Цивилизация. Раб

Глава 23

Мирос, стоявший неподалеку, что-то невнятно буркнул, глядя, как шаман отдаёт мне мою гитару. Негромко скомандовал что-то одному из воинов, и тот принёс кофр, сунув мне его в руки. Я упаковал инструмент, и на душе стало чуть спокойнее: от этой игрушки зависит моё будущее. Это я понимал твёрдо. Сам по себе, со всеми своими знаниями и навыками, я в этом мире нахрен никому не сдался, так что шанс упускать нельзя.

Шаман и Мирос переглянулись между собой, старик кивнул орму, и тот достал из-за пояса толстую деревянную палку, грубо обмотанную кожей. С одного конца палки виднелась небольшая выемка, прикрытая костяной пластиной. Я никогда не видел ничего подобного.

«Что это еще за хрень?» — подумал, разглядывая этот странный предмет.

Мирос что-то покрутил, отодвинул пластину и поднёс ко рту. Он сильно дунул в выемку, и из палки вырвалось облачко искр, которые тут же воспламенили какой-то трут, находящийся внутри. Через несколько секунд в выемке зажёгся маленький, но устойчивый огонёк.

Я чуть было не присвистнул. Первобытная зажигалка! Вроде просто, но гениально. Похоже на изобретение китайцев, которые делали что-то подобное… или это не китайцы изобрели походный «огонёк»? Даже этого я точно не знаю, точнее — не помню. Так ли уж ценны мои знания для этого мира?

Мирос подошёл к будущему кострищу, достал из своей набедренной сумки кусочек чего-то тёмного и принялся поджигать обломки телег и тела мертвых. Огонь, как ни странно, разгорелся весьма быстро. Через пару минут он распространился по всем деревяшкам, и вскоре в небо начали подниматься клубы чёрного дыма.

— Пора уходить, — заявил шаман, глядя на костёр и почему-то улыбаясь.

Я машинально прижал к себе гитару, ощущая гладкость нейлона под пальцами. За гитару я больше не переживал, скорее, было интересно понять логику происходящего. Зачем жечь остатки сражения? Подчищают за собой? Или есть шанс, что у этого племени, к которому отныне я буду относиться, есть какая-то фишка, мол: победил — прибрал за собой?

Хотя… не, бред это всё. Слишком всё очевидно. Никакого ритуала тут нет, избавляются от улик.

В голове крутилось множество вопросов, но задавать их сейчас не стоило. Интуиция подсказывала, что ответы придут позже, возможно, даже без слов.

Шаман повернулся ко мне, и его глаза блеснули в отблесках пламени:

— Огонь очищает, огонь ведёт, огонь показывает путь, — проговорил он тихо, словно обращаясь не ко мне, а к самому костру. Мирос молча кивнул, соглашаясь с его словами.

«А вот и ответ, — меня, если честно, немного расстроили его слова. — Шаманские приколы. Я-то думал, у них просто мозги есть… Хотя… мозги там или не мозги, а они вполне успешно выживают в мире, где я сходу вляпался в рабство. Пожалуй, мне стоит слегка поумерить свой гонор. У этих ребят есть чему поучиться».

Мы выдвинулись в путь не сразу. Ормы собирались в шеренгу, Мирос прошёлся по ряду и коротко им что-то пояснил. Затем воины взобрались на варгов и начали разворачивать нашу процессию в обратную сторону от той, откуда пришёл шаман. Сам же старик, забравшись в свою кибитку, разукрашенную причудливыми узорами, велел мне садиться к нему:

— Поедешь со мной, — коротко бросил он.

Его предложение пришлось не по душе Миросу. Походный Вождь нахмурился, услышав приказ шамана, но своё мнение оставил при себе. Не сводил с меня глаз, пока я не скрылся в этой «карете».

