Цивилизация. Раб

Глава 13

— Раб… — донёсся до меня рык орма. — Только великое взросление спасло тебя от удара плетью!

Я повернулся к всаднику, стоявшему метрах в пяти от меня. В этот момент я осознал, что прохлаждаюсь, разинув рот, вместо того чтобы выполнять свою работу, на глазах у самого Дхора. Последствия могли быть весьма печальными для моей спины, но… Почему-то обошлось.

Дабы не испытывать судьбу, тут же принялся за дело, стараясь не смотреть в сторону мутировавшего варга. Лопата тяжело врезалась в навоз, руки горели от усталости и напряжения. С каждой новой порцией дерьма, которую я относил в общую кучу, меня всё сильнее и сильнее начинало трясти от осмысления увиденного.

Мой родной мир выглядел логичным, привычным, а здесь… словно царили другие законы, которые не поддавались никакому рациональному объяснению. Варги, скидывающие свою оболочку… да ладно — варги! Взять тот же муми, после которого звери превращаются в нечто ещё более мощное и жуткое.

Сознание отказывалось принимать эту реальность, пытаясь ухватиться за хоть какие-то ниточки логики. Но их не было. Мои руки машинально продолжали работать, а мозг старался переваривать эту трансформацию: как запускается процесс взросления? Есть ли какие-то этапы? Как это вообще возможно с точки зрения науки?

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона. Работа не становилась легче, но мозг, занятый мыслями о странных метаморфозах варгов и муми, отвлекался от ноющей боли в спине и усталости в натруженных руках.

Наконец, когда последние лучи солнца почти исчезли за горизонтом, орм, хмуро наблюдавший за нашей работой, велел заканчивать. Я направился к лачугам в надежде застать Норка: слишком много у меня было вопросов к старику. Но внутри нашего жилища царила тишина, нарушаемая лишь сопением и храпом. Все спали.

На следующий день ничего не изменилось, как не изменилась и моя каторга. С первыми лучами солнца в дверном проёме показалась физиономия Харма, который велел нам выходить на работы. Толком переговорить с Норком не удалось: все спешили на выход, чтобы не вызывать гнев надсмотрщика.

Вчерашняя трансформация варга настолько сильно засела в моей голове, что я даже не заметил, как пролетела работа. Я машинально чистил загон, перебирая в уме все возможные варианты объяснения увиденного. Может, это какая-то форма паразитизма? Или сложный симбиоз с неизвестным организмом? Или… мутация, вызванная специфическими условиями этого мира? Но ни одна из этих гипотез не давала полного ответа. Мне было очень интересно: такое отличие от земной жизни я видел в первый раз. Зато не осталось сомнений, что я в другом мире, а не в прошлом собственной Земли.

Вечером, после ужина, я, наконец, улучил момент, чтобы поговорить с Норком, который лежал на нарах и что-то грыз. Полумрак лачуги скрывал детали, но по хрусту я определил, что грызёт он кость.

— Норк, ты где это достал?

Старик быстро убрал кость в ткани своей одежды и ответил:

— Нигде… ты что-то видел?

— Видел, как ты что-то прятал, — спокойно ответил я, стараясь не выдать своего беспокойства. Мне не было дела до этой кости до тех пор, пока это не коснётся кого-то ещё. — Просто интересно, что ты там грызёшь втихую? Здесь ведь не раздают кости на ужин.

Норк нахмурился, его лицо в полумраке стало ещё более угрюмым.

— Тебя не касается, Сквор, забудь… И вообще, иди спать. Уже поздно.

Я покачал головой.

— Норк, подумай сам. Если Дхор или другой орм увидит у тебя кость… Ты же знаешь, что будет. Руки отрубят, а то и хуже. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за какой-то косточки. Тем более меня мучает другой вопрос.

Вздохнув, старик немного расслабился, но настороженность в голосе не исчезла совсем:

— О чём хочешь знать?

