Рыцарь и его дамы

5. Глава. Прошлая весна. Первая встреча с невестой

Хайберт Первый, пока не получивший дополнение к титулу вида «Умный» или «Храбрый», короновался весной прошлого года.

Коронация в Пайт-Сокхайлей это древняя традиция. Сначала наследника, где бы он ни находился, уведомляют о том, что «император умер, да здравствует император». Потом новый император садится на трон в Мильвессе, столице всей Ойкумены. Формирует правительство, принимает бюджет, назначает советников и все такое.

Потом идет небольшой переходный период, пока император знакомится с государственными делами, а государственные дела с императором. Если его не отравили недоброжелатели, и если он не подал в отставку, заглянув в счетные книги, то наступает время подумать о коронации. Император советуется с полемархом церкви Пантократора, с астрологами и со всеми прочими, чьи советы считает нужным слушать,

Коронацию назначают на благоприятный день с учетом церковных праздников и положения звезд. Но не слишком быстро после принятия решения. Надо успеть пригласить всех, кого следует, дать им время собраться и доехать без спешки. Пайт мало того, что расположен на западе Ойкумены, так туда еще и нет нормальной дороги с востока. Или через Столпы, или огибая Столпы с юга. Или и вовсе морем. Кому-то придется вести обоз через Столпы, а кому-то огибать континент на корабле.

Массовые светские события хороши и тем, что там можно встретить чуть ли не все высшее общество Ойкумены без необходимости наносить визиты каждой семье по отдельности. Здесь и выставка невест, и выставка женихов.

Адемар вспоминал ту весну очень часто, и вовсе не в связи с императором. Прошлой весной в Пайте он встретил свою первую любовь.

С древних времен считалось разумным не жениться на родственницах. Также не считалось приличным заключать мезальянсы. То есть, чем выше титул, тем меньше выбор. Только семьи из своего круга и только те, с кем нет близкого кровного родства. Приматоры и бономы могли свататься хоть через континент, чтобы получить супругу и хорошего рода, и не родственницу. Поэтому для графов и выше совершенно не были характерны какие-то региональные особенности внешности, по которым легко можно было распознать простолюдина, безземельного дворянина ловага, однодворца-фрельса и даже иногда барона.

Приемлемо было знакомиться по переписке. Существовал даже жанр «портрет для смотрин». Но периодически находились и поводы встретиться вживую для высшей знати в масштабе всей Ойкумены. В первую очередь, на престольных праздниках, где положение обязывало присутствовать глав семей. С родителями приезжали юноши и девушки брачного возраста. Сначала знакомство, потом сватовство, потом и свадьба. Свадьбу могли сыграть как у родителей жениха, так и у родителей невесты, но приемлемо было и приурочить церемонию к событию мировой важности, чтобы пригласить побольше уважаемых людей и не создать им неудобство своим приглашением.

В пределах своего поколения у высших аристократов выбор небольшой. Жениться на южанке Адемару не советовал отец, что сокращало выбор в два раза. Нет, они не плохие. С южанкой может быть замечательное, яркое, незабываемое романтическое приключение. Но они, с точки зрения северян, слишком другие в плане повседневной жизни. И их родственники слишком навязчивы.

Сразу стоит отметить, что на наследницах свет клином не сошелся. Всегда есть младшие дети младших детей, носители не менее, а то и более голубых кровей. И их очевидно больше, чем детей носителей титулов. Просто среди равных по крови первый круг выбора — из равных по положению.

На родине, если начинать с привычного круга общения, выходило так. Свататься к принцессе Бланке Чайитэ, внучке правящего короля, не по чину. Кааппе Фийамон, младшая дочь герцога Фийамона, вполне возможно, вышла бы за Адемара, но она злая, и от нее иногда прямо мороз по коже. У Тессентов в поколении Адемара дочерей на выданье не уродилось, старшей девочке исполнилось всего-то лет десять. Две девицы на выданье из семьи Гландивуа приходились Адемару кузинами.

Следующие на очереди для разведки — приматоры и бономы, постоянно проживающие в столице Империи Мильвессе, или королевство Закатного Севера, герцогство Малэрсид и Закатный Юг, со столицей как раз в Пайт-Сокхайлхей. В зависимости от того, куда раньше будет повод поехать.

Раньше выпал повод поехать в Пайт. На коронацию императора Хайберта собралась вся аристократия Закатного Юга и Закатного Севера, каковой в самом густонаселенном королевстве довольно много, всех не упомнишь. Восточные тетрархии прислали представительные делегации.

За последние пару десятилетий жизнь людей чести претерпела некоторые изменения. Состояние непрекращающегося «ни мира, ни войны» вызвало усиленный падеж представителей мужского пола, зачастую настолько энергичный и масштабный, что многие семьи столкнулись с определенным дефицитом доверенных лиц, способных вести фамильные дела.