Внутри кибитка оказалась на удивление просторной и опрятной: стены увешаны пучками сушёных трав, амулетами из костей и перьев, а также небольшими кожаными мешочками, содержимое которых оставалось загадкой. Под ногами расстилался толстый ковёр без ворса, сотканный из грубой шерсти, а в центре стоял маленький, низенький столик, на котором дымился глиняный чайник. Запах трав и дыма создавал странную, но умиротворяющую атмосферу. Здесь даже было окно! Без стекла, конечно же, но прикрытое лоскутом какого-то тряпья.

Шаман «открыл окно», впуская свежий воздух в кибитку, затем уселся на подушку и жестом пригласил меня сделать то же самое. Он налил мне в небольшую странную пиалу тёмный, как я уже потом понял — терпкий, чай, от которого исходил едва уловимый аромат дыма.

Пиала отличалась от всего, что я видел. Это был почти правильной формы шар с небольшим, размером с пятирублёвую монетку, отверстием сверху. Отверстие было не идеально круглым, а имело небольшой, но широкий носик. Кибитку трясло, и из обычной пиалы чай плескал бы во все стороны. А так — шаман вытянул губы трубочкой и аккуратно отхлебнул горячий напиток.

Даже эта посудина лишний раз подтверждала то, что местные гораздо лучше меня приспособлены к этому миру. Я благодарно кивнул старику, показавшему мне, как пользоваться посудиной, и повторил его движение.

Сделав глоток, почувствовал, как тепло разливается по телу. Это было совсем не похоже на тот сладкий напиток, к которому я привык дома, но что-то в нём было притягательное и бодрящее.

Пока кибитка мерно покачивалась на ходу, шаман молчал, устремив взгляд в одну точку.

Нарушать тишину не хотелось, да и не было особого желания. Я просто наблюдал за стариком, пытаясь понять, что меня ждёт, да и, в целом, что у него на уме. Шаман, казалось, погрузился в транс, его лицо застыло, он даже не моргал!

Я огляделся по сторонам, пытаясь отвлечься от этого гнетущего молчания. Мой взгляд скользнул по стенам кибитки, задерживаясь на причудливых амулетах, а затем остановился на окне. Всё как обычно: холмистые просторы, выжженная солнцем трава и редкие кустарники. Скорость была небольшой, так что я мог детально рассмотреть природу. Только вот ничего нового я пока не увидел.

Шаман нарушил своё молчание под вечер, выйдя из странного «транса». В моменте, когда я проваливался в дрему, облокотившись спиной о стенку «кареты», он словно ожил. Проморгался, кашлянул и спросил:

— Ты действительно не помнишь, как ты оказался в наших краях? — спросил он, внимательно глядя мне в глаза.

«А ты действительно думаешь, что я вот возьму и скажу тебе что-то новое? Вот полдня назад я ничего не помнил — и резко меня осенило? Не-не, дед, мозг так не работает».

Пока старик ждал моего ответа, я призадумался: стоит ли мне говорить правду? Что этот мир вообще не мой, что я с планеты Земля. А всё вокруг для меня — новая и дикая местность. Но… быстро убрал эту шальную мысль. Слишком много придётся объяснять, да и не факт, что он поймёт меня. Они верят в духов, а не в науку, а тут я даже сам себе не могу объяснить, как очутился здесь.

Шаман ждал, и я решил играть по его правилам.

— Нет, не помню, — ответил я, стараясь говорить как можно более искренне. — Лишь обрывки каких-то снов, лиц… ничего точного.

Старик вздохнул, будто этот ответ его ничуть не удивил. Он отвернулся к окну, и я проследил за направлением его взгляда. Солнце уже почти коснулось горизонта, окрашивая небо в багровые и оранжевые оттенки. Кибитка продолжала мерно покачиваться, и я снова почувствовал, как усталость берёт свое.

— Ладно, — наконец, произнёс шаман, не поворачиваясь. — Не сейчас, значит, не сейчас. Придёт время — вспомнишь. Главное, слушай себя. И огонь.

