С первого взгляда (Юмористические рассказы)

В шахматном

Августовским вечером сторож Нетудысбродько возвращался со станции в поселок Веселый. Как и предполагала его жена, он сбился с дороги. Хотя Нетудысбродько всю жизнь сбивался, на этот раз он сильно удивился, ибо знал эту дорогу как собственный карман. Он так продирался через кусты, что, не икай, сошел бы за медведя.

Стало темнеть, а кустам все не было конца. Нетудысбродько стукнулся головой об осину и упал на траву. Отозвавшись о дереве неприлично, он подло­жил под ухо гнилушку и моментально заснул...

Проснулся Нетудысбродько от сильной щекотки, как будто по всему телу бегали муравьи. Они и дей­ствительно бегали, но не кусались, видимо собираясь втащить его целиком в торчащий рядом муравейник. Он приподнялся и осознал себя на живописном холме. Внизу дымился утренним туманом родной поселок Ве­селый.

Если бы Нетудысбродько проснулся в подполе, хле­ву или капусте, он бы не удивился. Но сейчас было ощущение, что поселковый склад, около которого ему надлежало провести эту ночь, показывали по телеви­зору. Он уже хотел передавить муравьев и перевер­нуться на другой бок, чтобы проснуться в силосной яме...

Треск сучьев прижал его к траве — кто-то шел по лесу. Он не сомневался, что это жена шарит по окре­стностям. Шаги приблизились. Нетудысбродько сунул голову в мох, и муравьи тут же набились в нос. Шаги неожиданно замерли рядом. Он осторожно приподнял голову, и его заколодило...

Под осиной стояли трое здоровых мужчин: один в шляпе, другой в очках, а третий без всего. Первый вы­тащил из кармана бинокль и осмотрел Веселый.

— В шахматном, — тихо сказала шляпа.

— Пожалуй, в шахматном, — согласились очки.

— Конечно, в шахматном, — буркнул, который без всего.

Они повернулись и осторожно скрылись в кустах.

Когда вечерние тени исполосовали улицы Весело­го, Нетудысбродько сидел возле склада, зажав между ног винтовку никому не известной системы. Года два назад он двинул прикладом свинью, и с тех пор за­твор не вытаскивался.

Перед ним на ящиках расположились плотник Са­вельич и местный тунеядец Жора, который засовывал в дуло горелые спички.

— А в шляпе вытягивает из кармана фотоаппарат особого вида, в сельпе таких нету, и наводит на Весе­лый. Гляжу, у второго из-под пинжака торчит двух­дульный автомат. А поглядел на третьего — так в пят­ках защипало...

Нетудысбродько вспомнил карикатуру в газете, на­гнулся к собеседникам и приглушенно сказал:

— Висить у третьего на заду на манер фляжки не­большая бонба, а на ней стоить буква «А». Смекаете?

Жора хмыкнул, явно смекая. Савельича же опи­сание шпионов не удивило. Он вообще всех иностран­цев представлял в водолазных костюмах.

— А чегой-то буква «А»? — спросил он.

— Водородная, значит, — объяснил Жора и слад­ко зевнул.

— Стали они промеж себя балакать, — продолжал Нетудысбродько. — Говорят по-нашему, а ничего не понять. Намеками, значит...

— Шифром, — вставил Жора.

— Каким тебе шифером! Шифер вон, — Нетудысбродько ткнул пальцем в стену склада, которая раз­валилась, обнажив горы шифера, мешки цемента и штабеля досок.

— Пропадает матерьяльчик, — вздохнул Савельич.

— Вот и решил я поехать к пограничникам, вы­звать овчарку.

— Эк загнул, — усмехнулся Жора, — до погранич­ников тыщи две километров, и все лесом.

— Зазря ты шпиенов сам не споймал, — сказал Са­вельич,— премию бы получил.

Нетудысбродько обидчиво выдернул у Жоры вин­товку, вытряхнул из дула спички и достал из лопухов тюфяк.

— Бывайте, мне пора на караул.

В штабеле досок была выбрана ниша, устланная пустыми бутылками. Нетудысбродько бросил туда тюфяк, засунул винтовку промеж горбылей и полез на караул.

На следующее утро плотник Савельич проснулся рано от смутного предчувствия. Он вышел во двор, сходил за поленницу, пнул пустое ведро, выругался в адрес кочета и выглянул на улицу.

Прямо на колее стоял небольшой, вроде посылоч­ного, ящичек с забитой крышкой. Савельич оглядел улицу и, пригибая коленки, как ходил по только что вымытому полу, подбежал к находке. Ящичек грузно прилип к ладоням. Так же, на носочках, он вернулся в дом и топориком оторвал фанерную крышку...

