Рыцарь и его дамы

7. Глава. Прошлая весна. Обоюдное поражение в тактике, но победа в стратегии

Старый донжон в архитектуру городского королевского дворца категорически не вписывался, а разломать его в свое время не то не осилили, не то не посчитали нужным. Он стоял отдельным строением, снизу доверху увитый плющом и дополнительно скрытый высокими деревьями. Внутри размещался продовольственный склад и прочие подсобные помещения.

На смотровую площадку вела отдельная деревянная лестница снаружи. Кому-то из предков нынешнего короля нравилось проводить вечера с дамами там, откуда видно весь город. После постройки этой лестницы еще сто лет действовало архитектурное правило, которое запрещало здания выше донжона. Правда, дворец стоял на господствующей высоте, поэтому по мере удаления по улицам вниз от дворца, высота домов от мостовой увеличивалась.

У подножия лестницы строили друг другу глазки пажи и служанки. Судя по их количеству, наверху уже толпилось человек десять. Да, верно. Те трое тонконогих хамов, несколько девушек, уже известный секундант Гюиссона, явный доктор в ливрейных цветах Блохта, еще двое дворян постарше.

Методом исключения этот стройный молодой человек, похожий на малолетнего предводителя хамов, и есть наш противник. Яркий, прямо ярчайший пример «свежей крови». Высокий, выше Адемара. Стройный, светловолосый как северянин, при этом южный крючковатый нос, а овал лица и лоб указывают, что в предках у него были еще и аборигены Архипелага. Надо полагать, его родители познакомились и посватались здесь же, в Пайте, на каком-то большом празднике. С одной стороны местные земли и титул, с другой — справедливый взнос с Восходного Севера либо как приданое деньгами, либо как верная дружина, которую и за деньги не купишь.

Судя по сочетанию графского титула и предков с Архипелага, потомок герцогов Бургдорн. На Восходном Севере Бургдорнов, номинальных правителей Архипелага, настоящими герцогами не считали, а Пять Семей и вовсе смотрели на них свысока. Для прочего же мира подлинный герцогский титул есть, золото в кошельке есть — можешь свататься к графам.

Первым делом Клавель представила местным госпожу Кааппе аусф Фийамон и господина Ламара аусф Тессента.

Потом секунданты осмотрели оружие бойцов. Оба дуэлянта сравнимого роста, и мечи у них в одном стиле и примерно равной длины.

«Костюмный» меч не предназначен для того, чтобы бить по латам, протыкать кольчугу и дотягиваться до врагов с седла. У него две задачи. Красиво выглядеть и участвовать в дуэлях. Легкий клинок, рукоять со скромным перекрестьем, чтобы не цепляться за чужие костюмы. Но острие выведено в шило, оба лезвия остры как бритвы, а плоскость заполирована в зеркало. Господа готовы пустить друг другу кровь, но не желают видеть инфицированных ран с рваными краями. Не каждый докторский ланцет настолько остр и чист, как клинок дуэлянта.

Прославленные рыцари, будучи вызванными, никуда не торопятся и тщательно согласовывают подробности. Практически всегда поединок проходит в доспехах. Конными на копьях или на мечах, пешими на мечах или на древковом оружии. Или даже бой может начинаться конный и не заканчиваться, если один из участников спешился.

Молодежь же живет быстро. Сегодня есть повод сразиться — сегодня же следует вызов, в этот же день поединок. Какие там доспехи, какие там кони. Меч всегда при себе, в секунданты поймаем хоть первого встречного, лишь бы дворянин.

Бесхитростная молодежная дуэль

С первого обмена ударами Адемар понял, что проигрывает. Старший из братьев Гюиссон весьма прилично фехтует, и отбивать его атаки довольно сложно. Зря он осторожничает. У него должны быть к этому возрасту «коронные» удары и «изюминки». Он пока не понимает, что противник заметно медленнее него берет защиты и переходит к атакам, не потому, что тоже осторожничает, а потому, что не способен фехтовать по-настоящему быстро.

Единственное, что у Адемара получалось быстро, это соображать. Второй сход, а он уже оценил, взвесил, измерил противника и признал весьма тяжелым. Проиграть мастеру клинка не позорно. Позорно потом извиняться перед этими трусливыми сусликами, а даже и перед Азалеис за платье. И что скажет Клавель? А уж Кааппе Фийамон что скажет…

Наставник не одобрял чрезмерное увлечение борцовскими приемами. Худей. Работай над скоростью. Не получай ран. Адемар не соглашался. Всегда найдется фехтовальщик лучше. Но лучший фехтовальщик не всегда лучший борец, а в борьбе общая и мышечная масса это преимущество. И вот добро пожаловать во взрослую жизнь. То, что прокатывало все детство на учебных тупых мечах и в защитном снаряжении, то, что помогало на турнирах в доспехах, не принесет победы в «уличном», «голом», «дуэльном» фехтовании.