«Слушай огонь? Звучит как реплика из плохого фэнтези», — подумал я, но вслух ничего не сказал. Решил, что лучше просто промолчать и не провоцировать старика на очередную порцию шаманских мудростей.

День клонился к закату, и ормы разбили лагерь в небольшой ложбине, защищённой от ветра. Пока воины устанавливали палатки и разводили костры, меня накормили похлёбкой из мяса и овощей: простой, но довольно вкусной. Еду принёс один из ормов — тот самый, что отдал мне гитару. Он не произнёс ни слова, лишь коротко кивнул, ставя передо мной миску. Я поблагодарил его жестом, понимая, что сейчас не лучшее время для светской беседы.

Сидя у костра, наблюдал за воинами. Заметил, что многие из них бросают на меня взгляды, полные любопытства, словно им самим было интересно, для чего я шаману. А ещё… я не мог не обратить внимание на рабов, которые перешли к новому хозяину.

Они смотрели с завистью на миску в моей руке, на моё новое положение. Для меня были слишком очевидны их мысли: в их глазах я выглядел как человек, которому внезапно повезло, как баловень судьбы, выигравший миллион по трамвайному билету. Меня, бывшего раба, шаман взял под своё крыло, а значит, теперь я — часть племени, и со мной обращаются совсем иначе.

И… я задумался об этом. Ведь правда — мне просто повезло! Повезло, что я умею играть на гитаре, повезло, что на ярмарке услышали мою музыку. Повезло, что меня вообще взяли в поездку сдохшие ормы моей бывшей деревни.

Повезло… что никакая сука не разбила гитару в то время, когда я попал сюда и меня пленили.

Следующий день был похож на предыдущий. Мы продолжали двигаться по холмистой местности, покрытой выжженной травой. Воздух был сухим и горячим, пахло пылью и травами в кибитке. Шаман по-прежнему молчал большую часть времени, погружённый в свои мысли. Лишь изредка он задавал мне какие-то вопросы, касающиеся моего самочувствия или воспоминаний. Я отвечал уклончиво, не желая раскрывать свои истинные чувства и мысли.

Мирос всегда держался рядом с кибиткой, внимательно следя за дорогой и порядком в процессии. Я также заметил, что ормы, проезжая мимо повозки шамана, обязательно кивали головой, выражая свое почтение. Некоторые даже касались рукой амулетов, висящих на шее, словно прося благословения. Старик, в свою очередь, отвечал им едва заметной улыбкой или кивком, демонстрируя своё расположение.

Наблюдая за всем этим, пытался понять, насколько велико влияние шамана в племени. Получалось — весьма велико. Такого контакта между ормами и шаманом в старом племени не было. И, в целом, эти ребята казались не такими напыщенными снобами, как Грот, и бессмысленной жестокостью рабов не мучили. Я даже рискнул предположить, что их племя живёт чище и комфортнее именно благодаря более человеческим отношениям в самом сообществе. Они точно были более хозяйственными и терпимыми.

На стоянках в глаза бросалось поведение всё тех же рабов моего бывшего племени: они продолжали кидать на меня завистливые взгляды. Они не упускали возможности следить за мной, надеясь, видимо, увидеть хоть какой-то признак моего падения, какую-то ошибку, которая могла бы вернуть меня на прежнее место.

Я старался не обращать на них внимания, понимая, что их зависть — это лишь следствие их собственной несчастной судьбы. Но иногда, когда наши взгляды пересекались, я видел в их глазах не только зависть, но и надежду. Надежду на то, что, возможно, и для них ещё не всё потеряно, что и у них есть шанс вырваться из этого рабства.

Разговоры с шаманом оставались редкими и отрывочными. Он продолжал задавать вопросы о моих воспоминаниях, и я продолжал отвечать уклончиво. Я понял, что старик не столько ищет ответы, сколько пытается понять меня, мою сущность. Он словно пытался разгадать загадку, заключённую во мне, увидеть то, что скрыто под поверхностью.