В ящичке, одна к одной, стояло шесть пол-литро­вых бутылок. Они были наполнены прозрачной жидкостью с чуть заметным лимонным оттенком. На гор­лышках торчали бугры сургуча. «Какая-нибудь хи­мия», — предположил издалека Савельич и соскреб сургуч.

Крепкий, втайне ожидаемый запах пополз из гор­лышка. «Политура», — все-таки решил он, чтобы по­том не разочаровываться, и налил полстакана.

— Ядохимикат, — сказал он вслух, залпом выпил, сжевал перышко лука и стал ждать действия жидко­сти на организм.

Она сразу поползла в голову.

— А может, не ядохимикат, — решил Савельич и допил жидкость, уже не закусывая.

Остальные бутылки спрятал в подпол. Затем на­брал в ноги силы и вышел на улицу —ему хотелось немедленно увидеть Нетудысбродько. Он зашагал по нетвердой улице, высказывая мысли вслух, которые ранее были придавлены трезвостью:

— Все пропью, а топор не пропью. А почему? По­тому. Топор есть струмент. Без струмента я уже не верховное существо, а тунеядец, как Жора. Вот на­пился ядохимикатов, а мой топор на месте, потому плотник без топора что пес без хвоста...

— Эй, Савельич, зайди-ка, — услышал он крик из штаба дружины.

В такую рань Федька Сивоклоков сидел за столом с каким-то новеньким дружинником. В уголке сгор­билась тетка Валентина, промышлявшая продажей семечек.

Уже накачался? — спросил Федька и так долго смотрел на Савельича черными модными очками, что тот два раза успел пошатнуться и один раз устоять. — Будешь понятым.

— Это мы могем, — согласился Савельич и сел на урну.

Сивоклоков нагнулся под стол и вытащил посылоч­ный ящик, в котором было шесть бутылок с лимонной жидкостью.

От неожиданности и восхищения Савельич опроки­нулся вместе с урной на тетку Валентину. Получа­лось, что, пока он шел до штаба, дружинники обша­рили его подпол и добыли вещественные доказатель­ства.

Но все шесть бутылок были полны, и он успокоил­ся — этот ящик не его.

— А что, Савельич, — спросил Сивоклоков, — по­мещается на первый взгляд в этих емкостях?

— На первый — ядохимикаты.

— Какие ядохимикаты? — насторожился Федька.

— Так то на первый, а на второй оно похоже на спиртной напиток самогонного производства, — и Са­вельич трехступенчато икнул, как никто не умел в по­селке.

— А с самогоном и его варением мы боремся,— Федька строго посмотрел на Савельича.

— Оно и правильно, казенка будет вкуснее,— вежливо поддакнул Савельич.

— А посему, — Федька встал и посмотрел на вто­рого дружинника, который с безразличным видом сра­зу вышел из штаба. — А посему, — опять сказал Федь­ка,— мы, нижеподписавшиеся, составили настоящий акт в том, что сего числа уничтожили шесть бутылок самогона желтого цвета путем вылития за окно на почвенный грунт.

Федька кончил читать и сурово посмотрел на по­нятых.

— Здоров протоколы шкрябать, кость ему в гор­ло, — восхитился Савельич.

— Что ж, — вздохнула тетка Валентина, — обра­зованных нынче что семечек в мешке.

Федька взял бутылку, подошел к окну, которое вы­ходило во двор, высунулся и стал выливать самогон. Струя жидкости ударила в металлическое дно, как первая струя молока в подойник. Федька оглянулся на понятых и включил транзистор. Остальные бутыл­ки он выливал под крикливую песенку о любви.

Понятые подписали акт.

— Вы свободны, — сказал Сивоклоков.

Савельич с непривычки потоптался. Его впервые не задерживали. Чтобы сделать Федьке приятное, он придвинулся к нему и свистящим хрипом, который за­менял шепот, сказал:

— Самогончик что надо, пейте на здоровьечко.

И когда Федька воззрился на него мраком очков, Савельич от греха подальше вышел из штаба по од­ной половице.

Он брел по поселку и думал, что сегодня улицы не такие и везде чувствуется подспудная суетливость. Са­вельич отнес ее на счет выпитого им самогона. Когда же мимо пробежала соседка, прижимая к груди зна­комый посылочный ящик, Савельич от недоумения со­всем расстроился. И ускорил шаги в сторону склада.

Но там вроде бы никого не было. Савельич пролез сквозь прогнившую стенку и присел на бревно, ози­раясь. Когда из лопухов взвилась частушка, он заме­тил сложенную из шифера будку вроде собачьей, у которой не было передней стены. В будке лицом к свету лежали Нетудысбродько с Жорой. Перед ними стоял посылочный ящик.

— Залазь, только задом, — предложил Нетуды­сбродько.

Савельич заполз в будку, тут же получил стакан самогона и поинтересовался:

— Чего-то я малость запутался. Откуда энти ящички-то идут?