Не принесет чистой победы. Но сейчас все, кроме борцовского приема приведет к чистому поражению в следующем сходе, а борцовский прием, пусть и дорогой ценой, но даст возможность хоть как-то уязвить противника.

«Или ударь в его меч и шагни вперед, заводя левую руку за навершие его меча. Своей ладонью пройди вокруг его руки, так ты отнимешь у него меч»

Проверенная домашняя заготовка, только для боя в доспехах и двуручными мечами. Гарантированный порез слева на ребрах. Но ребра крепкие, а крупных сосудов поверх грудной клетки вроде нет.

Отбились второй сход. Гюиссон сделал шаг назад, Весмон тоже сделал шаг назад, но неправильный. Правой ногой, отставив меч сильно вправо и подставив левый бок. Пусть пробьет любой простой удар, лишь бы не ложный или атаку с переводом.

Гюиссон не упустил возможности и бесхитростно выполнил выпад с уколом. Весмон ждал этого и не парировал клинком в правой руке, все равно бы не успел, а обвел вокруг меча левой рукой круговым движением изнутри наружу. И сразу же рванулся вперед, на противника, изо всех сил надавливая предплечьем на его клинок.

Меч Гюиссона оказался пойман между боком толстяка и предплечьем с одной стороны и бицепсом с другой. Единственный вариант освободить его — выдернуть назад. Чем в это время парировать удар Весмона? Или бежать назад, или ближний бой. Оба варианта плохи.

Гюиссон одновременно дернул меч на себя, отступая вправо, а Весмон ударил его не в голову или в корпус, а сверху вниз по правой руке. Попал в запястье, в самое тонкое место. Кость хрустнула. Гюиссон отскочил назад и выпустил оружие.

Меч зазвенел по мраморным плитам. Адемар отступил на шаг и почувствовал боль в левом боку. Кровища. Дублет, а возможно и штаны на выброс.

— Довольно! — одновременно крикнули секунданты.

— Смело, — сказала Флесса Вартенслебен, — Глупо, но смело.

— Я тоже не увидела более выигрышных вариантов, — сказала Кааппе Фийамон, — Если только в первом сходе брать защиту клинком вниз и с подшагом выводить на укол в бедро.

— Практикуете?

— Нет, только любуюсь.

Дворцовый врач подскочил к Гюиссону, а оказывать первую помощь Адемару подбежал похожий на грызуна секретарь Флессы Вартенслебен, единственный из слуг, которого «группа поддержки» взяла с собой наверх.

— Полагаю, победил граф Весмон, — сказала Клавель, — В любом случае, дуэль состоялась, ничья честь не уязвлена.

— Я бы зачел обоюдное поражение и ничью, — не согласился секундант Гюиссона, — Граф Весмон получил весьма кровавую рану, опасную для жизни. Насчёт вопросов чести согласен.

— Господа, вы не возражаете против ничьей? — обратилась к дуэлянтам Клавель.

Оба кивнули.

— Отсутствие рукопожатия в данном случае не будет оскорблением, — она посмотрела на сломанную руку Гюиссона, — Мы торопимся к доктору. Кто-то хочет что-то сказать?

— У нас не принято переходить от фехтования к борьбе, — гордо сказал Гюиссон, — Это плохой тон. Фи.

Судя по кислым физиономиям зрителей, происшедшее счел плохим тоном не только он.

— Беретесь подтвердить свое мнение прямой цитатой? — спросил Адемар и оглянулся, — Здесь есть знатоки Высокого Искусства?

Как и следовало ожидать, знатоков теории среди кисломордых не нашлось. Потому что фехтовальщики, которые считали, что надо побеждать борцов, не вступая в ближний бой, не писали в своих книгах, что борьба это что-то предосудительное. Пусть приходят с нами бороться! Нам не жалко! Да ради бога!

Наоборот, в своих учебниках и мемуарах они демонстрировали отличное знание борцовской техники. Как может охотник на гиену игнорировать боевую тактику гиены?

— Я не считаю ваш борцовский прием честным, — сказал один из молодых.

— Тогда я предлагаю всем «хранителям традиций» подходить по одному и продемонстрировать превосходство чистого фехтования над смешанным стилем, — ответил Адемар.

Он сильно рисковал, что сейчас кто-то подойдет и покажет. На раненом-то продемонстрировать превосходство много ума не надо.

— Полагаю, те, кто может что-то продемонстрировать, побрезгуют в очередной раз защищать честь косоруких трусов, — сказала Клавель, глядя в глаза одному из старших.

