Шелковый хаос

9.

Анархия

Когда хозяева дома уехали, в вилле стало как-то даже пусто.

Я стояла в своей комнате перед раскрытым окном, глядя на превосходные виды вечерних Афин. Здесь ты ощущал себя богом, глядя на всех свысока. И мне даже нравилось это.

Но внезапно тишину, которой я так наслаждалась, разрезал шум. Много суетливых шагов, какой-то приглушенный, едва различимый ропот голосов и резкий металлический звук, словно что-то уронили на мраморный пол внизу. В воздухе повисло странное напряжение.

Нахмурившись, я подошла к двери, и, помедлив секунду, резко потянула за ручку и выглянула в коридор.

Но он оказался пуст.

Я постояла еще немного, ожидая, что шум возобновится, но ничего из этого так и не произошло, так что мне пришлось вернуться в комнату и закрыть дверь. Я подошла к зеркалу, поправляя волосы и раздражаясь своим явившимся после странных звуков мыслям. Все было очевидно. Видимо, сегодняшний вечер закончился для какого-нибудь элитного клуба полной катастрофой. Я почти видела эту картину: Деймос, в угаре своего всевластия, крушит барную стойку, швыряет бутылки в зеркала и доводит охрану до белого каления своими прихотями.

Все знали, что происходит, если этот парень напивался.

Наверное, его притащили под руки, а он еще и отбивался. Теперь будет сходить с ума дома, пока алкоголь не выветрится вместе с его фальшивым божественным величием.

Я снова подошла к окну, стараясь вернуть то чувство спокойствия, которое было до всего этого шума. Жизнь моего будушего мужа была сплошным хаосом, и я начинала ненавидеть то, как этот хаос бесцеремонно вторгался в мой покой вместе с точно такой же кличкой в придачу.

Прошло около часа с половиной или даже больше, когда я окончательно успокоилась. Когда размышления и образы пьяного Деймоса, устраивающего мне сцены, сменились умиротворением. Мне в этом помогли доносившиеся со стороны открытого окна звуки природы.

Но все это рухнуло всего в один миг.

От умиротворения меня снова прервал внезапный грохот почти у самой моей двери. Я резко обернулась, рука сама метнулась к ножу на бедре, который я еще не успела снять после поездки в торговый центр и встречи с Элени. Разговор с подругой немного развеял тревожные мысли, но стоило мне снова ступить за порог этого дома, как напряжение новым грузом вернулось на плечи.

Я начала подходить к двери, сжимая нож в руке. Но едва я дотронулась до ручки, как дверь с шумом распахнулась, и передо мной возник Деймос.

От него несло перегаром. Рубашка была полностью расстегнута, обнажая странный шрам на груди, на которой к тому же виднелись еще и следы от помады, а рыжие волосы торчали в разные стороны. На сгибе локтя я мельком заметила какое-то темное пятно, похожее на свежий синяк или кровь. Деймос едва держался на ногах, опираясь плечом о дверной косяк.

– Ты… – выплюнул он.

Я застыла на месте, не представляя, какого черта он сюда вломился. Моя рука сжимала рукоять ножа за спиной. Вряд ли мне придется действительно им воспользоваться, но все же…

– Кому-то нужно идти спать, – холодно ответила я. – Проспаться – это лучшее, что ты можешь сделать сейчас. Иди к себе.

Он меня не послушал и сократил расстояние между нами. Я почувствовала жар, исходящий от его тела, и едкий запах спиртного. А потом Деймос вдруг хрипло рассмеялся.

– Иди к себе… – передразнил он меня, кривя губы в издевательской ухмылке. – Ты командуешь мной в моем же доме, Хаос? Какая прелесть. Настоящая королева.

Он сделал еще шаг, и я была вынуждена отступить к окну. Деймос пошатнулся, но вместо того, чтобы упасть, уперся рукой в стену рядом с моей головой, буквально зажимая меня в ловушку.

