Цивилизация. Раб

Глава 28

Подготовка к свадьбе началась на следующее утро. Я спал в отдельной комнате, предоставленной мне шаманом, и проснулся от громких криков и звуков барабанов, доносящихся откуда-то снаружи дома.

— Офигенно, — не обращая внимания на шумиху, я потянулся, понимая разницу между моим прошлым «обиталищем» и условиями, в которых я оказался сейчас.

Сознание прояснилось на удивление легко, будто и не было вчерашней бани, да и самой рабской жизни. Наверное, шаман что-то намудрил с чаем, который я пил. И хорошо, потому что ощущения разбитости не было! Я словно перезагрузился.

Отдельная комната оказалась настоящим спасением. Долгие месяцы в холодной лачуге под тряпкой на землистых нарах сделали меня неприхотливым, но, признаться, даже я оценил это подобие комфорта. Я спал на нормальной кровати, лежал на жестковатом, но матрасе! Укрывался шкурой и не мёрз! Не просыпался от холода! Как же это… замечательно!

Растягивая удовольствие, я ещё немного повалялся, слушая, как нарастает шум за стенами. Подготовка к нашей с Айей свадьбе, судя по всему, набирала обороты. Странно, что меня не подняли. Да и…

Я задумался, вспоминая все свадьбы, на которых бывал с пацанами лет с пяти. Понимая, что местный мир сильно отличается от земного, всё равно пришёл к выводу: а не должен ли я как-то помогать в подготовке? Или с меня нечего взять?

В голове мелькнула мысль о том, что я как жених должен, наверное, рубить дрова или что-то в этом роде. Деревенские свадьбы из детства, где жених с друзьями с утра пораньше вовсю суетились, демонстрируя свою силу и рвение, не забывая остограмиться, всегда проходили по одному канону. Бывало, что к торжественному моменту жених уже и на ногах не стоял. Но здесь, похоже, всё шло по своим, неведомым мне, правилам.

Звуки барабанов становились всё громче и ритмичнее, наконец, я решил, что хватит валяться. Выйдя из комнаты, тут же направился на кухню, надеясь застать там либо Айю, либо старика: живот урчал и требовал завтрака.

В центре кухни над очагом «колдовал» шаман. Старик, склонившись над котлом, размешивал варево деревянной ложкой. Он что-то бормотал себе под нос, не обращая на меня внимания. Из небольших мешочков, развешанных тут же на стене, он поочерёдно доставал щепотки чего-то, добавляя их в кипящую жидкость.

Запах был, как мне показалось, каким-то знакомым. Причём не здешним, а…

Воск? Точно, примесь воска ощущалась в этом странном запахе. Он делает свечи?

— Доброе утро, — я попытался привлечь внимание шамана.

Шаман оторвался от своего занятия и окинул меня быстрым взглядом.

— Макс, — кивнул он, — хорошо, что ты сам проснулся.

— Я вот подумал, — продолжил я, — сегодня же свадьба. Может, чем-то помочь нужно? Дрова там порубить, воды принести… Или у вас тут всё по-другому?

Шаман усмехнулся:

— Не стоит тебе тратить время на подобные вещи. Айя тоже отдыхает. Сегодня ваш день. Пусть другие работают.

— Но это как-то… странно, — вырвалось у меня. — Обычно жених и невеста принимают участие в подготовке… — я тут же закрыл рот.

Итак, ляпнул лишнего. Не нужно шаману знать, как и что происходит на Земле во время бракосочетания. Моя легенда о том, что я ничего не помню, может начать трескаться по швам. Но, на моё счастье, старик не обратил должного внимания на мои слова, решив, что свадьбу я видел в прежнем племени.

— Традиции того племени здесь не имеют значения, — отрезал Шаман. — У нас свои обычаи. Тебе нужно набраться сил. Сегодня вечером тебе понадобится вся твоя энергия.

Он снова повернулся к котлу, продолжая помешивать странное варево.

— Что это такое? — спросил я, не удержавшись от любопытства.

— Не важно, — ответил он. — Скоро Айя встанет. Вам нужно умыть веки молоком омга. Это древний обычай, чтобы глаза смотрели ясно в будущее.

— Чьим-чьим молоком?

Он ничего не стал отвечать. Шаман явно был не в настроении для долгих разговоров. Да и что я мог знать о местных обычаях? Лучше уж довериться ему, чем лезть со своими «земными» представлениями.