Девушки хихикнули. Не все, но две или три. Этого хватило, чтобы тему посчитали закрытой. Наследница Малэрсида прибила дальнейшее обсуждение как ударом судейского молотка. Если кто-то еще думал, не показать ли упомянутое превосходство, то взгляд Клавель обозначил комплимент «могут продемонстрировать», реплика обозначила упомянутое намерение как «защищать честь косоруких трусов», а пара девичьих смешков создала впечатление, что высказано было мнение не одной дамы, а значительной части женского общества. По контексту все поняли, что звания косоруких трусов удостоен не Робер Гюиссон, а его младший брат со своими друзьями.

«Грызун» быстро остановил кровь какой-то губкой, возможно, магической, и ловко наложил повязку длинной полосой холста. Человек идет на бал сопровождать даму и берет с собой губку и бинт. Не то провидец, не то хомяк. Не то с какой-нибудь прошлой прогулки забыл выложить.

— Вы должны были посвятить этот бой Прекрасной Даме, — сказала Азалеис, — Вместо этого вы пригласили другую женщину секундантом и спрятались за ее юбку!

— Но это не был поединок кавалеров из-за дамы, — удивленно ответил Адемар, — Бой с задирой, который защищал хама. Совершенно не тот повод.

— Да? Правда? — послышалось от девушек, — Азалеис, это правда?

Азалеис заплакала и убежала.

— Обидел девочку, — Клавель сказала с укором, а посмотрела с улыбкой.

— Надо немного подождать и извиниться, — сказал Адемар.

— Зачем надо ждать?

— Она немного поплачет, какое-то время подумает о своем, о женском. Потом успокоится и будет ждать, что я приду извиняться. Приходить когда тебя ждут, более вежливо, чем приходить невовремя.

— Разрешаю тебе не приходить. У вас с ней что-нибудь было?

— Пока нет.

— Пока? Намекаешь, что будет?

— Мне извиниться за неудачную шутку сейчас, или подождать?

— Как только перестанешь истекать кровью и спустишься.

Адемар даже не смог вспомнить, в каком интерьере он в первый раз поцеловал Клавель. Где-то в дворцовом парке. Там еще деревья были с листьями.

— Тебя еще беспокоит разбитое сердце Азалеис? — спросила Клавель, — Пойдешь извиняться или пусть она сердится?

— Сделаю лучше. Попрошу Ламара передать мои искренние извинения. Он еще спасибо скажет, что я дал ему повод к ней подойти.

— Соображаешь.

На следующий день начался турнир по «крепостям», где разрешалось участвовать как одному, так и парой. Адемар в четвертьфинале вылетел. Клавель пробилась дальше и взяла его в напарники. Играя вдвоем, они вышли в финал и выиграли турнир. Следующую неделю с доской и зрителями бегали по городу и вызывали на игру взрослых. Адемар держал оборону, а Клавель командовала наступлением.

Вдвоем выиграли у графа Блохта. Пара на пару проиграли супругам Эйме-Дорбо. Выиграли у графа Байи. Вырвали одну партию из трех у императорского комита Дан-Шина. Проиграли консулу Сальтолучарда вице-адмиралу Марицио Первому Алеинсэ. На этом и успокоились.

Вечерами целовались где придется, сохраняя отношения в тайне от родителей. Продвинулись довольно далеко, но не настолько, как стоило бы.

— Я не хочу вспоминать, что первый раз у нас был в коридоре дворца, и мимо пробегали осторожные слуги, — сказала Клавель.

Адемар сидел на подоконнике, а она на его левом бедре, и рука кавалера элегантно обнимала даму под платьем чуть ниже талии. Конкретно в этот коридор слуги не заглядывали. Но могли бы. Дверей-то нет.

— Сеновал меня тоже не устроит, и напрашиваться к друзьям мы тоже не будем.

— У меня хорошая спальня, — ответил Адемар и тут же подумал про последствия.

— Да-да. Завтра весь город, весь высший свет будут обсуждать, что ты меня соблазнил.

— Разве уже не обсуждают, что мы целуемся в темных коридорах?

— Список тех, кто целуется в темных коридорах, загибается за горизонт. В обычный скучный зимний день и это бы было поводом для сплетен. Но не сейчас.

— Ты не хочешь, чтобы выглядело, что я прошу твоей руки, потому что скомпрометировал тебя?

— А ты просишь моей руки?

— Да.

Адемар поставил девушку на ноги и преклонил колено.

— Я прошу твоей руки.

— Чтобы добраться до других лакомых кусочков?

— Не только. Чтобы жить долго и счастливо.

— Можно, я подумаю?