– Я, если что, даже скучал по тебе, – внезапно признался он заплетающимся языком. – Хотя ты этого и не заслуживаешь.

Его свободная рука потянулась к моему лицу. Я дернулась, но он лишь рассмеялся и ловко, несмотря на опьянение, поймал прядь моих волос, накручивая ее на палец.

– Ты такая стерва, Хаос. – Его взгляд опустился к моей руке, скрытой за спиной. – Что там у тебя? Покажи. Твой любимый ножик? Собираешься зарезать меня прямо здесь, чтобы не мучиться с этой свадьбой?

Он бесцеремонно прижался ко мне, игнорируя приличия и риск сдохнуть. Его колено оказалось между моих ног, не давая мне возможности для маневра.

Я не двигалась. Его спасало только то, что он был пьян и не понимал, что делал. А с беспомощными людьми я не дерусь.

– Посмотри на меня, – шепнул он.

Деймос вдруг подался вперед, уткнувшись носом в мою шею, и глубоко вдохнул, словно пытался запомнить мой запах.

– Какая ты скучная… и какая красивая, когда злишься, – Он мазнул губами по моей коже, едва не касаясь челюсти. – Давай, Хаос. Ударь меня. Или поцелуй. Все лучше, чем это твое вечное презрение.

Я чувствовала, как сталь ножа в моей руке нагревалась от ярости. Всего один рывок – и этот рыжий подонок захлебнулся бы собственной кровью.

Если бы он не был сыном Демида Аргира, и если бы я не выполняла свой долг перед отцом, соглашаясь на брак с ним, ничто не помешало бы ножику сейчас полоснуть по его шее.

– Деймос, – сухо произнесла я, стараясь игнорировать то, что ощущение чьих-то губ на шее, не казалось таким уж и отвратительным. – Если ты сейчас же не уберешь руки…

– Что? – Он оторвался от моей шеи и взглянул на меня сверху вниз. – Ну что?

Деймос перехватил мою руку – ту самую, в которой я сжимала нож, – и медленно прижал мою ладонь с зажатой в ней сталью к своей груди.

– Давай, – прошептал он. – Сделай это. Облегчи нам обоим жизнь. Убей наследника Дома Зевса. Разве мне есть что терять?

Я буквально чувствовала, как бешено пульсирует его кровь. А чертова близость с ним была такой вызывающей, что у меня перехватило дыхание. Это не было похоже на обычное пьяное приставание. Это была, скорее, война, которую он вел на моем поле, используя самое запретное оружие – собственную уязвимость.

– Ты пьян. И не соображаешь, что несешь.

– Я соображаю лучше, чем когда-либо. Я вижу тебя насквозь. Ты презираешь меня, потому что я не вписываюсь в твой стерильный мир правил и обязанностей.

Его свободная рука скользнула по моей талии, притягивая меня к нему так плотно, что я почувствовала пряжку его ремня.

– Ну же, – выдохнул он мне в самые губы, почти касаясь их своими. – Сделай хоть что-нибудь, Хаос.

Я чувствовала, как мои костяшки белеют, сжимая рукоять ножа. Сталь между нами была единственной преградой, не дававшей нам окончательно столкнуться. Но Деймос, казалось, перестал ее замечать. Он стоял так близко, что я видела каждую крапинку в его помутневших глазах.

– Ты хочешь действия? – прошипела я. – Ты хочешь увидеть, на что я способна, когда выхожу за рамки правил?

Я резко развернула кисть, и холодное острие ножа скользнуло вверх, упираясь ему в подбородок. Я заставила его задрать голову, открывая беззащитную шею. Всего одно движение, и его пьяный бред сменился бы предсмертным хрипом.

Но Деймос даже не вздрогнул. Он издал короткий, гортанный смешок, и его рука соскользнула с моей талии.

– Наконец-то, – выдохнул он. – Наконец-то я вижу тебя, а не куклу Дома Зевса.

Это было безумие.