Молоко «омга»… Звучало экзотично, но как-то… грязно. Конъюнктивита мне еще не хватало! Кто такие эти омги, и что будет, если умыть глаза их молоком? Впрочем, раз шаман сказал, значит, так надо. Спорить с ним точно не стоило, особенно в такой важный день.

Я решил не мешать старику с его варевом и вышел из кухни. Шум снаружи не утихал, а даже, казалось, усилился. Любопытство взяло верх, и я направился в сторону источника звука. Прямо перед домом, на расчищенном участке, вовсю кипела работа. Несколько десятков людей занимались разными делами.

Кто-то устанавливал огромные деревянные столбы, украшенные яркими лентами-тряпками и цветами, кто-то разводил костры, над которыми уже висели большие котлы. Женщины плели гирлянды из местных цветов, обильно перекладывая зеленью, ведь самих цветов собрали не так и много, а мужчины таскали брёвна и доски, строя некое подобие сцены. Все двигались слаженно и организованно, в воздухе витал запах дыма, трав и каких-то пряностей.

Я стоял в стороне, наблюдая за происходящим, и чувствовал себя немного неловко. Все вокруг были заняты делом, а я — просто зритель.

Вдруг ко мне подошёл один из мужчин. С широкой улыбкой на лице, он протянул мне глиняную кружку, наполненную каким-то напитком.

— Пускай мой дар будет первым, — выпалил он. — Выпей! Это придаст тебе сил.

Я, если честно, немного растерялся, обернулся, ожидая увидеть за спиной шамана, но старика не было. Я не знал, стоит ли мне что-то пробовать, а также не знал традиций. И в последнее всё и упиралось. Вдруг так нельзя⁈ Вдруг…

Ответ пришёл сам собой. Вслед за мужиком к нам подошли ещё трое человек. Две старухи, в руках которых были свёртки, и юноша.

— Мой свёрток отгонит злых духов от вашей семьи, — прошамкала одна из старух, протягивая мне нечто, завёрнутое в плетёнку из сухой травы.

— А мой принесет удачу и жизнь в ваш дом, — вступила вторая, протягивая свой свёрток.

Юноша просто молча приложил кулак к сердцу и протянул мне небольшой амулет, сплетённый из жёсткого волоса. Все смотрели на меня с ожиданием, и я понял, что отказываться нельзя. Это — их традиция, их способ выразить свою радость и пожелать нам счастья.

Я принял кружку с напитком, свёртки и амулет, благодаря каждого прижатым кулаком к груди. Знать бы ещё, что это значило…

А вот жидкость в кружке оказалась терпкой и слегка кисловатой, но вполне приятной на вкус. Напоминало квас. Разумеется, сделав несколько глотков, я не почувствовал никакого прилива сил, но мне было вкусненько.

Не успел я допить напиток, как ко мне подошла Айя. Она была одета в простую льняную рубаху и широкие штаны, перехваченные кожаным ремнем, на поясе прикреплён тканевый мешок. Волосы были распущены и свободно ниспадали на плечи. Лицо её казалось осунувшимся, а взгляд — отстранённым. Она не улыбалась.

— Дары принимают после омовения, — сказала она, не глядя мне в глаза. — Не разворачивай дары сейчас.

— Упс, — протянул я русское слово. — Не знал… и… куда нам?

— К реке, — всё так же безэмоционально ответила невеста. — Пошли.

Айя развернулась и направилась в сторону частокола, я, немного помедлив, последовал за ней. Мы шли молча сквозь шум и гам свадебной подготовки, и мне казалось, будто мы находимся в каком-то другом мире. Её отстранённость настораживала, но я решил не лезть с вопросами. Возможно, она просто волнуется перед свадьбой, а может, что-то случилось.

Мы вышли за территорию поселения и направились по узкой тропинке вглубь леса. Шум свадьбы постепенно затих, и нас окружили лишь звуки природы: пение птиц, шелест листьев и звук реки, к которой мы направлялись. Айя шла впереди, не говоря ни слова, и мне оставалось лишь следовать за ней, гадая, что могло вызвать её столь мрачное настроение.

Река оказалась совсем близко. Выйдя из-под сени деревьев, мы оказались на небольшом песчаном пляже, окаймлённом густой зеленью. Вода казалась чистой и прохладной, сквозь неё даже видны оказались редкие камушки на дне и густой куст каких то водорослей, напоминающих тёмно-зелёные волосы. Недалеко от берега возвышались огромные валуны, поросшие мхом, добавляя этому месту дикости и первозданности.