— О варгах, — ответил я. — Вчера видел, как один из них сбросил шкуру… Как это вообще возможно? Ты ведь давно здесь, наверняка что-то знаешь. Я весь день об этом думаю.

Норк помолчал, потом вздохнул и сказал:

— Великое взросление. Здесь не редкость. Муми — колдовское вещество. Его дают духи предков. Оно делает своё дело, даёт силу варгам. Не спрашивай меня, я не шаман, я не знаю…

Его слова не прояснили ситуацию, а лишь запутали ещё больше.

— Силу? — переспросил я.

Норк коротко кивнул:

— Да, силу. Она здесь повсюду, в каждой травинке, в каждом камне, но она — не густая.

«Густая? Чёрт, о чём он? Может, концентрированная?»

А Норк, между тем, продолжал:

— Предки умели собирать силу. Мёртвые предки умеют ещё лучше. Шаман говорит с ними и просит…

— Ты о духах, что ли? — скептически усмехнулся я.

Норк скривился, словно от зубной боли.

— Не улыбайся, говоря о духах, они могут разгневаться!

Он замолчал, глядя куда-то сквозь меня, словно вспоминая что-то давно забытое. В полумраке лачуги его глаза казались запавшими, а морщины — ещё глубже. Мне почудилось, что старик увидел что-то такое, что наложило неизгладимый отпечаток на всю его жизнь.

— Варги — не самое страшное, что есть, — продолжил Норк полушёпотом.

— А что ещё тут бывает страшного? — с интересом спросил я.

Норк усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего весёлого. Старик поднёс руку к лицу, словно пытаясь что-то разглядеть в темноте.

— Морон бывает, вахрах бывает, много что бывает…

— А где именно?

— Там, куда не ступает нога орма. Есть и похуже варга. Забудь про свои вопросы, пока они не навлекли на тебя беду. Узнает шаман — долго не проживёшь.

Я нахмурился, испытывая внутренние противоречия. Мне было любопытно, на каких именно существ намекал Норк, чем они страшнее варгов. Я не мог просто так отмахнуться от увиденного, от услышанного. Хотел понять, что здесь происходит, как всё это работает. Но, судя по всему, для рабов эти сведения были запретными. Оно и понятно: все рабы — не местные. Если дать им точные сведения об опасных животных — постараются убежать. До сих пор нас толком не охраняли и даже когда привязывали к столбу — это было скорее символом неволи, а не реальными оковами.

Вечер выдался спокойным. Старик затих, закутавшись в свои лохмотья. Я ещё долго ворочался, пытаясь заснуть. Тихий храп «сокамерников» не помогал. Мысли о варгах, муми и духах, в которых я не верил, не давали покоя. В конце концов, я провалился в беспокойный сон, полный обрывков странных картин и откровенного бреда.

Следующий день пролетел в странном безделье. Ормы не появлялись, и до обеда я спал. Плюс-минус я понимал, к чему такая передышка: вскоре начнутся очередные работы на болоте.

Когда я очухался, Норк сидел на нарах, подтянув колени к груди. Выглядел он болезненно: лицо осунулось, под глазами залегли тёмные тени, а движения стали какими-то вялыми, словно старик разом постарел на несколько лет. Я хотел было спросить, что с ним, но решил не лезть с расспросами. Мало ли, что у него там болит. Второй раб просто спал, пользуясь случаем. Я же, устав от вынужденного безделья, начал ходить кругами по нашей хибаре. Места для ходьбы было очень мало, и в конце концов я ушиб ногу об одну из лежанок. Чертыхнулся и забрался на неё с ногами.

В голове снова всплывали картины преображения варга. Я пытался систематизировать свои обрывочные знания, чтобы хоть как-то объяснить происходящее. Может быть, это какая-то особая форма регенерации? Или варги, как некоторые виды насекомых, проходят через стадию куколки, чтобы затем появиться в новом обличье? С каждым часом я всё больше убеждался, что в этом мире действуют законы, которые мне почти неизвестны. Чем больше я буду знать — тем легче будет выжить.