Мое тело предательски отзывалось на его близость: сердце колотилось в унисон с его собственным, а кожа в тех местах, где он коснулся меня, горела так, словно он прикладывал к ней раскаленное железо.

– Ты играешь со смертью, Деймос. – Я надавила сильнее, чувствуя, как кончик лезвия вот-вот проколет ему кожу.

– О, дорогая… Смерть – уже моя подружка. Мы видимся с ней почти каждый день. Так что… либо отправь меня к ней, либо поцелуй. Третьего пути сегодня не будет.

Он замер, ожидая моего решения.

Весь мой мир, выстроенный на дисциплине и долге, трещал по швам под натиском этого рыжего дьявола, который решил, что имеет право сорвать с меня маску.

Я смотрела в его глаза, в которых тонули остатки моего самообладания, и ненавидела его в этот момент. Ненавидела эту размазанную помаду на его теле, этот запах виски, эту самоуверенность.

Я медленно отвела лезвие от его горла и секунду просто смотрела на него, позволяя ледяному воздуху из открытого окна остудить мой пыл и вернуть контроль над телом. Затем, используя момент его пьяного замешательства, резко уперлась ладонями в его грудь и с силой толкнула.

Деймос, не ожидавший такого отпора, пошатнулся и отлетел назад. Его глаза на мгновение расширились от удивления, а затем в них снова вспыхнул насмешливый огонек.

– Третий путь всегда есть, – произнесла я ровно. Демонстративно отбросила нож на кровать и сложила руки на груди, выстраивая между нами невидимую, но непроницаемую стену. – Он называется «здравый смысл». До нашей свадьбы осталось совсем немного времени. Это политический союз, сделка, и, как бы тебе ни хотелось обратного, нам обоим нужно дожить до этого дня. Желательно не в состоянии пьяного бреда и без ножевых ранений.

Он открыл было рот, чтобы что-то вставить, но я перебила его, сделав шаг вперед – на этот раз осознанно и властно.

– Прекрати заниматься этой ерундой. Твои дешевые провокации и попытки вывести меня из себя жалки. Оставь эту драму для своих любовниц, им это, возможно, льстит. А мне нужно выспаться. – Я указала рукой на дверь. – Иди к себе, Деймос. Проспись. И постарайся завтра выглядеть как наследник Дома Зевса, а не как жалкая тень своего отца. Оставь меня в покое хоть на сегодня.

Деймос продолжал стоять и смотрел на меня так, словно мои слова были последней каплей в чаше его изнурения. Его взгляд, еще минуту назад горевший вызовом, вдруг потух, подернувшись мутной пеленой.

– Тень… – глухим эхом отозвался он, и его губы криво дернулись. – Ты права. Я всего лишь тень.

Он хотел еще что-то ответить, я видела, как напряглась его челюсть, как он судорожно вдохнул, собираясь выплюнуть очередную колкость, но слова словно застряли у него в горле.

Деймос развернулся, чтобы пойти к двери, но вместо этого тяжело привалился плечом к стене, и я заметила, как его веки потяжелели. Лихорадочный блеск в глазах сменился мутной дымкой. Он попытался выпрямиться, чтобы сохранить остатки достоинства, но его качнуло в сторону. Его рука неуверенно потянулась в сторону ручки двери, и в этот момент его колени подогнулись. Деймос начал медленно сползать вниз по двери, пока не опустился на пол прямо на моем пороге. Его голова свесилась на грудь, а тяжелое неровное дыхание вскоре сменилось глубоким пьяным сопением.

Я стояла посреди комнаты, не веря собственным глазам. Нож лежал на кровати, рука все еще горела от его прикосновения, а сам наследник Дома Зевса спал у моих ног, заблокировав единственный выход из комнаты своим телом.

– Ты издеваешься надо мной, – прошептала я в пустоту, чувствуя, как гнев сменяется полнейшим бессилием.

Он выглядел почти беззащитным в этом состоянии.

Я подошла ближе и слегка пнула его ногой в плечо.

– Деймос! Вставай. Иди в свою комнату.