У самой кромки воды Айя начала раздеваться…

Она сняла рубаху и штаны, оставшись в одной лишь набедренной повязке из грубой ткани. Я замер, не зная, что делать. С одной стороны, возможно, было бы невежливо отворачиваться, с другой — раздеваться следом как-то… неправильно.

На мгновение я поймал себя на мысли, что я давно не видел почти голой женщины. Затем осёк сам себя, припоминая бабу из бани, и… отбросил все плохие воспоминания назад, пожирая Айю взглядом.

Её кожа, тронутая загаром, казалась бархатной, а каждое движение излучало грацию. И вот она повернулась… Я нервно сглотнул…

Аккуратные плечи, тонкая талия, округлые бёдра… Её грудь — небольшая, но упругая, с чуть розоватыми сосками — притягивала взгляд. Я невольно сглотнул набежавшую слюну, ощущая, как кровь приливает к щекам — и не только…

Она что… хочет прямо здесь⁈ Или это такое типа испытание⁈ Мне-то что делать⁈

Айя, казалось, не замечала моего замешательства. Она спокойно вошла в воду, окунаясь с головой. Вынырнув, тряхнула волосами и посмотрела на меня, наконец, встретившись взглядом.

— Не стой столбом, — бросила Айя, обернувшись ко мне. — Раздевайся и заходи в воду.

Я последовал её примеру, только вот у меня не было никакой набедренной повязки. Понимая, что прикрываться руками было бы нелепо и глупо, с каменным выражением лица просто зашёл в воду, ощутив приятный холодок, пробежавший по коже. Вода была чистой, и я мог видеть, как мелкие невзрачные рыбки или головастики снуют возле длинного камня на дне. Айя зачерпнула воду ладонями и плеснула себе в лицо. Затем повернулась ко мне и протянула руки, полные воды.

Я понял, что должен сделать то же самое.

— Теперь — молоко омга, — тихо произнесла Айя, направляясь к берегу.

Айя вышла на берег и достала из тканевого мешка небольшой глиняный сосуд. Откупорив его, она подошла ко мне и, не говоря ни слова, вылила немного белой жидкости в свою ладонь. Запах был странным, немного сладковатым и одновременно терпким, напоминающим миндаль и какую-то траву. Она поднесла руку к моему лицу.

— Умойся, — сказала она тихо. — Это поможет тебе видеть будущее.

Я послушно склонил голову, и Айя бережно омыла мои веки молоком омга. Ощущения были неприятными, кожу вокруг глаз начало жечь, а в нос ударил резкий, даже приторный аромат, но я молча терпел.

— Ну вот, теперь всё в порядке, — проговорила она, ставя кувшин на траву. — Теперь ты можешь принимать дары. И помни: что бы тебе ни говорили — не разворачивай свёртки до вечера. Иначе можешь навлечь на себя беду.

День тянулся мучительно долго. После омовения молоком омга и предостережений Айи я вернулся в поселение, где подготовка к свадьбе шла полным ходом. Меня переполняло любопытство, хотелось рассмотреть дары, узнать, что за таинственные свёртки мне вручили, но наказ невесты останавливал. Да и что я вообще знал о местных обычаях? Лучше уж не рисковать и дождаться вечера.

Я бродил по поселению, стараясь не мешать суете и рассматривая все вокруг. Работа шла слаженно и организованно, чувствовалось, что к свадьбам здесь относятся со всей серьёзностью. Удивительно, но я не видел ни одного ребёнка или подростка. Рабов, кстати, тоже к работе не допустили. Приготовлениями занимались местные свободные, и только взрослые. Похоже, существовал особый ритуал допуска, имеющий для них смысл.

Женщины продолжали плести гирлянды и готовить еду в огромных котлах, мужчины заканчивали установку длинного стола — а он был действительно длинным — и таскали откуда-то широкие лавки. Запахи дыма, трав и пряностей витали в воздухе, создавая неповторимую атмосферу.

Ближе к вечеру приготовления стали завершаться. Костры разгорелись жарче, освещая площадь у дома шамана ярким пламенем.

Огромный стол ломился от яств: жареное мясо, рыба, овощи, какие-то пироги и лепёшки, бесчисленное количество кувшинов с напитками. Поодаль от стола была площадка: на земле тупо расстелили какую-то ткань, поставили два стула и раскинули вокруг цветы. Эта тканевая площадка была невелика, примерно три на три метра, но я заметил, что местные старательно обходят расстеленное полотнище и стараются ни в коем случае не наступить туда. Плюс-минус я понимал, что это для меня и Айи, но мог лишь предполагать, а не знать наверняка.