Решив, что молчание затягивается, я всё же обратился к Норку:

— Слушай, а ты не думал, почему ормы не выгоняют нас на работу? Обычно они не дают нам долго прохлаждаться.

Старик поднял на меня усталый взгляд и прохрипел:

— День Дерха.

— Чего-чего? — заинтересовался я. — Это что ещё за день Дерха такой?

Норк помолчал, словно собираясь с мыслями, а затем ответил:

— День духа. Все работы запрещены.

— Ё… это ещё что за… — воскликнул я от удивления. — Типа праздничного дня? Красный день календаря?

— Кале… что? — нахмурил лоб старик. — Сквор, ты слишком много говоришь непонятных слов. Просто знай, что сегодня лучше не высовываться. Особенно если не хочешь встретиться с духом Дерха.

— А что это за дух такой? — не унимался я. — Он что, злой? Или наоборот — добрый? И что будет, если с ним встретиться?

Норк снова замолчал, глядя куда-то в угол лачуги. Казалось, он что-то обдумывает, прежде чем ответить. Наконец, старик произнёс:

— Дерх… он разный. Для кого-то он — покровитель, для кого-то — кара.

— Так он живой? Он как варг? Или что-то… — я замолк, пытаясь подобрать слова, чтобы описать призрака. — Не имеет тела? Ты веришь в это?

Норк раздражённо вздохнул.

— Глупые вопросы, — проворчал он. — Дерх. Просто Дерх.

Я снова попытался понять, что старик имеет ввиду. Говоря о возможной встрече с «духом», он ведь явно намекает, что этот дух — живой. А это, опять же, полная херь, с моей точки зрения. Значит… либо он несёт полную херь, либо этот мир ещё более необъясним. После того, что я видел вчера, я уже готов был поверить и в реальное существование духов, и даже в магию. Пусть это и казалось безумием… И, дабы проверить свои догадки, я повернулся к выходу и высунул морду на улицу.

Она пустовала. Никакого Дерха не было, не было вообще никого, даже вездесущие дети куда-то пропали. Тихо. Непривычно тихо и пусто…

Тут Норк словно с цепи сорвался: схватил меня за плечо и потянул обратно в лачугу, выдав громкое:

— Твою мать!

Я аж башкой мотнул от неожиданности, округлил глаза, уставившись на старика. На его лице промелькнуло смущение, которое тут же сменилось привычной хмуростью.

— Слышал… от тебя, — буркнул он, избегая моего взгляда. — Ругань какая-то… понравилась.

Я не смог сдержать улыбку. Пока я осваивал местный язык, Норк тоже не терял времени даром, пополняя свой словарный запас… весьма своеобразными выражениями.

После этой неудачной попытки понять, что за дух такой Дерх, я решил вернуться к теме коней:

— Норк, а откуда у ормов варги? Я не видел самок, у них только самцы.

Норк вздохнул и всем своим видом показал мне, что он устал от этих вопросов: опущенные уголки губ, потухший взгляд, нахмуренные брови. Он молчал, я терпеливо ждал.

— Варги… Они разные, Сквор, — наконец, проговорил старик, словно через силу. — Есть дикие, есть приручённые. Дикие живут в лесах, сами по себе. Приручённые служат ормам.

— И что, все они проходят через это взросление?

Норк покачал головой:

— Не все. Только избранные, кому дают муми. Когда меняется погода много раз, Шато собирает часть ормов, и они уходят, ищут новорождённых варгов. Проверяют их силу.

— Как они их проверяют? — во мне проснулся «следователь»: я прищурился, сложил руки на груди и нарочито наклонился вперёд.

Норк вздохнул ещё раз, будто мысленно проклиная тот день, когда его угораздило заговорить со мной. Но, видимо, отступать было поздно. Он закатил глаза и медленно начал:

— Этого я не знаю наверняка, Сквор. Но слышал, что они проводят ритуалы. Проверяют варгов на силу, на выносливость.