В ответ он лишь что-то невнятно пробормотал во сне и еще плотнее прижался спиной к двери, окончательно превращаясь в живой засов.

– Не здесь, черт возьми, – выругалась я. – Иди к себе.

Но Деймос уже крепко спал. Похоже, его попытка меня соблазнить, выбила из него все остатки сил.

Я постояла над ним еще минуту, скрестив руки на груди и надеясь, что это какая-то очередная изощренная шутка. Но его тело было абсолютно расслабленным.

– Прекрасно. Просто великолепно, – прошипела я, обращаясь к потолку.

Вариантов было немного. Попытаться оттащить его в сторону? В нем было добрых восемьдесят килограммов мертвой массы, не меньше, а я не собиралась надрывать спину ради этого идиота. Позвать охрану? Завтра об этом будет знать вся вилла, и его отец на этот раз точно придушит нас обоих за «неподобающее поведение» до свадьбы. Мне не нужны лекции за столом.

Смирение пришло внезапно, вместе с накатившей усталостью. Этот день и так был бесконечным, а ночная стычка выпила последние капли энергии.

Я подошла к кровати, подобрала брошенный нож и аккуратно положила его на тумбочку. Глядя на Деймоса, который даже во сне умудрялся выглядеть вызывающе, я на мгновение заколебалась. Моя гордость требовала оставить его мерзнуть на сквозняке у двери, но остатки здравого смысла подсказывали, что больной жених на свадьбе – это лишние проблемы.

Развернув запасной плед, лежавший в изножье кровати, я подошла к двери и почти брезгливо набросила его на спящего Деймоса. Тот лишь что-то буркнул под нос и уткнулся лбом в ворс ковра.

– Спи, придурок, – проворчала я, выключая основной свет.

Затем разделась до белья и легла в постель.

В комнате стало наконец-то тихо. Слышно было лишь мерное сопение у двери. И вскоре я позволила себе закрыть глаза.

* * *

Солнце било мне прямо в глаза. И первое, что возникло в голове, когда я очнулась, – воспоминание о вчерашней ночи. Я резко села в постели, а взгляд тут же метнулся к двери.

Деймос все еще был там.

Плед, которым я накрыла его ночью, сполз, обнажив плечо и спутавшиеся рыжие волосы. Он лежал, уткнувшись лицом в сгиб локтя, и выглядел на удивление мирно для человека, который вчера требовал от меня смерти или поцелуя. Но присмотревшись, я заметила, насколько неестественной была эта неподвижность. Его грудь едва вздымалась, а кожа в свете утра казалась ужасно бледной.

В коридоре послышались шаги горничных и отдаленный звон посуды – вилла уже просыпалась. Я лишь надеялась, что кириос и кирия Аргир еще не вернулись и не собирались узнавать, как у нас дела.

– Деймос, – позвала я шепотом. – Вставай. Живо.

Он даже пальцем не шевельнул. Тишину комнаты нарушало лишь его тяжелое, с каким-то утробным присвистом, дыхание.

Я встала и подошла к нему. Теперь, при ярком свете дня, размазанная помада на его шее и груди выглядела еще более мерзко, напоминая о его ночных похождениях.

– Деймос! – Я без церемоний толкнула его ногой в бок. – Вставай, если не хочешь, чтобы твой отец нашел тебя здесь и превратил нашу свадьбу в твои похороны.

Он издал низкий болезненный стон и медленно, с видимым трудом, перевернулся на спину. Его глаза приоткрылись, но взгляд был мутным, подернутым белесой дымкой. Деймос судорожно сощурился от света, и я увидела, что его глаза были красные, как будто лопнули сосуды, а губы – синеватыми.

Несколько секунд он просто смотрел на меня, совершенно не понимая, где находится и почему я нависаю над ним с таким убийственным видом. Его взгляд медленно пополз по моим ногам вверх. Я стояла перед ним неподвижно, скрестив руки на груди. Тонкое кружево моего белья, кажется, на секунду пробило даже этот плотный алкогольный туман.

