Рыцарь и его дамы

14. Глава. Кровь при лунном свете

Гвардия дворца Фийамон штатно включала в себя три десятка конных и полсотни пеших. Слуг во дворце было, конечно, больше, но боевой ценности в них никто не видел.

Дополнительно глава семьи нанял месяц назад еще тридцать лучников с островов Ойро. Расположенные у восточного побережья острова прикрывали от северных штормов устья Доры и Сузы, важнейших рек Восходного Севера.

На островах рос островной тис, который не в пример лучше континентального подходил для длинных луков. Зерном и овощами острова богаты не были, поэтому заметная часть населения зарабатывала на хлеб насущный для семьи отхожими промыслами. Кто матросом, кто солдатом.

И на суше, и на море ойровцев ценили за дисциплину и привычку держаться своих. Что характерно для, наверное, всех провинциалов, вышедших в большой мир вооруженной группой по предварительному сговору. Это у местных в большом мире каждый за себя, потому что лучше других знает, куда бежать, если запахло жареным.

Лучники

Даже в проигранном бою лучники не разбегались, куда глаза глядят, а старались занять удобную оборонительную позицию и отстреливаться до последней стрелы. Но чаще лучников нанимали не для битв в чистом поле, а в гарнизоны замков и крепостей. В поле враги пробегут зону поражения очень быстро, а вот при штурмах и осадах годный лучник успеет подстрелить с десяток врагов, из них при некотором везении двух-трех насмерть.

Как трофеи, луки стоили относительно дешево. Пехота готова была рискнуть жизнью, чтобы поживиться мечами и доспехами, но не палками и веревками. Поэтому не раз и не два именно никому не нужные в плане трофеев лучники спасали проигравших полководцев.

Лучников забрал Деленгар и расставил их на заранее подготовленные позиции в саду за дворцом. Можно считать, что двор прикрыт от пехотной атаки.

Но стоит ожидать, что благородные господа не полезут через забор в пешем строю, а заявятся верхом и с конным эскортом через ворота.

Номинально командовать конницей досталось Ламару Тессенту, как племяннику дяди Мальявиля. Ламар славился как победитель конных турниров среди оруженосцев, но водить людей в бой ему пока не доводилось. Когда-то надо и начинать.

Ни сын хозяина, ни племянник никогда не командовали незнакомыми им мильвесскими гвардейцами Фийамонов. Штатно во главе гвардии стояли капитан и два лейтенанта, благородные вассалы, выходцы из баронских семей. Насколько знал Адемар, капитан даже носил титул «аусф», то есть происходил из не просто старого рода, а старого и владеющего обширными землями. Оба лейтенанта, и «пехотный», и «конный», носили титулы «цин», что тоже неплохо.

— Адемар, может, что посоветуешь? — первым делом спросил Ламар.

— Давай возьмем турнирные копья, — сказал Адемар, — Для начала.

— Хорошая идея, — оживился Ламар, — Они же не поедут через город ночью с длинными копьями. Тем более, не поедут в турнирных седлах с высокими луками и в турнирных шлемах с забралами под копейный удар.

Втроем с капитаном гвардии молодые аристократы объехали передний двор и составили план боевых действий.

— Идут! — в калитку пролез один из высланных во все стороны разведчиков.

— Кто? — спросил Ламар.

— «Цыплята»! Почти полк императорской гвардии без знамен, но с барабанами шагает к выходу из Старого Города. И не меньше сотни идут в нашу сторону.

«Цыплятами» с давних пор именовали горскую наемную пехоту, по общему признанию, лучшую в мире. Странное на первый взгляд прозвище имело причиной давнюю традицию носить длиннющие и сложно повязанные кушаки с большим узлом на животе. Это заменяло поясные сумки, а также давало неплохую защиту брюшины даже без кольчуги или стеганки, но владелец этакого украшения смотрелся довольно забавно в профиль.

— Просто горцы? В пешем строю?

— Ну… Там впереди офицеры конные в доспехах. Вон они!

Слуги приоткрыли ворота, чтобы Адемар и Ламар немного выехали и посмотрели налево. Ровный размеренный топот поднимался над замершими в страхе улицами. Действительно, идет пеший строй с алебардами, не пиками, да еще и с приставными лестницами, как для штурма стен. Перед строем пятеро конных.

— Между нами остался лишь один дворец. Готдуа-Пиэвиелльэ, родственники императора, — сказал Ламар, — Если пройдут мимо, точно к нам.

