Шелковый хаос

22.

Анархия

Встав утром пораньше, я занялась физическими упражнениями на улице. Родители Деймоса уехали еще на рассвете, так что дом уже пустовал.

Утренняя прохлада приятно остужала разгоряченную кожу. Я методично наносила удары по тяжелой боксерской груше, подвешенной на заднем дворе в тени раскидистых деревьев, раз за разом, отрабатывая одни и те же жесткие комбинации. Мышцы горели, но эта физическая усталость помогала очистить разум от лишних мыслей.

Вилла казалась непривычно тихой. То, что глава семьи покинул дом еще до рассвета, говорило лишь об одном: маховик уже запущен. Обратного пути нет.

Очередной удар с разворота вышел особенно сильным. Груша жалобно скрипнула на металлических цепях, отлетая в сторону.

– Надеюсь, ты не представляешь на ее месте мое лицо?

Голос Деймоса раздался со стороны террасы. Я остановилась, выравнивая дыхание, и смахнула каплю пота со лба.

Он стоял, небрежно привалившись к мраморной колонне плечом, и держал в руке чашку черного кофе. На нем были лишь свободные штаны, так низко сидящие на бедрах, что ярко выделялись V-образные линии загорелого пресса, уходящие вниз под ткань.

– Тебе нельзя пить кофе, – процедила я, начиная неспешно разматывать боксерские бинты. – Ты выпил таблетки?

Деймос нарочито медленно поднес чашку к губам и сделал долгий глоток, не сводя с меня насмешливых глаз.

– Еще нет. Кофе несовместим с бета-блокатарами, так что не буду зря переводить таблетки… Ничего страшного не случится. Мой пульс и так срывается в тахикардию каждый раз, когда я вижу тебя, Хаос. От одного эспрессо хуже уже не станет. К тому же, если сегодня моему перештопанному мотору суждено все-таки заглохнуть, я хочу напоследок насладиться хорошей арабикой.

Я брезгливо стянула влажную ткань с костяшек и бросила скомканные бинты на деревянную скамейку. Мой взгляд невольно скользнул по его груди, задержавшись на длинном, побелевшем от времени продольном шраме.

Я подошла к Деймосу и забрала чашку.

– Эй, – возмутился он.

– Твоя смерть от инфаркта на заднем дворе не входит в мои планы на сегодня, – отозвалась я, подавляя неприятный укол тревоги где-то под ребрами. – Кофеин сужает сосуды. Ты спровоцируешь приступ и посинеешь от нехватки кислорода.

Деймос рассмеялся.

– Какая осведомленность о моей болезни. Была у доктора Сидериса?

– Да. И если я еще раз увижу тебя с кофе, разобью чашку прямо о твою голову, ясно?

Он смотрел на меня несколько секунд с дурацкой улыбкой и просто молчал, пока наконец не заговорил снова:

– Мы будем решать вопрос с Инес?

Я нахмурилась.

– Что с ней?

– Она влюблена в твоего дружка. Забыла? Нам нужно образумить ее.

– Ты не можешь этого сделать? Ты же ее старший брат.

Деймос театрально закатил глаза и тяжело вздохнул.

– Вести душеспасительные беседы с влюбленными девочками – это вне моей компетенции. Если я начну с ней говорить, Инес зальет слезами весь дом и перестанет со мной разговаривать.

Я поднесла отобранную чашку к губам и сделала небольшой глоток. Кофе оказался обжигающе крепким, черным и горьким. Взгляд парня тут же сфокусировался на моих губах, коснувшихся края фарфора, с которого минутой ранее пил он сам.

– Можем просто сказать ей правду.

Деймос покачал головой:

– Нет. Это плохая идея. Я не хочу, чтобы она зря волновалась.

– Тогда сам выкручивайся.

Деймос вдруг взял мои руки. Я напряглась, когда он коснулся моего перевязанного запястья.

– Поговори с ней, Хаос. По-женски. Сделай так, чтобы она выкинула его из головы.

– Сначала ты вынуждаешь меня заботиться о твоем сердце, а теперь нанимаешь психологом для своей сестры? – Я изогнула бровь, не спеша отступать, хотя его близость начинала действовать на те участки нервной системы, которые я предпочитала держать под контролем. – Мои услуги стоят дорого.

Его губы медленно растянулись в хищной улыбке.

– Я готов расплатиться любым удобным для тебя способом. Прямо сейчас. В доме все равно никого нет.

В ответ я хладнокровно всучила ему в руки пустую чашку, отступив на шаг.