— Очухался. — Нетудысбродько разрезал лукови­цу.— Я разов десять рассказывал. Ночью тут газик заблудил. Видать, нагнали самогону, да обронили на наших колдобинах.

— Уипьем уодки, — сказал Жора по-английски, Они выпили. Жора бросил луковицу в рот, прида­вил зубами, проглотил и запел:

   Поджимал сантехник губы —

   Шпунтик махонький вставлял.

   Ночью лопнули все трубы:

   На поллитру я не дал.

— Жора, вот ты человек культурный, — начал Са­вельич. — А есть у тебя тоска верховного существа по трудоустройству? Вот я плотник. Нетудысбродько есть врожденный охранник. А ты кто будешь?

— Я буду интеллигент, — признался Жора и вы­плеснул стакан в рот.

— Интеллихенты самогон жрать не будут, — усо­мнился Нетудысбродько.

— Я спрашиваю, — крикнул Савельич, — что могешь делать своими руками, поскольку все мы вышли из обезьян?!

— Это ты вышел, а я еще не вышел, — обиделся Нетудысбродько и вскочил, проломив головой шифер.

Раскидав будку, они уселись по-турецки и выпили еще. У Савельича сразу закрутились лопухи, и он по­лез в самую чащу, ибо на него накатывало. Жора без передыху пел частушки, пока Нетудысбродько не су­нул ему в рот клочок сена. Жора сразу успокоился, зажевал и захрапел, нежно посапывая. Нетудысбродь­ко навел винтовку на склад. Через десять секунд он качнулся и рухнул на Жору, с маху двинув его при­кладом по голове.

Солнце опускалось за сопку. У склада было тихо, но в поселке то там, то сям вскрикивались песни. Квадратная складская тень наползала на лопухи, и в них стало прохладно...

Нетудысбродько поежился и открыл мутные по­желтевшие глаза. Перед ним стояли трое: один в шля­пе, другой в очках, а третий без всего. «Опять приви­делись предрассудки», — подумал Нетудысбродько и на всякий случай ткнул Жору дулом в бок. Тот при­поднялся, как тяжелораненый, взглянул на троих и хрипнул неинтеллигентным голосом:

   Входит химия в культуру,

   Ощущаю ее рост.

   Раньше пил я политуру,

   А теперь пью хлорофос.

— Правильно, — сказал Нетудысбродько и положил под голову приклад.

Жора потянул торчавшую из лопухов ногу Савель­ича, сдул с нее прах и прижался щекой к подошве.

Они забылись до утра.

Из показаний Савельича: «Отдыхая после работы в лопушках, я проснулся со звездами и подошел на четырех конечностях до складу, но только уже ни одного строительного материала не было. Я сообщил происшествие Нетудысбродько, как лицу государст­венному».

Из показаний Нетудысбродько: «А я все рассказал Жоре, так как до складу лично дойти не мог по со­стоянию здоровья. Жора стал петь частушки, и у меня возникло подозрение на одну иностранную разведку, потому я видел трех шпионов в противогазах».

Из показаний Жоры: «Я материальным не инте­ресуюсь, и кто украл стройматериалы, не знаю. Аре­на моей деятельности — человеческий дух в форме ча­стушек. За это меня народ любит, уважает и поит. Из всех машин в тот день я видел только поселковый бен­зонавоз».

Из показаний Сивоклокова: «Мы ежечасно стоим на страже, но в тот вечер прилегли».

Из показаний человека в шляпе: «Самогон мы рас­кидали по поселку в шахматном порядке».

Из показаний человека в очках: «Пожалуй, в шах­матном».

Из показаний человека, который без всего: «Конеч­но, в шахматном».

Из показаний всех троих обвиняемых: «Стройма­териалы пошли на зернохранилище, свинарник и дру­гие хозяйственные постройки».

Из заключения экспертизы: «Затраты обвиняемых: сахар —150 р., дрожжи — 30 р., тара — 50 р., само­гонные аппараты — 50 р., их амортизация — 1 р., пу­тевка бухгалтеру в санаторий для нервнобольных — 120 рублей. Итого — 391 рубль. Стоимость похищен­ных стройматериалов—10000 рублей».

Из речи прокурора: «Я знаток шахмат, но у нас так не играют».

Из речи адвоката: «Я тоже знаток шахмат и счи­таю, что именно так надо играть с пьяницами, лоды­рями и тунеядцами».

Суд определил: «Хотя шахматный способ является не хозрасчетным, однако вышеназванных лиц — граж­данина в очках, гражданина в шляпе и гражданина без всего — оправдать за отсутствием в их действиях состава преступления, ибо они были направлены не на хищение государственной собственности, а на ее со­хранение и употребление в дело».