Нет, не прошли. Горцы по сигналу развернулись, поставили лестницы к стене и в десять потоков быстро полезли во двор Готдуа-Пиэвиелльэ. На стене остались арбалетчики, которые принялись обстреливать окна дворца. Судя по слаженности, атакующие то ли хорошо готовились, то ли сами по себе обладали хорошим опытом. Возможно и то, и другое.

Адемар и Ламар вернулись к своему отряду. Гвардейцы рассредоточились у крыльца, держа коней в поводу. На крыльце стоял герцог Фийамон с таким видом, будто в гости напрашивались скверные лавочники с негодным товаром, а не вооруженные убийцы.

— Я вот подумал, — обратился к нему Адемар, — Вот эти вот, которые слева, и другие заговорщики наших недругов вообще пропустят в Старый Город? К императорскому дворцу, наверное, уже двинулись серьезные люди, которые убрали из казарм горскую гвардию. Наших недругов они не сметут с пути?

— Ты подумал верно, — ответил Мальявиль Фийамон, — Но граф Байи ввязался в это дело за деньги, потому что у него кассовый разрыв. Он быстро-быстро сделает то, что обязался сделать, а потом направится к нам.

— Что он сделает?

— Разберется с Готдуа-Пиэвиелльэ. Я до последнего не мог поверить, что Байи откажется свести счеты со мной ради того, чтобы женить сына на Кааппе. Они не нанимали бойцов. Оказалось, что за солдат ему платить не пришлось.

— Почему Байи? — спросил Адемар, — Они же шли без знамен.

— Ты не мильвессец, — ответил за дядю Ламар, — У Септема Байи большой белый конь с рыжим пятном на груди. Шлем с гребнем. Мы тут друг друга за версту по силуэту узнаем.

— А вот и кавалерия, — сказал герцог Фийамон, — И побольше ожиданий. Не знаю, то ли огорчаться, то ли гордиться, что враги ценят меня столь высоко.

Из дворца Пиэвиелльэ донеслись ужасные крики. Кого-то убивали.

К воротам проскакал большой отряд всадников. Как бы не с полсотни. В доспехах, но без знамен. Труба подала сигнал.

— По коням! — скомандовал Ламар.

Всадники вскочили в седла и направились на выбранную для встречной атаки позицию. Ламар специально оставил ворота незащищенными. Пусть голова вражеской конной колонны втянется в слабо освещенный двор, чтобы защитники могли атаковать с разгона по боковой дорожке.

Из дворца Готдуа-Пиэвиелльэ повалили солдаты, те же горцы-наемники с алебардами. На сей раз в их действиях прослеживалась некая суетливость, а краткие, резкие приказы начальства звучали нервно, так, будто изначальная задача выполнена не была. Тем не менее, пешие сгруппировались в отряды. По-видимому, выслушали новые указания от командиров и побежали к стене, смежной с двором Фийамонов. Стена нисколько не задержала горцев. Приставили лестницы, а вниз спрыгивали, сбросив алебарду и повиснув на руках. Луну затянуло тучами, так что все происходило в полутьме.

Ну, поскакали, подумал Адемар. Конь Пряник тихо заржал, будто желая ободрить хозяина.

В окне угловой башни дворца Фийамонов вспыхнул мощный магический светильник. У забора стало светло не как днем, но светлее, чем ночью. Вражеские пехотинцы растерялись, а из темноты защелкали луки. Залп хорошо накрыл солдат, которые были отменно организованы, однако плохо защищены, как обычно и бывает у пехоты.

Деньги, как правило, заканчиваются после покупки шлема, кинжала, древкового оружия и стеганки. А потом, вместо «белого доспеха», воин уже шлет жалование домой.

Адемар, разглядывая врагов с высоты седла, видел, что стрелы входили под большим углом. То есть Деленгар расположил лучников настолько далеко, чтобы им пришлось стрелять навесом. Наверняка он позаботился и о том, чтобы пристреляться по ориентирам, а то бы так метко не получилось. Деленгар умный, он может.

В другом окне башни, выходящем в сторону ворот, зажегся второй магический светильник, световым конусом направленный на ворота. Их только что выломали, и во двор заезжали всадники.

Адемар подумал, что со стороны герцога было слишком легкомысленно обойтись обычными воротами, без скрытых запоров и железных стержней, но что есть, то есть. Вернее уже нет. Над столицей разносился непрерывный звон колоколов, к нему примешивался далекий, но страшный рев толпы, перемежаемый дикими воплями убиваемых жертв. Как обычно, призывали бить двоебожников, островных и ростовщиков.

— Вперед! — не слишком тихо, не слишком громко, а в самый раз, чтобы слышали друзья, но не враги, скомандовал Ламар.