– Оденься и прими свои таблетки. Я поговорю с Инес. Но учти, если она после моего разговора решит уйти в монастырь, это будут твои проблемы.

Деймос издал смешок, потом на радостях неожиданно поднес мою руку к своим губам и крепко поцеловал тыльную сторону ладони.

Мой мозг на это мимолетное проявление нежности, натренированный за доли секунды просчитывать траекторию пули, направление ножевого удара или пути отхода, внезапно растерялся. Я, прилагая титанические усилия, чтобы движение выглядело хладнокровным, а не судорожным, высвободила свои пальцы из его хватки.

– Все, иди.

Деймос, видимо, заметил, как сменилось выражение моего лица, потому что смотрел на меня все с той же идиотской усмешкой.

– Пойду, – выдал он, делая шаг назад.

Он развернулся, лениво перекатываясь с пятки на носок, и направился к раздвижным стеклянным дверям. Уже у самого порога Деймос остановился и бросил через плечо взгляд, в котором плясали самые настоящие черти.

– Спасибо, Хаос, – бархатисто протянул он, и в его тоне не было ни капли привычной издевки.

Стеклянная створка бесшумно скользнула в сторону, пропуская его в прохладный полумрак особняка, и я наконец-то смогла выдохнуть. Воздух со свистом вырвался из легких.

Я опустила взгляд на свою руку.

Кожа там, где ее коснулись его губы, горела. Это было абсурдно. Я получала ножевые ранения, пулевые касательные, переломы – и ни разу не теряла самообладания. Я привыкла к боли, к агрессии и угрозам. Но один искренний жест этого клоуна пробил мою ледяную броню так легко, будто она была из бумаги.

Но хуже всего: не было отвращения.

Я сжала руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь, чтобы физической болью перебить фантомное тепло, въевшееся в кожу.

Хватит.

Резко развернувшись, я подобрала со скамейки брошенные бинты. Мой разум снова возвращался к привычным холодным настройкам. У меня есть четкий план действий, и никакие нежности Деймоса не собьют меня с толку. Сначала ледяной душ. Потом – маленькая сестра моего невыносимого мужа, решившая поиграть в Ромео и Джульетту с профессиональным убийцей.

Я решительно зашагала с террасы в дом. Прямо сейчас читать морали влюбленной девчонке казалось мне самой понятной и безопасной задачей на свете.

Уж точно безопаснее, чем оставаться наедине со своими мыслями о Деймосе и его губах.

* * *

Я собиралась отправиться к Димитрису в час дня. Одна.

Ближе к одиннадцати подъехали кузены Деймоса. Насколько я поняла из их разговора – для обсуждения некоторых дел, которые их родители оставили им перед уездом. Эррас был в легкой белой футболке в вертикальную полоску и темно-коричневых шортах до колен. Он частично собрал свои темные волосы в небрежный пучок ближе к затылку, хотя на его лицо все равно падало несколько непослушных прядей. Ригас же выбрал более деловой вид, надев темно-синюю льняную рубашку и белые свободные брюки. Блондинистые волосы зачесал назад, и они, в отличие от волос Эрраса, лежали идеально.

Мы сидели в столовой, обсуждая самые разные темы, пока горничные приносили обед. Метаксия Аргир уехала к Корине через час после отъезда мужа, так что дома не было никого, кроме нас, Инес и прислуги.

– Итак, – заговорил Ригас, аккуратно расправляя тканевую салфетку на коленях. – Пока старшие на переговорах, мы держим город. И никаких безумных вечеринок, ясно?

Деймос с Эррасом переглянулись, как будто понятия не имели, на что это кузен намекал.

– Я серьезно, – серьезно добавил он. – Дядя Демид лично назначил меня старшим, ясно? Так что если в Афинах начнутся какие-то проблемы, пока их не будет, это все ляжет на мои плечи. Так что следите за своими территориями внимательно.

Я задумчиво повертела в руках вилку и сказала:

– Не беспокойся. Я проконтролирую, если что.

Он мягко улыбнулся мне и слегка кивнул.

Но в голове у меня были совершенно иные планы.

– А если наши враги решат устроить сюрприз, пока Архонтов нет на месте? – Эррас, в отличие от нас, уже щедро накладывал себе в тарелку салат. – Если что, я велел нашему Тагмарху пригнать к воротам несколько своих громил. На всякий случай. Пусть патрулируют внешний круг. Все-таки, Дом Зевса.

– Неужели в твою забитую сексом голову впервые за всю жизнь пришла хорошая мысль? – хихикнул Деймос.