Наконец, осознание того, где он находится и в каком виде я стою перед ним, окончательно привело его в чувства. Деймос резко втянул воздух, пытаясь что-то сказать или подняться. Но этот резкий вдох тут же оборвался. Его лицо мгновенно посерело, а губы приобрели отчетливый синеватый оттенок. Он судорожно схватился рукой за левую сторону груди, впиваясь пальцами в измятую ткань рубашки, и его тело пробила крупная дрожь.

Прежнее отвращение к нему неожиданно сменилось беспокойством.

Я не привыкла сочувствовать и уж точно не собиралась проявлять нежность к человеку, который еще несколько часов назад был мне противен, но его странное состояние меня немного напрягло. Это не было похоже на обычное похмелье или последствия бурной ночи.

– Деймос?

Я непроизвольно опустилась на колени рядом с ним. Его кожа была влажной.

– Только попробуй сдохнуть в моей спальне.

Он не ответил.

Его челюсть была так плотно сжата, что на скулах заиграли желваки, а взгляд стал абсолютно диким, не видящим ничего перед собой. Он хватал ртом воздух, издавая надрывные, свистящие звуки, и в ту секунду я впервые увидела в нем что-то совершенно иное. Не того надменного мальчишку, который только и знает, что бросаться шутками невпопад.

Я не знала, что делать. В моей голове проносились варианты: передозировка? Аллергический шок? Яд? Может, тот, кто подбросил обол, додумался его отравить?

– Что ты принял? Какую дрянь ты выпил или принял вчера, что тебя так накрыло?

Деймос внезапно схватил меня за левое запястье. Его пальцы дрожали, но хватка была почти болезненной. Он зажмурился, вжимаясь затылком в дерево двери, а затем вдруг уткнулся лбом в мое плечо.

Я замерла на месте. Просто не решилась оттолкнуть его в такой момент, хотя он был виноват сам. Я просто сидела неподвижно, чувствуя, как его дыхание постепенно замедляется, ударяясь в мою шею. Это длилось недолго, может, минуту или две.

А после он медленно ослабил хватку и выпустил меня. Синева с его губ начала медленно сходить, оставляя после себя лишь мертвенную бледность.

– Хаос… – выдохнул он, и его голос сорвался, превратившись в хрип. Деймос снова зажмурился, на этот раз не от света, а словно пытаясь прогнать видение. – Скажи мне, что я уже умер и это рай… Или ад. Я пока не определился.

Ясно. Прежний клоун возвращался.

– Вставай и приведи себя в порядок, – огрызнулась я, заметив то, как его взгляд скользнул по моим бедрам, и встала. – Нужно спускаться на завтрак, прежде чем твои родители поднимутся, чтобы проверить, не зарезала ли я уже тебя, пока их не было.

Деймос, пошатываясь, начал подниматься, цепляясь за дверную ручку. Его движения были неуклюжими, а лицо все еще таким же бледным, чем обычно.

– А мне разве можно видеть тебя в таком виде до свадьбы? – спросил он.

– Тебе вообще много чего нельзя, но когда это тебя останавливало?

Я подошла к туалетному столику и взяла расческу, глядя на свое отражение – на себя спокойную, полуобнаженную, с идеальной осанкой, – и на него, замершего у двери.

– У нас с тобой нет никакой морали, так что не строй из себя невинность. – Я начала методично расчесывать волосы. – Тебе это не идет, особенно с этими розовыми пятнами. Сотри их, прежде чем выйти в коридор.

Деймос наконец выпрямился, хотя его все еще заметно покачивало. Он бросил взгляд на зеркало, заметил следы помады и выругался сквозь зубы, пытаясь оттереть их пальцем.

– Знаешь, – произнес он, – а ведь я мог умереть прямо здесь, на твоем пороге. Как бы ты отреагировала?