Луна, хоть и за тучами, проливала достаточно света, чтобы ходить по городу без факелов. А также, чтобы найти нужные ворота, сломать их и въехать правильной колонной. Светильник не столько осветил нападающих (их и так было отлично видно) сколько ослепил их и замаскировал начало движения кавалерии обороняющихся.

Небольшой, но бравый отряд конных копейщиков вылетел из темноты и врезался в почти остановившуюся полуослепленную колонну злодеев. Военная наука не одобряла конные атаки в темноте — слишком велик шанс покалечить лошадей, однако получилось вполне хорошо. Все-таки мощеные дорожки — не поле с норами всяческих сусликов.

Адемар сбил кого-то с седла, капитан гвардии тоже ссадил одного, а Ламар чрезвычайно удачно попал выбранному противнику копьем в лицо под открытое забрало, так что противник даже вскрикнуть не успел. Гвардейцы преломили копья не так эффективно, но тоже не впустую. Ещё несколько врагов вылетели из седел.

— Отходим! — скомандовал Ламар, памятуя старую мудрость «что чересчур, то не во благо».

Отряд унесся на исходную позицию, где слуги подали каждому новое копье. Теперь уже боевое, с острым наконечником. Нападавшие потеряли темп. Кони без всадников не смогли остаться рядом с хозяевами, потому что сзади в ворота въезжали другие всадники. Задние ряды не рискнули пришпорить коней и стоптать своих спешенных, в том числе и потому, что возглавляли штурм сами командиры и сеньоры, коих надобно защищать. Возникла сумятица, отягощенная полутьмой и мигающим светом магических фонарей.

Человек пять из числа атакующих рванулись за отступающими и полетели на землю, едва выехав с освещенной части двора. После того, как господа отступили, слуги подняли веревку на уровне груди всадника. Днем такой фокус не прошел бы, а ночью в самый раз.

Одновременно светильник часто-часто замигал, и это слепило еще больше, чем если бы он просто светил в глаза. Кто-то из штурмующих выстрелил на свет из арбалета и попал с первой попытки. То ли удивительно везуч, то ли мастер.

Освещения хватило, чтобы Ламар энергично вывел конницу хозяев на второй заход. Подковы бряцали о камень, вышколенные звери войны тихо ржали, не менее вышколенные слуги перекликались меж собой, быстро перевооружая господ.

Со стороны дворца Пиэвиелльэ кто-то вопил дурным голосом «ищите, мать вашу, ищите его, всех запорю!». Несколько раненых и попавших под копыта первого захода страшно выли.

Вторая атака из темноты пришлась по колонне штурмующих, которая едва тронулась с места. На этот раз, с фланга. По дорожке вдоль ограды. Не в лучших бойцов, что всегда в первых рядах, а в середину отряда, которая проезжала ворота.

Конь Адемара по имени Пряник был хорош даже для конюшни Фийамонов. Отец выбрал для склонного к полноте сына самого крупного жеребенка. Купил аж в королевских конюшнях, там было из кого выбирать. Не всегда самый большой конь самый лучший, но главное, что этот отлично подходил хозяину по характеру.

Пряник не любил долго бегать и медленно разгонялся. Зато в кого они с Адемаром попадали копьем, тому приходилось не просто несладко, а прямо непривычно тяжело. В турнире на мечах или на булавах конь любил толкаться.

Конечно, не ультимативное оружие против себе подобных, однако не раз и не два Адемар сносил противника с седла мощным ударом в голову, потому что тот не смог уделить равное внимание и защите головы от оружия и маневру конем от толкающегося Пряника.

Поскольку ожидался короткий бой, на Пряника еще и надели полный турнирный обвес со стальным нагрудником. Обычное животное под ним сразу же упало бы. Среди «гвардии должников» подобные кони, наверное, были. Но в первых рядах. Или во вторых, никак не в середине.

За считанные шаги до колонны на пути Адемара оказался выбившийся из строя воин. Мелкий воин на невысокой лошадке. Что он делает? Это стрелок с арбалетом, который крутит ворот, зацепив арбалет за стремя. Адемар не стал тратить на второсортную цель копье, а направил коня во вражеский круп и уронил стрелка вместе с его лошадью. Не повезет — затопчут, повезет — на то воля Господня. Некстати вспомнилось, что граф забыл помолиться перед боем, это нехорошо. Адемар честно-пречестно пообещал исправить это после боя и зажечь много свечей во славу Господню. Потом стало не до того.