Солнце уже клонилось к закату, когда меня позвали в дом к шаману.

Внутри царил полумрак, освещаемый лишь тусклым светом углей из очага. Шаман стоял у стола, на котором лежали какие-то травы, краски и непонятные предметы. Его лицо казалось еще более морщинистым и суровым в этом свете.

— Пришло время, — прохрипел он, не глядя на меня. — Сядь.

Я послушно опустился на низкую лавку. Старик взял в руки палочку и начал наносить на моё лицо какие-то узоры. Краска была холодной и пахла землёй и чем-то смолистым. Он водил палочкой по лбу, щекам и подбородку, создавая замысловатые рисунки, напоминающие ветви деревьев или корни растений. Я старался не шевелиться, доверившись его действиям.

— Это символы защиты и силы, — пробормотал шаман, заканчивая свою работу. — Они помогут тебе пройти через испытания судьбы.

Закончив с лицом, он пододвинул ко мне стопку одежды.

— Надень это, — сказал он. — Это одежда жениха.

Я взял в руки вещи и рассмотрел их. Это было грубое пончо из толстой шерстяной ткани, украшенное вышивкой и орнаментами. На шею мне шаман повесил ожерелье из зубов и костей, скреплённых кожаными шнурками. Выглядело оно довольно зловеще, но я понимал, что это тоже часть ритуала.

— Это когти и зубы побеждённых чудовищ, — пояснил шаман, заметив мой взгляд. — Они будут оберегать тебя от зла.

Обрядившись в одежды, я почувствовал себя неуклюже. Тяжёлое пончо сковывало движения и раздражало кожу, а ожерелье неприятно царапало шею, но я старался не обращать на это внимания. Главное сейчас — не упасть в грязь лицом и достойно пройти через все эти странные, но, безусловно, важные для местных ритуалы.

Когда я вышел из дома шамана, солнце почти скрылось за горизонтом. Площадь у костров была заполнена народом. Опять же, я не видел детей, словно их на этом празднике и не должно было быть. Как только я появился, все взгляды обратились на меня. По толпе пронёсся шёпот, и люди начали расступаться, освобождая мне дорогу к площадке для новобрачных: к тому самому участку земли, где лежала ткань и стояли два стула.

Айя уже ждала там: стояла, словно изваяние, без каких-либо эмоций на лице. Никакого белого платья, конечно, и в помине не было. Его заменяли расшитый какими-то стекляшками и ракушками кожаный лиф, плотно облегающий её грудь, и юбка из множества разноцветных лоскутов ткани, кажущихся тёмными в свете костров. На голове красовался высокий головной убор из перьев, спускающихся до самых плеч.

Лицо, как и у меня, было раскрашено узорами, делающими её взгляд еще более загадочным. И, если честно, она казалась мне воплощением дикой красоты, даже несмотря на шрам вместо одного глаза…

Весь день я бездельничал и отдыхал, даже ухитрился поспать после полудня: меня никто не трогал и не напрягал. Сейчас, отдохнувший и слегка отожравшийся организм требовал своего: женщину. Я чудом удержался у реки, и сейчас вновь почувствовал напряжение в паху, понимая, что сегодня ночью она окажется в моей постели. Если честно, мне было совершенно наплевать, сколько у неё глаз и есть ли другие дефекты. Перед глазами стояло только её обнажённое тело с каплями воды на сжавшихся от прохлады сосках…

— Иди к ней, — донёсся голос шамана за спиной. — Она первая должна коснуться тебя.

Я подошёл к ней, стараясь сохранять невозмутимый вид, хотя внутри всё кипело: скорее бы закончился этот балаган и нас отправили в спальню…

Мы молча подошли к стульям и сели. Вокруг воцарилась тишина. Только потрескивали костры и слышалось приглушённое дыхание толпы. Я украдкой огляделся. Все взгляды были прикованы к нам, лица выражали смесь любопытства и ожидания.

И тут началось: шаман, выйдя вперёд, затянул монотонное пение, ударяя в бубен. Звук был странным, как по мне — даже ужасным. Но толпа подхватила его, и вскоре вся площадь наполнилась гулом голосов, сливающихся в единый ритм. В воздух взметнулись искры от костров, и вокруг нас начали кружиться танцоры в жутких масках, изображающие каких-то мифических существ. Всё это напоминало безумный, но завораживающий сон. Я сидел, поддаваясь ритму, не в силах оторвать взгляд от происходящего.