Рыцарь и его дамы

3. Глава. Здесь будет моя крепость

По пути к разбойничьему логову Адемар думал, что неплохо было бы нарядить личный состав во что-нибудь единообразное, по примеру «охраны тела» и прочих гвардий высшей аристократии. Какие-нибудь ливреи одной расцветки или хотя бы приметные ленты, достаточно дорогие и широкие. Надо сразу провести явственную черту между служителями графа и всеми остальными. Чтобы первые чувствовали себя избранными и красивыми, а вторые наоборот, ущербными и убогими. Закон и порядок начинаются с символов. А солдаты, не зная о том, как начальство думает о них ежечасно, вопили только что придуманную песенку.

Тыдра самый в лесу недолюбленный зверь,

У нее не бывает сердечных друзей.

Полюби ты корову, а хоть и быка,

Только тыдра духовно тебе не близка.

Тыдра самый в лесу недолюбленный зверь,

Про нее не бывает хороших идей.

Можешь трахнуть свинью, ты не первый такой.

Только в тыдру не тыкай ты даже рукой.

Тыдра самый в лесу недолюбленный зверь,

И она ненавидит незваных гостей.

Даже если поймаешь, допустим, ты крут.

Но она непременно укусит за уд.

Адемар категорически запретил солдатам сочинять песню про то, как их командир поимел тыдру. Поэтому они сочинили песню про то, что тыдра для этого дела категорически не подходит. Как будто кто-то мог сомневаться. Возможно, они придумали еще пару куплетов, которые не пели при командире, но узнать это получится, только если песенка пойдет в народ, и ее будут орать в придорожных трактирах люди, не знакомые с предысторией.

Разбойничье логово оказалось обычной деревней. Весь световой день пути от Круглого Камня и довольно далеко от известного Корбо перевала через Ломаные Горы.

Лошади разбойников никак не хотели идти туда по прямой и постоянно останавливались попастись на сочной травке. Сочная травка в Пустошах встречалась островками, между которыми копыта топали по длинным перегонам высохшей земли.

Корбо рассказывал про тварей.

— Самые богатые на тварей места — ближе к середине Пустошей. Но не Врата. В середине Пустошей есть город, который называется Врата. Это значит, что в окрестностях достаточно деревень, чтобы прокормить горожан, которые не сеют, и создать спрос на ремесленные товары, чтобы горожане могли оплатить еду. В Пустошах есть места, пригодные для жизни, но они расположены как бы островами посреди моря опасности и смерти. Между островами нет прямых дорог с указателями, а проходимые пути непостоянны и небезопасны.

— Корбо, я читал материалы, которые нам любезно предоставили Тессенты. Расскажи мне про тварей что-то, что я могу не знать.

— Врата и окрестности давно от них зачищены. В середине Пустошей есть болота, так туда даже смоляные лишний раз не суются. Что интересно, у мест, и у тварей есть статусы. Как у людей.

— Это как?

— Чем ближе к середине Пустошей, тем престижнее. У Круглого Камня раньше жил гипнотик.

— Что это? — Адемар вспомнил соответствующую главу из Книги Тессентов, иллюстрации там не было.

— Тварь, которая сначала усыпляет, потом убивает спящих.

— Фу, — передернулся граф. — И в самом деле, звучит мерзко. Как он выглядит?

— Никто не знает в точности, — развел руками Корбо. — Чтобы его увидеть, нужно победить, а спящему это сделать… трудновато.

— Резонно, — согласился Адемар.

— Ходил слух, что одна из бригад порешила недавно такую скотину в проклятом доме на болотах, — припомнил знаток Пустошей, — Но подробностей я не знаю.

— Продолжай.

— Гипнотик усыпляет не дыханием и не укусом, вообще не веществами, поэтому противоядия от него нет. Смоляные за него не берутся, даже самые отчаянные. Можно придумать, как его победить, но никто не знает, что с него взять. Нет Профита — нет смоляных.

— И куда он подевался?

— Ушел. Бабка Сорока, колдунья из Последнего Привала, говорит, что к западу отсюда сдох другой гипнотик. Наверное, это про того, которого смоляные убили на болотах. Здешний и ушел место занимать. Как ушел, года не прошло, завелись тыдры. И может еще кто. Гипнотики до того мерзкие, что рядом с ними даже другие твари не живут.

— Тыдры как считаются по статусу?

— Внизу.

— Это еще внизу?