– Иди в душ. – Я поймала его взгляд в отражении зеркала, оставаясь все такой же холодной, несмотря на его откровенное разглядывание. – Ты достаточно потрепал мне нервы за ночь.

Он издал короткий смешок, который тут же перешел в гримасу боли – похмелье явно еще не выветрилось. Деймос в последний раз окинул взглядом изгиб моей спины и тонкое кружево, задержавшись на секунду, а затем резко открыл дверь.

– Посмотрим, Хаос. В этой игре правила меняются каждую ночь.

И исчез из моей комнаты.

Только сейчас, когда он ушел, я позволила себе сделать глубокий вдох.

Этот человек собирался стать моим мужем. Человек, который не мог контролировать свои порывы, который пах чужими женщинами и виски. Уверена, что он ходил к Эррасу. Куда же еще… Может быть, судя по его состоянию, успел что-то употребить.

Я фыркнула. Я никогда не одобряла все эти грязные попытки сбежать от реальности в химический дурман. Для меня это всегда было высшим проявлением трусости и моральной деградации. Наркотики были уделом слабых, тех, у кого не хватало воли встретить жизнь лицом к лицу. Это была медленная, позорная смерть, которую люди покупали за огромные деньги, добровольно превращая свой разум в гниль, а тело – в послушный инструмент для саморазрушения. Это самое мерзкое, что вообще может быть.

Я подошла к шкафу и распахнула створки. Мне нужно было платье, которое скроет мою нервозность. И руки. Разумеется, руки тоже. Что-то закрытое и безупречное. Сегодня за завтраком я должна была выглядеть так, словно провела ночь в блаженном сне, а не караулила сон пьяного наследника Дома Зевса.

Через пятнадцать минут я уже была в платье из плотного темно-синего шелка с высоким воротником, а на лице не осталось ни следа вчерашней ночи. Только смуглая идеальная кожа и вполне себе живые светлые глаза.

Пора было спускаться на семейный завтрак и начать отсчитывать ровно три дня до нашего венчания.

* * *

Я вышла из столовой с колотящимся в ужасе сердцем из-за прозвучавшей на завтраке новости от Инес. И пока я шла по коридору, каждое изображение предков рода Аргир на стенах как будто провожало меня осуждающими взглядами.

Семья Аргир всегда выделялась. Пока большинство греков были смуглыми и кареглазыми, они, кажется, из поколения в поколение сохраняли свою странную, почти северную бледность. На фоне остальных Аргиры выглядели как холодные мраморные статуи. Мне казалось, что именно их внешность была их главнейшей гордостью. Даже удивительно, что в качестве жены для своего сына они выбрали меня – смуглую шатенку.

Дверь в комнату Деймоса была приоткрыта, и я без стука толкнула ее. Сам Деймос сидела у окна, потирая виски, и смотрел на сад. Кажется, ему стало лучше после похмелья.

– Хаос, – не оборачиваясь, произнес он. – Инес уже сказала, что у нас, оказывается, еще и репетиция будет?

– Да. – Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. – Еще она упомянула много цветов на нашей свадьбе. Но мы с тобой знаем, что в этом доме может вскоре начать пахнуть далеко не цветами… Деймос, твои родители у Паисия Аргира.

Он наконец повернулся. Свет из окна подчеркивал темные круги под его глазами и острую линию челюсти.

– И что?

Я сделала шаг вперед.

– Ты рассказывал своему отцу об оболе?

– Нет. Не рассказывал.

– Эта… их поездка… Звучит не очень хорошо.

Деймос покачал головой.

– Нет, Хаос. Если Ригас сказал, что его отец в этом не замешан, значит, он не замешан. Мой дядя, возможно, очень суровый и моментами слишком жесток, но не до той степени, чтобы угрожать моему отцу. Я же знаю его.

– Ты слишком высокого мнения о родственных узах.

– А что ты вообще знаешь о родственных узах, чтобы судить меня за это? У тебя есть только отец.

Его слова попали в самое больное место.