Пряник снова набрал ход, и Адемар влетел в колонну как шар в кегли. Копье пробило чью-то ногу, затем стеганую попону, глубоко вонзилось в лошадиный бок и там сломалось. Вражеская животина дико завизжала, почти по-человечески, только страшнее и громче. Адемару стало немного печально и совестно, граф не любил, когда бессловесные твари мучаются, но делать было нечего. Пряник в свою очередь уронил двоих или даже троих всадников. В темноте не видно, сзади рухнула туша, потому что ее сбили мы или потому что ее сбили другие наши.

Адемар бросил обломок копья и вытащил боевой молот из петли у седла. Нетипичное оружие, особенно для всадника. У этого молота не было пики, а собственно молот и клюв на обухе выступали едва на четыре пальца от древка. Древко длиной в руку крепилось к молоту длинными стальными лангетами. На нижнем торце древко заканчивалось кольцом, в которое продевался ремешок под запястье. Удалая копейная сшибка сама собой перешла в ближнюю молотилку.

Удар в рукоять вражеского двуручного меча выбил оружие из рук противника. Другой противник хотел достать копьем слева, но Пряник толкнул его коня, и копье скользнуло по нагруднику, высекая яркие искры. Молот вернулся на замах, лег древком на правый наплечник.

Когда Адемар сказал, что любит головоломки, он имел в виду не только молот

Легкое движение коленом, даже не поводом, и конь сдвинулся к новой цели. Адемар с наклоном вперед выпрямил руку и сплющил молотом вражеский шлем. Попал не то в висок, не то в затылок, и стальной купол промялся до черепа, если не до мозга. Кажется, противник носил старье из тех времен, когда металл закаливали кое-как или не закаливали вообще. Довольно глупо надевать подобное, когда идешь грабить герцога.

Кто-то пеший схватил коня под уздцы и попытался сразить Адемара длинным граненым мечом в пах. Тоже ошибка, в такой позиции лучше было бы колоть под мышку. Пряник лягнул нападавшего передней ногой. Слишком близко, чтобы ударить копытом, но враг потерял равновесие и упал.

Еще один всадник с мечом приближается спереди. Хлоп! Его конь рухнул с проломленным черепом, доказывая наглядными примером, что на шаффроне экономить на надо. Всадник заорал от гнева и ярости так, что перекрыл шум скоротечной схватки. Адемар лишь хмыкнул, дескать, давай, обидься. Поплачь, что так не принято, не по правилам, не по традициям, не по букве и не по духу. К тому же, если честно, это был не очень хороший конь. Не боевой, а так, задницу возить по городу.

Пеший атаковал слева. Не увернуться. Бряк! — сильный удар мечом по набедреннику, лезвие скользнуло по металлу и глубоко застряло в деревянной «скамейке» рыцарского седла. Ну и дурак. Он думал прорубить сталь, или ему все равно, куда ударить, лишь бы ударить?

Адемар тронул коня, удаляясь от пешего мечника и вырвав у того из рук оружие. Так и не научился отбиваться молотом с седла, когда противник слева. В бою всегда найдется другой противник с более удобной стороны. Под копытами хрустнуло и закричало. Ага, вот этот всадник впереди будет следующим.

Сзади послышались хлопки, звон пробитого металла, крики раненых. В хвосте вражеской колонны ехали стрелки, которые сейчас разрядились по атакующим. В Адемара не выстрелил никто. Наверное, не разглядели черный доспех и отстрелялись в полированных.

— Адемар! Арбалетчики! — крикнул Ламар.

Вот сейчас все брошу и развернусь на месте, злобно подумал Адемар. Граф набирал скорость, чтобы сойтись на встречных курсах с новым врагом. Доспехов толком не разобрать, но у этого конь хорош даже по силуэту, видному при лунном свете.

Пора. Адемар наклонился вперед-вправо и выбросил правую руку с молотом на уровне груди всадника. Меч врага ударил по куполу шлема. Сильно, но шлем отлично защищает от клинков. Молот Адемара клювом пробил кирасу на груди врага, зацепился и чуть не вырвался из руки. Кони растащили рыцарей в стороны. Адемар схватился левой рукой за высокую луку седла, чтобы не упасть. Молот вырвался из ладони и рывком натянул ремешок. Зато противник не удержался в седле и упал. Ловкий, уже на ногах. Вцепился в рукоять молота, дернул на себя.

Парень, ты, правда, хочешь сдернуть меня с седла, стоя на земле? Адемар пришпорил коня, и противник выпустил молот, чтобы не упасть самому. Что там арбалетчики?

— Конные, сюда! — раздался голос старшего Фийамона, — Отсеките пехоту от стен!

Прекрасно. У нас еще арбалетчики в воротах, а мы должны развернуться и гонять пехоту. Как он это себе представляет? Ночью. Там же деревья, кустарники, клумбы и все такое. Только ноги лошадям ломать.