Да уж. Удивительно злобная, быстрая и ловкая тварь, которая мало того, что держит удар, так еще и восстанавливается после, казалось бы, смертельных повреждений. Прокусила наруч, порвала кольчугу. Встретить тыдру без полного доспеха — верная смерть.

— Они почти не магические. Никаких сверхъестественных способностей. Всей опасности — только когти и зубы. И жрут не магию, а еду. В основном рыбу и мясо, но могут и репу в поле выкопать.

— Кто жрет тыдр?

— Никто. Вы думаете, почему мы тут не по колено в тыдрах за пятьсот лет? Они заговоренные. Бабка Сорока говорит, что тыдр создал кто-то из старых магов и сказал, что их будет столько, сколько нужно. С тех пор тыдра может родиться только когда другая сдохнет. Они, слава Пантократору, не бессмертные, но растут всю жизнь. Эти наши две еще мелкие. Говорят, в море видели тыдру с быка размером, на тюленей охотилась.

— Почему твари не выходят из Пустошей? По ту сторону гор ни одной не видели и не слышали.

— Магия. Наверное. А может и выходят, но не докладывают. Поди разбери, кого крестьяне выдрой-людоедом назовут или ночным рыбаком.

— А ближе к середине Пустошей что? Вообще не продохнуть от тварей, лежат как тюлени на берегу?

— Нет. Сверху их редко встретишь. То есть, встретишь, но не каждый день. Вот под Пустошами не земля, а муравейник. Какие-то подземелья, тоннели, норы. Смоляных послушать, так за любой ценной тварью надо куда-то под землю лезть. Карт подземелий ни у кого нет, потому что разведанные входы исчезают. Кто-то говорит, что злая магия регулярно меняет расположение нор. Кто-то, что карты лучше надо составлять. А еще из подземелий приходят шестиножки и заделывают дырки.

— Муравьи?

— Вроде того, только ростом выше, чем нам по колено. Тронешь такого, прибегут большие, по пояс. И резкие как понос. Они, конечно, не бессмертные, но овчинка выделки не стоит. Взять с них нечего. Требуху ни к какому делу не приспособить, а хитиновая броня через месяц распадается в труху.

Круглый Камень стоял к востоку от предгорий. Там в каменистом грунте росли редкие кустарники и чахлые кривые деревца, которые явно указывали, что пахать и сеять бессмысленно.

На карте главной точкой привязки красовался Последний Привал, купеческая крепость недалеко от прохода через горы. Севернее — Старое Пришлое, большая деревня с полностью ассимилировавшимся населением, которая новых иммигрантов не пускала и разбойникам дань не платила. Еще севернее — Новое Пришлое, деревня поменьше. Половина населения понаехала в последние три года.

Это в Новое Пришлое приходила перекусить и побаловаться тыдра, и тамошние мужики воспользовались возможностью взять на слабо заезжего рыцаря. Через этих мужиков Корбо вызвал на переговоры атамана разбойников.

Лошади разбойников возвращались куда-то севернее Нового Пришлого. По слухам, в предгорьях завелась деревня Третье Пришлое, в которую беженцы с востока заходили через горный путь, неизвестный проводникам из Последнего Привала. Дорогу оттуда в Новое через лес, покрывавший предгорья, поселенцы «третьей волны» умышленно не протаптывали, а ездили крюком через Пустоши.

Через полдня пути начались поля, над которыми явно поработала человеческая рука. Собственно, деревню нашли не сразу, внимательно приглядываясь к тропинкам, которые вели с полей. В лесу, на таком расстоянии от гор, где земля позволяла выкопать землянки. Из укреплений — частокол на невысоком валу. Приближение отряда давно заметили, и все разбойники, если они в деревне были, успели уехать, не торопясь и не поднимая пыли.

Ворота стояли открытыми. Толку-то защищаться здесь от отряда мало не в полста солдат. Проще сдаться, может еще по-хорошему как-нибудь выйдет. Соседские мужики уже рассказали, что за тыдру рыцарь честно расплатился и еще за вторую выдал премию. В добрых рыцарей никто не верил, но в богатых верили все. Раз богатый, значит, в Пустоши приехал не по сусекам скрести. Скорее, наоборот. Даст денег и заберет с собой что-нибудь бесполезное для хозяйства. Тварей каких-нибудь. Двойная польза выйдет.

