Я чувствовал лезвие мачете в складках его кожи. Оно, должно быть, немного проникло ему в шею; я почувствовал тёплую кровь на руках. Я снова зашипел на него, и он наконец, кажется, понял.

Продолжая держать бёдра выпрямленными, я изогнул его над собой дугой. Он перестал двигаться, если не считать груди, которая вздымалась вверх и вниз. Я всё ещё чувствовал его руки на своих, сжимающие лезвие, но он больше не сопротивлялся. Я продолжал шипеть ему в ухо.

Он ничего не говорил и не делал, пока я заставлял его наклониться вправо, оттягивая лезвие назад, бормоча: «Давай, переворачивайся, переворачивайся», не зная, понимает ли он меня вообще. Вскоре моя грудь оказалась на его голове, прижимая его лицо к листовому опаду, и я смог оглянуться в поисках М-16. Он был недалеко; я поддел ногой ремень и подтянул его к себе. Предохранитель был включён, что хорошо: это означало, что оружие было готово к бою, в патроннике есть патрон, потому что иначе предохранитель не включишь. Вряд ли я смог бы угрожать ему, если бы он знал, что оружие не готово к стрельбе.

Из его ноздрей раздалось фырканье, когда они заполнились слизью от шока, а движение его груди заставляло меня чувствовать, будто я на батуте. Я всё ещё держал одну ногу обхватившей его и чувствовал вес его бёдер на своём колене в грязи. Важно было, что, кроме его дыхания, он был неподвижен — именно так я вёл бы себя в этой ситуации, потому что, как и он, я хотел бы выйти из неё живым.

Я освободил ногу, продолжая давить мачете на шею, и, как только освободился, левой рукой схватил М-16. Затем, всё ещё удерживая лезвие у его шеи, я медленно встал, продолжая шипеть, пока не навис над ним и не смог убрать лезвие.

Он точно знал, что происходит, и поступил правильно, оставаясь абсолютно неподвижным, его лицо морщилось от боли, когда лезвие скользило по шее. Порез был неглубоким. Освободившись, я отпрыгнул назад и навёл на него М-16 уже только левой рукой.

Я тихо заговорил:

— Здравствуй.

Его глаза встретились с моими, полные страха. Я поднёс мачете к губам и снова шикнул на него, кивком веля подняться на ноги. Он очень медленно подчинился, держа руки поднятыми, даже когда я начал вести его в джунгли, обратно к своему снаряжению. На это уходило время, которого у меня было не слишком много, потому что в любую минуту могла подъехать остальная группа, но мне нужно было забрать винтовку Керри.

Мы добрались до места с рюкзаком, и я заставил его лечь лицом вниз, пока поспешно закидывал на плечо винтовку «Мосина» и убирал мачете в ножны. Я оттянул курок М-16, просто чтобы убедиться, что в патроннике есть патрон, и что мы оба не облажались.

Он смотрел на меня, напрягая глаза до упора влево. Он нервничал, думая, что его в любую минуту ждёт свидание с 5,56-миллиметровой пулей.

Я улыбнулся.

— Говоришь по-английски?

Он нервно покачал головой, когда я сделал несколько шагов к нему.

— Cómo estás?

Он кивнул дрожа, пока я закидывал рюкзак.

— Bien, bien.

Я поднял большой палец вверх и улыбнулся.

— Хорошо, хорошо.

Я хотел немного успокоить его. Люди, которые думают, что им нечего терять, могут быть непредсказуемы, но если он думал, что останется жив, он сделает, как ему скажут.

Я не был уверен, что делать с этим парнем. Я не хотел его убивать, потому что это могло привлечь шум, а времени связывать его как следует не было. Я не хотел брать его с собой, но выбора не было. Я не мог просто отпустить его на волю — не так близко от дома. Я дёрнул головой.

— Vamos, vamos.

Он встал на ноги, и я указал на Land Cruiser с М-16 в руке.

— Camión, vamos, camión.

Это был не слишком беглый испанский, но он уловил мою мысль, и мы двинулись.

У машины всё было просто: я засунул рюкзак и винтовку в заднюю часть, затем втиснул его в пространство для ног на пассажирском сиденье, сунув дуло М-16 ему в рубашку и положив его себе на колени. Предохранитель стоял на автоматическом режиме, мой правый указательный палец был на спусковом крючке. Он уловил сообщение: любое движение с его стороны — самоубийство.

Ключ был в замке зажигания. Я повернул его и выбрал «Драйв», и мы тронулись.

Land Cruiser был блестящим и новым, всё ещё пах новым автомобилем, и это давало мне странное чувство безопасности. Когда мы направились в Клейтон и город, я посмотрел на своего пассажира и улыбнулся.

— No problema.

Я знал, что от него не будет проблем. Я только что увидел на его пальце обручальное кольцо и знал, о чём он будет думать.

Дождь сегодня собирался рано, судя по множеству оттенков серого, таким низким, что они окутывали суровые зелёные пики вдалеке. Пройдёт немного времени, и небо откроется по-настоящему.

Что мне делать с моим новым приятелем? Я не мог провезти его через пункт оплаты. Я мог бы попасть в большую беду, если бы его там уже ждали.

Мы проехали одну из детских площадок между семейными кварталами, и я остановился, вышел и открыл его дверцу. Он смотрел вдоль ствола приглашающего М-16.

— Беги. Беги.

Он посмотрел на меня, недоумевая, когда вылез, поэтому я пнул его и махнул рукой.

— Беги!

Он начал улепётывать мимо качелей, а я сел за руль и направился к главной магистрали. К тому времени, как он найдёт телефон и свяжется с кем-то, я уже буду в городе и далеко отсюда. С воздуха мне ничего не угрожало: когда небо разверзнется, ничто не будет летать. Я ещё раз проверил облака, просто чтобы убедиться.

Я также проверил бензин: чуть меньше полного бака. Понятия не имел, хватит ли этого, но это не имело значения, у меня были наличные.

М-16 был засунут между дверцей и сиденьем, когда я выехал на главную дорогу и направился к пункту оплаты.