Он сидел рядом со мной и ковырялся вилкой в своей еде. До этого же он молчал и просто смотрел в тарелку. Как будто думал вовсе не о расстановке охраны, а о чем-то другом.

Деймос потянулся к блюду в центре стола и, игнорируя мой слабо протестующий взгляд, положил мне приличный кусок запеченного мяса.

– Ешь, солнце мое, тебе нужны силы, – тихо добавил он уже лично мне. А затем снова повернулся к кузенам: – Проигнорирую заявление о том, что папа назначил Рига старшим… Хотя нет… Старший это же не главный!

– Деймо, ты прекрасно понимаешь, что он имел в виду, – произнес Ригас. – Не упрямься.

Эррас издал смешок, отпивая сок, а Ригас лишь покачал головой, хотя уголки его губ тоже едва заметно дрогнули.

Атмосфера за столом была по-мужски деловой, и присутствие братьев Аргир странным образом вселяло в меня уверенность, что наше королевство надежно защищено.

Вскоре я все же приступила к еде. И хотя мясо и было вкусным, его вкус ощущался тускло. Я все думала о Димитрисе и о том, почему он решил изменить принципам и согласиться на предательство? Мне всегда казалось, что он – самый яркий пример верности. Хотя я пыталась делать вид, что сохраняю прежнее хладнокровие, однако меня едва не выворачивало о мыслях о возможном исходе происходящего.

О том, что Димитриса могут убить.

Со стороны лестницы вдруг раздались быстрые шаги. Мы синхронно повернули головы и встретили спускающуюся и входящую в столовую Инес. В белых шортах и бежевой майке. Она собрала светлые волосы в тугой хвост: кажется, собиралась идти играть в теннис.

– У меня есть новости, – сообщила она громко.

Деймос в этот момент пил воду.

– Я беременна.

Деймос, который как раз сделал большой глоток, издал сдавленный звук. Вода пошла не в то горло. Он резко согнулся пополам, заходясь кашлем.

Я застыла с приоткрытым ртом. Ригас выронил вилку, и звон эхом разнесся по внезапно оглохшей столовой. Эррас и вовсе замер с недонесенным до рта куском салата: его челюсть буквально отвисла. Он смотрел на девушку так, будто у нее на плечах внезапно выросла вторая голова.

Кашель Деймоса понемногу утих. Он с трудом выпрямился, тяжело дыша и утирая губы тыльной стороной ладони. Его лицо раскраснелось, а в расширенных серых глазах плескался шок.

– Что?!

Все разговоры испарились, сметенные этой новостью. Четыре пары потрясенных глаз как по команде скрестились на Инес.

– Да, – кивнула она. – Это правда. Так получилось. Случайно.

Ее невозмутимое лицо делало ситуацию еще страннее.

– Что значит случайно?! – взорвался Деймос. – Только не говори, что… О боже!

– И кто же этот без пяти минут труп? – усмехнулся Эррас.

Я бросила на него взгляд, полный ужаса.

– Инес! – заорал Деймоса. – Чем ты думала?! Неужели это…

– Да, – снова кивнула Инес. – Димитрис.

Я схватилась за голову. Это была самая дерьмовая новость за последнее время. Учитывая еще, насколько она была не вовремя.

Стук опрокинутого стула резанул по ушам. Деймос подскочил на ноги так резко, что тяжелый стол содрогнулся, и жалобно звякнула посуда.

– Что ты натворила?!

Улыбка мгновенно сползла с лица Эрраса. Вся его расслабленность испарилась, уступив место холодной собранности. Он медленно отодвинул от себя тарелку, больше не пытаясь шутить.

– Димитрис? Это Цербер отца Анархии, верно?

Ригас тихо, но очень грязно выругался сквозь стиснутые зубы – кажется, впервые на моей памяти этот эталон выдержки позволил себе подобное.

– Инес, скажи, что это просто неудачная шутка, – ледяным тоном произнес он.

– Я не шучу такими вещами. – Она скрестила руки на груди, упрямо вздернув подбородок. В ее голосе не было ни капли раскаяния.

Я сидела, обхватив голову руками. Это была катастрофа. Вся моя выверенная стратегия летела к чертям. Как я могла давить на Димитриса и угрожать ему, если теперь он, по сути, был связан кровью с семьей Аргир?

– Я убью его, – совершенно буднично констатировал Деймос. И эта неестественная для него злость удивила даже меня.

Он двинулся к выходу.