Навстречу стражникам вышли те, кто побоялся оставить дома и посевы. Несколько десятков крестьян. Мужики, бабы, детишки. Мужиков на порядок больше, чем баб. Детей немного. Одеты очень бедно, и все-таки не совсем по-нищенски. У всех, кроме детей, какая-нибудь обувка, хотя бы из куска кожи, обернутого вокруг стопы и подвязанного ремнем или веревкой. Соломенные шляпы. Сукна почти нет, однако хватает льна и крапивной ткани, полотно грубое, явно делают на месте, своими силами. Лица характерные для крестьян — бородатые, с резкими, грубыми чертами, щеки впалые. Досыта никто не ест, однако и не голодают. Под ногами крутятся несколько лисичек-мышеловов, почти ручных и людей не боящихся. То есть какой-то провиант хранится в амбарах, не все съедается подчистую. Свинячьего хрюка не слышно, это плохо. Хотя может свиней выгнали на свободный выпас. Однако вроде бы корова промычала, то есть какая-то скотина все же есть.

Что ж, выглядит селение очень скромно, однако, перспективно — если добились какого-никакого достатка своими силами в таких условиях, значит, способны и на большее, коли малость облегчить им жизнь.

Дома — землянки. Яма, над ней невысокие стены, крыша засыпана толстым слоем земли. Но выглядит аккуратно, похоже, над каждой подобной норой поработали всем миром, коллективно. Это хорошо говорит о жителях. Положительно, место нравилось Адемару все больше и больше. Графу доводилось видеть нормальные деревни в цивилизованных местах похуже и победнее этой.

— Я Адемар аусф Весмон, командир Загородной стражи Восходного Севера, — громко сообщил он. — Кто из вас старший?

Вперед выпихнули пожилого мужика.

— Пустоши не ваша земля. В Пустошах нет власти графов и баронов, — сразу заявил он.

— Может быть, и закона в Пустошах нет? — спросил Адемар.

— И закона вашего в Пустошах нет. Отстаньте от нас. Мы ушли сюда от ваших законов.

— Ты думаешь, это тебе хорошо, когда нет закона? Тогда что помешает мне просто убить вас всех без суда и следствия?

— На Пустошах нет вашей власти.

— Чья власть здесь есть? Кто меня накажет?

Староста замялся.

— Тудук накажет, — сказал он, — Тудук здесь главный.

— Корбо!

Корбо спешился, отвязал от седла мешок и высыпал перед старостой пять разбойничьих голов.

— Кто из них Тудук? — спросил Адемар.

Староста не ответил. Он вцепился в одну из голов, заплакал, а потом выхватил нож и бросился на Адемара.

Чья власть здесь есть?

Пешему с ножом глупо бросаться на всадника. Хотя шансы есть. Если воткнуть человеку в бедро нож, которым постоянно режут всякое-разное, то вполне возможно, человек умрет от занесенной в рану заразу. Или хотя бы помучается.

Рыцарь даже не успел тронуть поводья. Конь под ним прыгнул вперед, а потом лягнул старика задними копытами.

— Молодец, Пряник. Здесь зевать нельзя, — похвалил коня Адемар.

В стороне началась какая-то возня. Пятеро мужиков повалили шестого и били его лопатами.

— Прекратить! — скомандовал Адемар и направил на них коня.

Мужики тут же расступились.

— Тудука здесь нет, — сказал один из них, — А этих три брата было. Под Тудуком ходили, деревню держали.

— Как говорит один мой знакомый, если в Пустошах кто кого до сих пор не уделал, то только потому что не смог, — констатировал Адемар.

— Мудрый у вас знакомый, господин.

— Тудук мстить не будет?

— Зачем ему мстить? Ему какая разница, кто деревню держит? Лишь бы дань платили.

— Что же, придется деревню подержать мне.

Адемар подъехал к бабам, которые столпились своей кучкой.

— Здесь есть те, кого похитили в королевских землях? — спросил он.

— Меня похитили! — сказала нестарая еще баба с младенцем на руках, — Вот этот.

— Ты что делаешь! — огрызнулся мужик, на которого она показала, — Вот я тебе!

— Можем его повесить, а тебя вернуть родителям, — сказал бабе Адемар.

— Ой, нет! Так плохо выходит. Кому я там нужна с двумя детьми от пришлого?

— Тебя вместе с мужем вернуть и со всем добром, что нажили?

— Не надо, — баба погрустнела, — И меня не примут, и его убьют.

— И зачем высунулась? — спросил один из солдат.

— Вдруг вы всех пришлых вешать будете. Я-то из господских, я тут не по своей воле.

Адемар посмотрел на мужика.