— Ритуалы… — протянул я, пытаясь уложить информацию в голове. — И как часто они это делают? Сколько варгов отбирают?

Норк пожал плечами:

— Не знаю. Зависит от многого. От погоды, от силы Шато, от духов… много от чего зависит.

Я скривил губы, показывая раздражение. Логики как будто бы не было вообще. Какие-то ритуалы, о которых Норк ничего не знает, какая-то хреномуть непонятная. Решил сменить тему, пока мой мозг окончательно не закипел:

— Слушай, Норк, а почему нас вообще в лачуги поселили? Раньше ведь мы все к столбам были привязаны.

— Новых рабов всегда так испытывают, — тихо ответил он. — Чтобы знали свое место. Чтобы понимали, что их жизнь принадлежит ормам. Привязывают к столбам на несколько дней, заставляют работать без отдыха. Чтобы сломать волю.

— Как с собаками?

— С кем?

— Ну, типа животные такие, — я попытался объяснить. — Четыре ноги, громко кричат, хвостом виляют. Их обучают команды всякие выполнять. Они как бы… служат человеку.

Норк непонимающе моргал. Видимо, аналогия с собаками ему ни о чем не говорила. Пришлось заходить с другой стороны.

— Короче, как мы, только с мехом и не разговаривают на нашем языке. Животные, — выпалил я. — Их тоже можно приручить и заставить работать.

Этот пример, кажется, дошёл до старика быстрее. В его глазах мелькнуло что-то вроде понимания. Но он тут же помрачнел:

— У них острые зубы? Красные глаза?

Я замолк, понимая, что собак тут нет или Норк просто никогда их не видел. Мы просидели в полной тишине почти до вечера. Никто не приходил, третий раб, имя которого было Миш, изредка просыпался, но почти не вставал с нар. Только один раз вышел отлить на улицу. А когда солнце начало клониться к закату и снаружи стало прохладнее, Норк вдруг закашлялся. Он согнулся пополам, хватаясь за грудь, его лицо стало каким-то землистым. Миш проснулся и с испугом уставился на него, а я подскочил и попытался помочь старику не упасть с нар.

— Что с тобой? — спросил я, обеспокоенно глядя на его бледное лицо.

Норк с трудом выпрямился и прохрипел:

— Ничего… Просто старый стал.

— Может, тебе нужна помощь? — предложил я. — Может, стоит позвать кого-то?

Норк лишь отмахнулся:

— Не надо никого звать. Тут никто не поможет. Просто дай мне полежать. Пройдёт.

Я задумался: как в этом мире лечат? Есть ли вообще подобие медицины? Может, существуют знахари или шаманы, использующие травы и ритуалы? А если нет? Если болезни тут воспринимают как нечто неизбежное, как кару, посланную богами или духами? Мысль о том, что Норк может умереть, не получив никакой помощи, неприятно кольнула. Хотя, скорее всего, ради раба никто и пальцем не шевельнёт. Пытаться звать кого-то — только вызвать гнев.

Через пару часов закашлял Миш. Сначала тихо, словно стесняясь, потом всё сильнее и надрывнее. Он отвернулся к стене, пытаясь сдержать приступы, но это плохо получалось. Мысли в моей голове моментально изменили направление.

А не эпидемия ли у нас в лачуге? Заразная болезнь, косящая рабов одного за другим. Эта мысль пугала. Одно дело — быть рабом, терпеть голод и побои, и совсем другое — медленно умирать от неизвестной хвори.

Я оглядел стены нашей убогой лачуги: тут, в духоте и тесноте, любая зараза распространится мгновенно. И если Норк просто стар, то кашель третьего раба… Может, это начало чего-то большего? Может, завтра утром нас выведут на работы, а послезавтра мы все будем лежать, корчиться в муках?