— Можно, — Адемар поднялся, — Можешь даже отказать, и это не будет оскорблением. В любом случае, положено посоветоваться с отцом. Тем более, что ты наследница, и в случае брака я должен буду переехать к тебе, а не ты ко мне.

— Ты знаешь, сколько раз отец отказывал? — серьезно спросила Клавель.

— Не меньше пяти, — предположил Адемар тоже без остатка нежности в голосе.

Довольно странно, что совершеннолетняя наследница герцогского титула все еще не замужем. Говорят, что среди высшей аристократии женихов существенно меньше, чем невест. Но неужели вокруг много более выгодных партий?

— Я была помолвлена с младшим принцем, но он умер. Сватались охотники за титулом, отец отказал. Сватались приличные пожилые вдовцы, отец отказал. Сватался Септем Байи, когда он еще не уехал в Мильвесс. Тогда у нас еще оставался долг перед Байи, и отец Септема обещал списать остаток долга в честь свадьбы. Отец отказал. Сказал, что этот умный, красивый, знатный и богатый молодой человек в перспективе далеко пойдет. В ад. К демонам.

— Кажется, он не угадал. Или он так строго отозвался о столице нашей империи?

— Полагаю, он просто не хотел меня продавать в счет долга, поэтому отнесся к Байи несколько необъективно.

Клавель вздохнула. Адемар внимательно слушал.

— Он отказал даже графу Карнавон, который держал половину Пайта. И богат, и красив, и знатен. Отец видит людей насквозь. Карнавон всегда был немного чудаковатым. Получив отказ, он женился на первой встречной. На умной бабе, которую вот-вот бы выписали из дворянства по бедности. Она пыталась повлиять на мужа, но безуспешно. Он стал чудить больше, наделал ошибок и проиграл вооруженный конфликт с простолюдинами. Надо хорошо постараться, чтобы довести ремесленников до бунта. И еще больше постараться, чтобы проиграть. Его зарезали красильщики, а его жене тогда выбили глаз. Страшно подумать, что на ее месте могла быть я.

— Ты бы вырулила, и они бы не напали.

— Скорее всего. Тогда у Карнавона бы появился шанс угробить себя в каком-нибудь другом деле.

— Мне попросить твоей руки у отца?

— Не сразу. У него везде свои люди, и он знает, что ты за мной ухаживаешь. Я скажу кому-нибудь, что ты просил моей руки, и отец на следующий день объяснит мне, хорошо это или плохо. И у меня к тебе маленькая просьба на случай, если он согласится.

— Какая?

— Пожалуйста, похудей немного к первой брачной ночи. Я понимаю, что ты не толстый, а сильный. И одеваешься ты стильно, со вкусом. И лицо у тебя не толстое, и руки приятные. Но…

— Клянусь похудеть к первой брачной ночи! — бодро ответил Адемар и нисколько не обиделся.

Был бы человек хороший, а похудеть успеет

Удолар Вартенслебен выбор дочери одобрил. Отец Адемара тоже выбор одобрил. Весмоны нанесли визит Вартенслебенам с протокольным формальным предложением руки и сердца. Старый герцог ответил протокольным формальным «первым предварительным согласием», которое ни в коем случае не помолвка и обозначает, что сторона невесты пока не отклоняет предложение.

Вскоре после того, как Весмоны вернулись домой, Вартенслебен прислал письмо, где он отзывал свое согласие на брак. Извинялся, но не пояснил причину. Он был в своем праве, и Весмоны не единственные, кто неудачно посватался к одной из трех его дочерей. Такое бывает, и это не оскорбление. Мало ли, семья получила более выгодное предложение. В том числе, потому что изменилась политическая обстановка. Или могла передумать невеста. Она достаточно взрослая, чтобы учитывать ее мнение. Выше жениха титулом, и, что более важно, наследница.

Позже оказалось, что Клавель торопливо выдана замуж за племянника вице-адмирала Марицио Первого Алеинсэ. В семью владетелей Сальтолучарда, но за второстепенную фигуру в семье.

Срочный отъезд Клавель на Остров после заочной свадебной церемонии выглядел, как будто ее взяли в заложницы. Или невеста критически испортилась. Настолько, что ее нельзя даже показывать в приличном обществе.

Чуть позже подоспела новость, что Вартенслебен назначил наследницей титула младшую дочь Флессу. Как это понимать? Выдал старшую дочь в знатную семью, но отправил к жениху без приданого. И Алеинсэ это, судя по всему, простили. Что там за интрига такая?

Адемар понимал, что такой мудрый и жесткий человек как Удолар Вартенслебен не отдаст наследницу с нарушением элементарных приличий без очень-очень весомой причины. Но все равно было неприятно. В течение года никто из друзей или родственников с Вартенслебенами не встречался, новых слухов и сплетен не привозил.