— Я так понимаю, что ты уже два года живешь с постоянной женщиной, растишь детей и заботишься о семье?

— Да, Ваша милость. Нельзя в хозяйстве без бабы. Ни кашу сварить, ни огурец заквасить. Утку ощипать и то бабьими пальцами ловчее. Что украл, так куда мне деваться. Нет лишних баб на Пустошах.

— Лишних баб нет, но у тебя есть, хотя деревню держишь не ты.

Мужик пожал плечами.

— Уважают меня. Не ссорятся.

— Что, если я тебя помилую? И деревню жечь не стану. Будет здесь моя крепость, а ты при ней будешь староста.

— Так это… Как ваша-то? На Пустошах нет закона.

— Закона нет. А собственность есть? У тебя вон дом свой, жена с детьми своя. Что ты скажешь, если кому другому что твое понадобится?

— Тут на словах не отобьешься, — вздохнул мужик, — Тут от своих топор хорошо помогает, а от разбойников хоть женой откупайся.

— Здесь будет моя крепость, а кто не согласен, от того мой меч поможет лучше, чем любой топор, — резюмировал Адемар, — Не податная земля моего рода, а моя личная земля, которую я без писаного закона мечом взял и мечом держу.

— Ну, пускай будет, — вздохнул новоиспеченный староста, — С мечом-то оно надежнее.

— Будешь себя хорошо вести, пошлю гонца к твоему тестю, потребую, чтобы приданое прислали.

— Так мы как бы во грехе живем. Попа нет у нас.

— Почему нет?

— Попам и дома неплохо живется. Они в Пустоши не бегут.

— Непорядок. Этак вы в ересь впадете. Пришлю вам попа, церковь сами построите.

— Может, еще и баб пришлете? — набрался смелости и спросил какой-то другой мужик.

— Может и пришлю. Уж десяток-другой лишних баб в королевстве точно найдется.

— Вы не про шлюх случайно?

— А вам зачем бабы?

— Ну, хозяйство…

— Ты думаешь, шлюхам прислуга полы моет? Может, тебе козу прислать?

— Козу! — оживился народ, — Да, господин, пришлите коз! Овец не присылайте, их твари пожрут и пасти их негде. Коза, она и в пустыне травку найдет.

— Пришлю коз, — сказал Адемар.

Снабжение через Ломаные Горы оказалось довольно сложным. Перевал через Ломаные Горы следовало проходить правильно, а повозки там вовсе не пролезали. Только умные люди и умные лошади могли пройти по качающимся монолитам, осыпям и прочим опасным местам.

Местные крестьянские хозяйства вряд ли производили столько еды, чтобы кормить всю зиму лишних пятьдесят человек. Адемар почти не соврал атаману про сто шестьдесят три. Умолчал только, что часть расставлена в гарнизонах по королевскую сторону гор, и часть занимается снабжением экспедиции в Пустошах. Проводники обеспечивали собственно проход через горы, а до гор и после гор пришлось налаживать свои обозы, иначе никакого бюджета не напасешься.

Для того, чтобы держать здесь постоянные гарнизоны, придется завести свои скотные дворы. Интересно, далеко ли здесь до моря? Может, до зимы еще не поздно завезти припасы на корабле? Один корабль возьмет больше груза, чем несколько обозов.

Мужики ждали, пока господин соберется с мыслями.

— Мне нужен проводник до моря, — сказал Адемар, — Если я смогу снабжать армию кораблями, а не обозами, то у вас будут и бабы, и козы.

— Есть такой Сантели, — сказал новоиспеченный староста, — Сам человек не морской, но зело сурьезный. И у него корабль. Сюда возит беженцев и как раз скотину живую. Морем говорят тот еще крюк. Но корову или свинью через Ломаные Горы прогнать… Я ни разу не смог.

— Корбо?

— Сантели знаю. Из смоляных, базу держал во Вратах. Хорошая бригада была, но что-то случилось, закусился кто-то с кем-то. Бригада вроде бы вся полегла, один парень остался, и тот без руки. И Сантели остался, да еще откуда-то взял хороший корабль. Не галеру, а купеческий парусник. Никто не думал, что он в море подастся. Надо полагать, от тварей человек устал, а на месте не сидится. Море, оно, конечно, на любителя. Но после подземелий бывалого смоляного ничем не напугаешь. Говорили, что у него теперь фактория на побережье, но я не знал, что близко отсюда.

— Ладно. Кушать хочу. Накрывай стол.