Адемар, увлекшись, отъехал от ворот сравнительно далеко и с последним своим рывком оказался вообще не на дорожке, а среди кустов и деревьев. Предоставил Прянику самому сообразить, как тут выбраться и не переломать ноги. Ага, вот дорожка. Вон там ворота. Вот мы сейчас!

Нет. Здесь уже все кончено. Встречные атаки во фланги смели конницу незваных гостей. Наемные арбалетчики успели сделать по выстрелу и сбежали, а из тех, кто шел в голове колонны, никто не остался в седле. Пятеро спешенных стояли кругом спина к спине, затравленно крутя головами в шлемах, вокруг неспешным шагом кружили всего трое всадников. Ламар, его оруженосец и Корбо.

Предсказуемо. Капитан Фийамона не ослушался приказа и увел гвардию топтать прорвавшихся горцев, а Ламар, наверное, решил взять благородных пленных. Или подождать Адемара, которого унесло в сторону. Ну и оруженосцы само собой с рыцарями. Не потому что ближнее начальство важнее высшего, а потому что оруженосцы не являются самостоятельными боевыми единицами, которые получают команды. Младшие по званию прилагаются к старшим и не умничают.

Кто бы это ни пожаловал в гости, всадников он привел не меньше, чем в гвардии семьи Фийамон. Гвардия стоит дорого. Еще дороже стоит содержание свиты не на подножном корму у себя в деревне, а в Мильвессе, где вся еда привозная. Особенно, когда город полон благородных господ, и цены на овес поднялись втрое за три месяца.

На что они рассчитывали? Например, пробиться к дворцу, залезть в окна и поджечь дворец с разных сторон, а потом можно и отступить. Вдруг сгорят счетные книги. Вдруг задохнется в дыму старик Фийамон со своей дочерью.

Или, например, с нахрапа взять заложников. Старик непременно выкупит родную кровь. Если повезет, то можно будет захватить самого главу семьи. Считай, все долги спишутся.

— Сдавайтесь! — объявил Адемар, приблизившись к окруженным.

— Ни за что! — ответил старший из них.

В тусклом лунном свете не видно, кто есть кто. Но у этого силуэта явно рыцарский шлем с поднятым забралом. Большие наплечники, которые прикрывают проймы кирасы. Командный голос и правильное аристократическое произношение. Пряник стукнул подковой в камни мостовой, высекая сноп искр, будто рекомендуя противникам не искушать судьбу.

— Тянете время? — осведомился Адемар.

Оппонент старался казаться высокомерным, в целом довольно успешно и убедительно:

— Сегодня в Мильвессе сменилась верховная власть. И мы на стороне победителя, а вы — нет. Я сохраню вам жизнь, если мы разойдемся миром.

— Ты нищий и жадный дурак, который под шумок попытался пограбить кредиторов и не осилил. Как могли бы сказать законники, это было покушение негодными средствами.

— Кто ты? — взревел чужой рыцарь.

— А ты?

Рыцарь воткнул меч в землю, снял шлем и злобно представился.

— Барон Дельфо цин Таркхайм!

Барон. Может быть, надо было с ним повежливее? Явный южанин. У южан сплошные горы, а в горах не реки, а скорее ручьи. Поэтому вполне себе влиятельные господа не могут получить приставку «аусф» к фамилии на том формальном основании, что в их владениях нет порта.

— Адемар Весмон, — ответил Адемар, не спешиваясь.

— Не знал, что Весмоны — вассалы презренных ростовщиков, — сквозь зубы промолвил барон.

— Презренный здесь ты.

Исход сражения уже понятен, и победителю ни к чему быть с побежденным более вежливым, чем тот сам себе позволяет.

— Ты меня еще в плен возьми. Давай, попробуй! — барон угрожающе поднял меч.

— Я брезгую брать тебя в плен, — сообщил Адемар. — Будешь пленником Фийамонов. А было бы у тебя немножко мозгов, сдался бы лично мне и даже упрашивал сделать тебе одолжение.

— Ты убил моего коня! Подлый негодяй!

— Неудачливый воришка будет учить меня рыцарской добродетели?

Вообще, так со старшими разговаривать нельзя. Но старшие по возрасту не значит старшие по положению в обществе. Барон не должен лаять на графа. Ладно, на младшего сына графа. Ладно, бароны бывают разные. Но конкретно на этого и конкретно сегодня плевать.

Столица уже корчилась в судорогах всесокрушающего, страшного в неразборчивой ярости бунта, но здесь бой закончился. По-прежнему хотелось окорока, но Адемар трезво понял, что с едой придется обождать, по крайней мере, до рассвета.