Даже королевская семья понесла серьезный урон. В короткой, но крайне жестокой войне за трон Его Высочество [1] Рамбус Второй Сибуайенн потерял наследника и так или иначе уничтожил пятерых потенциальных претендентов.

Поэтому сколько-нибудь толковые юноши здесь быстро поднимались на вакантные места, котоые ранее занимали почтенные отцы семейств. Поднимались быстрее, чем обзаводились семьей. И с высоты новых должностей окидывали строгими взглядами брачный рынок.

В те дни барон мог рассчитывать на графскую дочь, граф на герцогскую, а герцог на принцессу. Впрочем, последнее было и оставалось нормой. Четыре королевские семьи и одна императорская выродились бы, если бы достойной парой принцессам считали строго принцев.

Со всеми тремя невестами Закатного Севера Адемар познакомился в первый же день. Как-то ни малейшей взаимности не сложилось, хотя и прямого отказа Адемар не получил. И он, и девушки, глядя друг на друга, подумали «вроде приемлемо, но я сначала всех посмотрю».

Министр двора Закатного Юга, граф Марцель аусф Блохт, ответственный за досуг почтенных гостей, объявил у себя во дворце «день борьбы с одиночеством». То есть, торжественный прием, но не бал, куда пригласили всех потенциальных женихов и невест и предоставили им возможность познакомиться и поговорить. Женатым же почтенным гостям в расположенном рядом королевском дворце дали возможность поговорить о серьезных делах с императором.

Провести бал для такого количества гостей Блохт и не смог бы, в его дворце не было достаточно большого бального зала. Архитектор в свое время решил, что для светских мероприятий Блохтов устроит анфилада залов поменьше. Поэтому один из залов отвели для танцев, в соседнем поставили столы, чтобы перекусить, в еще одном накрыли двухместные столики, чтобы посидеть за приятной беседой, и дальний отвели для настольных игр. Также гостей развлекали актеры, фокусники и гимнасты.

«Смотреть всех» Адемар, несмотря на тогда еще легкую неидеальность фигуры, удачно начал с первой красавицы Закатного Юга.

Лилия аусф Байи из семьи главных ростовщиков Запада, грациозная золотистая блондинка. Ее отец, постоянно проживавший в Пайт-Сокхайлей, был председателем «Клуба кредиторов Пайта», а в столице Империи Мильвессе интересы семьи защищал ее старший брат Септем. В свои двадцать с небольшим он представлял семью в «Клубе кредиторов Мильвесса», который кредитовал даже самого императора.

Лилия была помолвлена с наследным принцем, но свадьбу опрометчиво отложили до окончания войны, с которой жених не вернулся.

— Вы танцуете?

— Да, я неплохо танцую, — ответил Адемар.

Танцевать не сложнее, чем фехтовать. Да и балы устроены так, чтобы высокородные господа не уставали и не запыхивались.

— Полагаю, у вашей семьи бездефицитный бюджет? — спросила Лилия после первого же танца.

— Да, мы закончили прошлый год с хорошей прибылью, — гордо ответил Адемар.

— И куда ее вложили?

— В лесопилки и мельницы. Но часть потенциальной прибыли осталась в виде непроданного зерна.

Они сначала просто отошли к стене, потом за разговором и вовсе покинули танцевальный зал.

— Зерно сейчас самый выгодный товар, — сказала Лилия, — Оно дорожает, когда просто лежит на складе. И никакого риска. Прошлой осенью вышел недород. Отец всю зиму принимал погашение долгов товарным зерном, не выпуская его на рынок. Теперь у нас не меньше ста тысяч вложено в зерно. К следующей весне оно станет вдвое дороже, потому что и в этом году хорошего урожая ждать не приходится.

— А если будет ожидаться хороший урожай?

— То зерно можно продать за месяц до него.

— Я думал, Байи финансисты и делают деньги из денег.

— И это тоже. Сейчас не время кредитовать сельское хозяйство. Мы выбиваем долги из баронов, чтобы кредитовать императора. Многие одолжились под яровые и по осени не смогли расплатиться. За зиму перед ними встал выбор. Или выгрести все, включая семенной фонд, и погасить долги, или дать крестьянам выжить, но самим разориться.

— У нас на Восходном Севере примерно так же, но для крестьян лучше. Мы заставляем их сажать бобы и корнеплоды. По пшенице и у нас очень плохие прогнозы, а урожай овощей можно собрать раньше срока. Пусть он будет меньше, но он не замёрзнет на корню и не сгниет.

Последний портрет Лилии Байи перед встречей с принцем Медериком

«Легкую беседу» элегантно прервал младший принц Восходного Севера Медерик Чайитэ. Принц шествовал под ручку с хорошенькой брюнеткой младшего брачного возраста.