Единственный раз, когда я осмелился ему возразить, относился к моему имени. Спрашивая что-то, старик назвал меня «Сквор».

— Нет! Я возьму другое имя. Сквор сдох сегодня ночью…

Старик внимательно посмотрел на меня и согласно кивнул головой.

— Какое имя ты хочешь?

— Меня зовут Макс.

— Макс? — шаман с недоумением посмотрел на меня и уточнил: — Что значит это имя? Оно странно звучит…

Надо было срочно придумать какое-то пояснение для старика, а я, как на грех, растерялся и ляпнул первое, что пришло в голову:

— Свободный… Это имя значит «свободный», — похоже, ляпнул я удачно, так как и мне самому это понравилось, и шаман понимающе кивнул, соглашаясь со мной.

Наконец, на третий день пути горизонт перестал быть однообразным. Впереди показались невысокие холмы, поросшие почти настоящим лесом, а вдалеке сверкнула широкая полоса реки. Ландшафт заметно изменился: степь сменилась перелесками, а выжженная трава — довольно сочной зеленью. Воздух стал влажным и свежим, пахло землёй и листвой. Шаман, заметив перемену в моём взгляде, улыбнулся уголками губ:

— Скоро приедем. Дом.

Сердце почему-то забилось быстрее. Дом… Моя жизнь изменилась… Полгода с момента, как я попал в этот мир и стал рабом… пол, мать его, года! После стольких месяцев, после всего пережитого, мысль о чём-то получше, чем лачуга на троих рабов и побои, казалась чем-то нереальным.

Я снова посмотрел вперёд, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь деревья. Вскоре дорога начала спускаться вниз, к реке. Мы миновали несколько небольших рощ и выехали на просторную поляну, в центре которой раскинулась деревня.

Защита поселения была организована довольно грамотно, учитывая примитивные технологии: по периметру шли частоколы из заострённых брёвен, укреплённые земляными валами. На возвышенностях установлены настоящие сторожевые вышки, с которых можно было обозревать окрестности. Перед въездом в деревню располагался ров: было очевидно, что местные жители серьёзно относятся к своей безопасности и готовы дать отпор любому врагу.

Вдруг кибитка начала останавливаться, не доезжая до деревни. Шаман нахмурился, недовольный внезапной остановкой. В тот же миг возле повозки возник Мирос:.

— Мороны. С десяток, — коротко бросил вождь, глядя на шамана.

Я не сразу понял, о чём речь, но, судя по выражению лица Мироса, ничего хорошего не происходило. Шаман суетливо кивнул и торопливо достал нож.

Мирос резко отвернулся, отдавая команды воинам. Я выглянул в окно, пытаясь понять, что происходит. Вскоре впереди показались какие-то тёмные силуэты, двигавшиеся по направлению к деревне. Приглядевшись, я, наконец, увидел, что это за существа. Они напоминали помесь крыс и собак, невысокого роста, с голыми длинными хвостами и чёрной короткой шерстью.

«Так вот, про кого говорили… — я с интересом осматривал тварей, которые направлялись в нашу сторону. — Ну да… хрена бы с два я с такими справился, если бы шаман не взял меня с собой. Да и это… что за генномодифицированная херня?»

Шаман заметил мой любопытствующий взгляд и спросил:

— Что, впервые видишь их?

— Ага… — я повернулся к старику и спросил: — Что это за существа?

— Мороны — падальщики. Проклятье степных деревень. Теперь и наше тоже. Они регулярно появляются возле деревни. Эту мерзость просто так не уничтожить… Раньше мы моронов видели только на ежегодном торге. Теперь… они и здесь появились.

— А на какую падаль они охотятся? — спросил я, всё ещё не отрывая взгляда от приближающихся тварей.

Шаман молча указал на лес, росший неподалеку от деревни.