Я сжала кулаки и отвернула голову, чтобы он не увидел, как меня задели его слова. Мне захотелось просто исчезнуть из-за возникшей внутренней дрожи. Запястье правой руки словно зачесалось.

– В любом случае, – сухо ответила я, – тебе нужно иногда думать головой, а не сердцем, Деймос. Вот почему меня делают твоей женой. Потому что у тебя есть только сердце, а я стану твоей головой.

Деймос издал смешок, проводя рукой по рыжим волосам, которые при лучах солнца выглядели как пламя.

Я развернулась, чтобы выйти из его комнаты, но он вдруг встал, сделал несколько шагов вперед и перехватил мою руку.

– Прости, – выдал Деймос и притянул меня к себе.

– За что? – холодно отозвалась я, словно не понимала, о чем речь.

– Только что, впервые за долгое время я увидел, как твое лицо поменялось, и наружу вылезла настоящая ты.

На секунду у меня сжалось сердце.

Надеясь, что это никак не отразилось на моем лице, я приподняла бровь, постаравшись вернуть голосу прежнюю ледяную уверенность, хотя в груди неприятно ныло.

– Настоящая я? Я никогда и не притворялась.

Пальцы Деймоса чуть сильнее сжали запястье. Меня едва не тошнило от ужаса того, за что именно он держался и при этом смотрел на меня так пристально, словно пытался разглядеть за моими глазами те самые руины, о которых я никогда не говорила вслух.

– Твое лицо… на секунду оно перестало быть маской, – тихо произнес он, игнорируя мой ответ. – Ты выглядела так, будто я тебя ударил.

Я попыталась высвободить руку, но он мягко потянул меня к себе еще ближе. В воздухе между нами застыло напряжение.

– Мой долг – быть твоей головой, – напомнила я, глядя ему в глаза. – А не твоим психотерапевтом. Отпусти.

– Ты так боишься быть человеком, Хаос? – Он почти печально улыбнулся. – Боишься, что если почувствуешь хоть каплю привязанности, то твоя идеальная стратегия рассыплется в прах?

И внезапно Деймос резким, но удивительно бережным движением притянул меня к себе, окончательно стирая те немногие сантиметры, что нас разделяли.

– Тебе просто нужны обнимашки.

Его руки сомкнулись у меня на лопатках.

Я замерла. Мое тело, привыкшее к дисциплине и дистанции, на мгновение превратилось в кусок льда. Я никогда еще не подпускала к себе чужих так близко. Холод был моей броней, моим способом не впускать никого внутрь меня.

Но Деймос был теплым. Даже горячим. Его волосы коснулись моего виска, и я почувствовала запах можжевельника и апельсина.

И вдруг в груди что-то шевельнулось. Это не было похоже на страх или гнев. На секунду мне захотелось не бороться, а просто закрыть глаза. Но разум среагировал быстрее, чем я успела осознать это.

Я резко уперлась ладонями в его грудь и с силой оттолкнула от себя. Деймос не ожидал такого отпора и слегка отлетел на шаг назад.

– Не смей, – выдохнула я, и мой голос, к ужасу, слегка дрогнул. – Не смей играть в близость, Деймос. Мы здесь не для этого.

Я лихорадочно поправила воротник, чувствуя, как горят от ярости на саму себя щеки. И снова надела маску, которая теперь казалась мне тяжелее, чем обычно.

– Твое сердце сделает нас уязвимыми. Обнимай Инес, если тебе так нужно тепло. Мамочку и папочку. А со мной тебе придется довольствоваться только моими советами и моим присутствием.

Деймос стоял неподвижно, его светлые глаза потемнели, став похожими на грозовое небо.

Не дав ему и шанса на какой-либо ответ, я развернулась и почти выбежала из комнаты. Только лишь оказавшись в пустом коридоре под осуждающими взглядами его предков, я позволила себе глубоко вдохнуть.

На правом запястье все еще горел след от его пальцев, а внутри пульсировало эхо того странного и незнакомого мне ранее тепла.