— Его Высочество Медерик Чайитэ. Лилия аусф Байи, — представил Адемар.

Лилия присела в реверансе. Принц почтительно поклонился.

— Адемар аусф Весмон. Азалеис аусф Бугенвиэлль, — в ответ представил принц.

Принцу было угодно поменяться дамами, если, конечно, он не помешает серьезным отношениям. Лилия сказала, что ничего серьезного, и упорхнула с ним. Брюнетка досталась Адемару. Впрочем, он нисколько не огорчился.

Года через два Азалеис сможет оспорить у Лилии Байи звание первой красавицы. Пока что она не выглядела даже на восемнадцать лет, и вряд ли из-за нее уже ломали копья взрослые рыцари. Самым перспективным холостяком Закатного Юга считался Септем Байи, но Байи состояли с Бугенвиэллями в близком родстве.

— Мое сердце свободно, — сразу обозначил Адемар, — И я бы не хотел начинать короткую интрижку в ущерб серьезным намерениям.

— О, это прекрасно, — ответила Азалеис, — Серьезность моих намерений за меня определяют папа с мамой, но пока что я разрешаю вам за собой ухаживать.

Азалеис красива, знатна, свободна, не возражает против шага навстречу. Молодость если и недостаток, то такой, который без усилий пройдет сам собой. Почему бы и нет? С чего начать беседу? Про семью Бугенвиэлль говорили, что они самые богатые землевладельцы Закатного Юга. Достаточно ли девушка взрослая, чтобы говорить о делах?

— Говорят, что прошлый урожай не оправдал ожиданий? — осторожно начал Адемар, выводя девушку на прогулку по анфиладе.

— Кому как, — легко ответила Азалеис, — Чем меньше зерна, тем больше оно стоит. Не удивлюсь, если оценочная стоимость наших складов в неурожайные годы выше, чем в урожайные.

— Да, но еще один неурожайный год, и его придется раздавать бесплатно, чтобы крестьяне не вымерли.

— Вот еще! Эти вымрут, бабы новых нарожают! Отец говорит, ни разу не было, чтобы вымершую деревню не заселили к следующему же году. Приходят откуда-то, бьют челом, арендуют землю, одалживают семенное зерно и все по новой.

«Тяжела жизнь крестьянина», — подумал Адемар. На арендованной земле и с зерном в кредит. Если золото дают в кредит под единицы процентов годовых, то с ведра зерна после сбора урожая надо будет отдать до полутора ведер независимо от того, собрал ты сам-десять или сам-три.

С зерна и крестьян, которые скорее раздражали собеседницу, чем вызывали интерес, он быстро перевел разговор на лошадей. Увы, не угадал. Она умеет ездить в дамском седле, но боится кормить лошадку с ладони.

Про изысканные лакомства тоже не зашло. И про настольные игры. Девушка постарше или перевела бы разговор на интересную ей тему, или допрашивала бы потенциального жениха о здоровии его родственников и о толщине семейного бюджета, или сама бы тараторила о своем, о женском. Хорошо, а что бы делал кавалер помоложе? Увы, Адемар по некоторым причинам не ухаживал за дамами в том возрасте, когда тело уже мужает, а мозги еще детские. Может, ну ее? Полный дворец невест.

За разговором пара вышла в очередной зал, где Азалеис представила ухажера своей компании. Две очень красивые девушки и чуть ли не дюжина вьющихся вокруг них кавалеров. Поколение, ещё не вступившее в активный боевой возраст, заметно больше, чем вступившее. Да и некрасивых девиц юнцы как бы не замечают, что создаёт ещё больший дисбаланс. Женихов и так на всех не хватает, а они ещё и группируются по десятку на трёх невест, игнорируя всех недостаточно прекрасных претенденток.

Ровесники кружили рядом с Азалеис и ее подругами как гиены вокруг овечек. Адемар выглядел старше любого из них. Лишний вес придает солидности.

— Какой красавец! — наигранно восхитилась одна из подруг.

— На полсотни фунтов красивее любого из нас, — добавил один из молодых дворян.

Все три девушки рассмеялись. Адемар поддержал их легкой улыбкой. В те времена он еще не считал себя толстым. Точнее, уже не считал себя толстым. По сравнению с тем, какие пропорции были у него в детстве, он сильно постройнел. Что талии нет, это незаметная мелочь, что живот не плоский — тоже ерунда, а руки и ноги только солиднее выглядят, когда поверх мускулатуры наросло немного подкожного жира. Впрочем, по сравнению с тонконогими кавалерами девиц младшего брачного возраста, Адемар выглядел, увы, толстячком.

— Вы мне просто завидуете! — заявила Азалеис, — Среди мужчин с положением в обществе мой Адемар не толще многих. И министр двора граф Блохт с брюшком, и двое из четырех королей-тетрархов весьма упитаны. И, кстати, мой отец, про которого попрошу не шутить. А самый толстый здесь барон Дьедонне. Лучший воин из вассалов короля и фаворит пеших турниров.