— Там у нас трупная яма. Мы сжигаем там тела скота и людей, умерших от болезней или старости. Мороны приходят туда, чтобы поживиться.

Я поёжился. Для меня это было дико. Сжигать тела… трупная яма… Я привык к другому обращению с умершими. На Земле у нас были кладбища, крематории… а здесь — трупная яма. Хотя разницы особой нет, просто непривычно для меня. Или есть? Надо будет после уточнить у шамана.

Тем временем ормы верхом на варгах уже выстроились в шеренгу, готовые к бою. Мирос отдал команду, и мужчины, достав клинки, бросились вдогонку моронам. Сражение было коротким и жестоким. Люди быстро расправились с тварями. Мороны, хоть и были злобными и проворными, не могли противостоять хорошо организованным воинам. Вскоре все твари были мертвы.

— Можно ехать, — Мирос был краток. Отъезжая от кибитки шамана, бросил короткий взгляд, в котором я прочитал одновременно и презрение, и любопытство. Он, как и остальные ормы, не понимал, почему старик взял меня под свою опеку. Я был для них чужаком, непонятным и подозрительным.

Мирос махнул рукой, приказывая процессии возобновить движение. Кибитка тронулась, и мы медленно поехали к деревне. Земля была покрыта небольшими камнями и кочками, поэтому теперь трясло изрядно. Я выглянул в окно, с интересом наблюдая за происходящим. Варги со вкусом пожирали трупы моронов. Ормы осматривали и чистили свои клинки, проверяя, не затупились ли они в бою.

Въездные ворота оказались широкими, тут даже пара повозок могла протиснуться одновременно. По обеим сторонам возвышались массивные брёвна частокола, заострённые сверху. На сторожевых вышках стояли воины, вооружённые луками. Завидев кибитку шамана, они опустили оружие и приветственно приложили кулак к груди.

«Уже не первый раз вижу этот жест…»

Внутри я огляделся по сторонам: деревня представляла собой довольно хаотичное скопление домов, построенных из глины, дерева и камня. Крыши были покрыты соломой или тростником. Улицы были узкими и грязными, повсюду валялся мусор. Жители, услышав шум, стали выходить из своих домов, чтобы поприветствовать шамана. Они улыбались, кланялись и выкрикивали приветствия. Дети бегали вокруг кибитки, пытаясь допрыгнуть до окна. Пока я не видел особых отличий от прежней деревни, если не считать нормальной ограды и несущих караульную службу ормов.

Шаман выглядел довольным. Он сидел, выпрямившись, и благосклонно кивал головой в ответ на приветствия. Он был здесь явно уважаемым человеком, и его приезд вызывал всеобщую радость. Кибитка медленно продвигалась по деревне, пока не остановилась возле большого дома, выделявшегося на фоне остальных. Он был построен из камня и дерева, с резными украшениями на фасаде. Перед домом разбит небольшой палисадник, в котором росли кусты с какими-то тёмными ягодами на ветках.

Шаман вышел из кибитки, и толпа окружила его плотным кольцом. Люди тянули к нему руки, пытаясь коснуться его одежды или дотронуться до амулетов. Шаман терпеливо выслушивал приветствия, поглаживая по головам детей и по плечам — взрослых. Затем он обернулся ко мне и жестом пригласил выйти.

Я немного замялся, потому что все вдруг обратили на меня внимание и толпа слегка притихла, но послушно последовал за стариком. Теперь взгляды были обращены на меня. Я представлял собой нечто совершенно непонятное для них: тощий парень в рабских лохмотьях, с которым шаман держит себя почти на равных.

Я чувствовал себя неловко, словно меня выставили на всеобщее обозрение. Впрочем, я верил, что старик ничего не делает просто так, и для чего-то ему нужно обратить на меня внимание толпы. В глазах людей я читал любопытство, удивление и даже враждебность: они чувствовали мою чуждость. И мне предстояло доказать им, что я достоин находиться среди них. Не думаю, что это будет легко…