«Все-таки, умная девушка, хотя и общей темы с ней не находится» — подумал Адемар. Получается, что для неё нормально, когда мужчина с солидной фигурой, потому что у нее отец упитанный. Интересно, кто такой Дьедонне? Редко кому удается совмещать репутацию воина и чемпиона.

Тонконогие нанесли удар изподтишка.

— Подержите мой бокал, — попросила Азалеис.

Не успел Адемар принять полный бокал красного вина, как его толкнули под локоть.

— Ах мое платье! — сразу же воскликнула Азалеис как будто отрепетированной репликой.

Стоило ожидать, что девушка сначала оценит ущерб, нанесенный платью, а потом только будет ахать и охать. По мнению Адемара, ущерб был весьма невелик, хотя и заметен. Длинное узкое пятно в нижней половине подола — повод сменить платье, но облитое все-таки не безнадежно испорчено.

— Как вам не стыдно огорчать даму! — тут же нарисовался рядом малолетний моралист.

— Я очень сожалею, — сказал Адемар.

Он обернулся к своей даме, чтобы взять ее под руку и увести в гардеробную, где служанки быстро помогут ей переодеться. Но Азалеис зачем-то отошла на пару шагов, не переставая причитать про платье.

— Кто-то здесь слишком неловкий, потому что посвящает свое сердце сладким булочкам, а не красавицам, — язвительно сказал другой мелкий поганец, подкравшийся сзади.

Окружили, как охотники кабана, и тыкают копьями со всех сторон, — подумал Адемар.

Молодые рыцари обычно стройные. Они много двигаются и едят в основном мясо. С возрастом могут набрать вес, потому что едят больше, двигаются меньше. Но так бывает редко, и над толстяками обычно смеются. До тех пор, пока не зазеваются на расстоянии вытянутой руки.

Адемар не сразу стал большим и сильным. В детстве он несколько долгих лет был просто толстым, хотя вел такой же образ жизни, как другие мальчишки.

Он собрался ответить что-то остроумное и оглянулся, выбирая кому конкретно адресовать свой ответ. И «пропустил ход». Или даже два-три хода.

Когда они с Азалеис вошли в зал, Адемар не успел разглядеть всех присутствующих. Сначала он раскланялся с молодежной компанией, потом его толкнули, и началось вот это вот все.

Внимание привлекла девушка, точнее молодая женщина, если еще точнее, сначала графский взгляд зацепила цветовая гамма платья женщины — белое с золотым. Подобный союз цветов традиционно считался «императорским», белый символизировал чистоту помыслов и служения перед Господом, золотой же — солнце и спелое зерно, то есть основу жизни.

Не существовало каких-то специальных циркуляров и эдиктов, запрещавших носить такую комбинацию прочим дворянам, просто… не принято. Или белое, или золотое, однако не все сразу. Неписаное правило, разумеется, нарушалось, однако с оглядкой и претензией на заведомый эпатаж. Например, так могли нарядиться шуты, актеры или даже очень дорогие «дамы полусвета», то есть лица, с которых заведомо спрос малый, ибо заявлять претензию лицедею или эскортнице — дурной тон. А вот чтобы безоглядно надеть императорские цвета женщине из настоящей знати… это было весьма смело.

Дама уловила взгляд графа и ответила встречным, да так, что Адемару показалось — смотрят на него сверху вниз, в самом деле, как император на мелкопоместного дворянчика, который чудом прорвался к повелителю с жалкой, замурзанной грамоткой о прошении. Поэтому Весмон пригляделся к даме внимательнее, уже с неподдельным любопытством.

Белое платье из алтабаса с обильным вкраплением золотых нитей и золотыми же аппликациями, которые повторяли стилизованный образ дубовых листьев. Очень открытые плечи и шея, обвитая многозвенной золотой цепью. Высокая прическа скована диадемой, от которой спускалась паутинная вуаль, больше для декора, чем для настоящего прикрытия.

Волосы цвета белого золота, да еще такого специфического оттенка, что, кажется, могут сиять во тьме. Ну и взгляд, осанка, выражение скучающего пренебрежения и высокомерия, которые нельзя подделать, их можно лишь обрести за долгие годы жизни во власти, богатстве и знании, что выше тебя лишь Пантократор.

Адемар нахмурился в легком замешательстве — он не узнавал сию особу, а стоило бы, учитывая, что явно не баронесса, тут уровень куда выше. Тот уровень, когда более прилично быть представленным, а не знакомиться самому.

Знакомство — в следующей главе

[1] В Ойкумене Его Величество это только император. Король-тетрарх это не правитель независимого государства, а наследственный губернатор провинции. Поэтому члены императорской семьи и королевских семей — высочества.