– Деймос! – Я заставила себя вскочить и преградить ему путь. С силой прижала ладони к его напряженной до предела груди, в которой уже сходило с ума его больное сердце. – Успокойся!

– Анархия права, – мрачно отозвался Эррас, поднимаясь из-за стола. Его взгляд тяжелым свинцом лег на Инес. – Остынь, братец. Ничего в этом страшного… нет.

– Ничего страшного?! – Деймос сжал мои запястья и поверх моей головы уставился на Инес. – Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! Ты дала ему в руки идеальный козырь против всех нас!

Инес нахмурилась. Она перевела взгляд с разъяренного брата на меня, затем на кузенов. Ригас с Эррасом тоже удивились.

– Что это значит? – спросил Ригас.

– Димитрис покушался на жизнь Деймоса, – честно ответила я. Мы собирались хранить это пока в тайне от Инес, но обстоятельства решили иначе. – Он хотел убить его прямо во время свадьбы. Тех наемников впустил он.

Инес медленно, словно у нее подкосились ноги, опустилась на ближайший стул. Краска окончательно покинула ее лицо, оставив лишь пепельную бледность.

Кузены были шокированы не меньше.

– Нет… – прошептала девушка одними губами, отчаянно мотая головой. – Нет, ты ошибаешься. Димитрис… он не мог. Он же… Мы с ним…

– Еще как мог! – безжалостно бросил Деймос. Он отпустил мои запястья и сделал шаг к сестре. – И теперь ты носишь ребенка человека, который хотел пустить мне пулю в лоб, пока я танцевал с тобой… А еще, скорее всего, убить и тебя. И, может даже, папу с мамой. Со временем.

Я подошла к Деймосу сзади и оттолкнула его в сторону.

– Хватит, – твердо сказала я, сжимая пальцы. – Она не знала. Не смей винить ее в его предательстве.

Инес закрыла лицо дрожащими руками. Ее плечи судорожно дернулись. Это наверняка довольно тяжело – осознать, что отец твоего будущего ребенка является несостоявшимся убийцей твоего брата.

– Твою мать, – выдохнул Эррас, потирая переносицу. – И что теперь? Он определенно заслуживает смерти за то, что хотел сделать, но если мы его прикончим, Инес… останется с этим. А если оставим в живых, он может ударить снова и завершить начатое.

– О том, чтобы простить его, не может быть и речи, – холодно отрезал Ригас. В его глазах застыла безжалостность, свойственная всему Дому Аида. – Но ситуация теперь действительно усложнилась. Он повязан с нами кровью.

Деймос глухо зарычал, отворачиваясь от сестры, и уперся обеими руками в край стола, опустив голову.

Я перевела взгляд на старинные напольные часы в углу столовой. Время неумолимо утекало. Эта новость выбила почву у меня из-под ног, но я не могла позволить себе проявить слабость именно сейчас.

У меня оставалось меньше часа до встречи. А план придется менять, ведь…

Внезапно Деймос дернулся, словно его ударили под дых.

Из горла вырвался сдавленный хрип. Пальцы, только что до побеления сжимавшие край столешницы, резко разжались. Он начал неестественно заваливаться набок.

Ригас молниеносно вскочил со своего места и оказался рядом. Все его спокойствие исчезло в долю секунды, сменившись паникой старшего брата. Он успел подхватить Деймоса под мышки за мгновение до того, как тот рухнул бы на паркет.

– Деймо! – Голос Ригаса сорвался, в нем лязгнул неприкрытый страх. Он опустился вместе с ним на пол, пытаясь удержать бьющееся в конвульсиях тело.

Инес вскочила со стула и бросилась к брату.

Внутри меня все оборвалось, ухнув в ледяную бездну ужаса. Я, привыкшая функционировать в критических условиях, чувствовала себя сейчас абсолютно беспомощной и бесполезной.

– Эррас! – крикнул Ригас. – Колени к груди! Живо! Помогай!

Они вдвоем силой подтянули колени задыхающегося Деймоса вплотную к его груди, заставляя сжаться в тугой комок.

На него было страшно смотреть. Его кожа покрылась липкой испариной, а губы, носогубный треугольник и кончики пальцев стремительно приобретали пугающий, мертвенно-синюшный оттенок. Он хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, его грудная клетка ходила ходуном, а глаза закатывались, обнажая белки.

– Деймаки! – истошный, полный абсолютного отчаяния крик разорвал тишину столовой.

Инес захлебывалась истеричными рыданиями, цепляясь руками в свои волосы, в ужасе глядя, как ее новость в буквальном смысле убивает брата.

– Анархия! – прокричал Ригас, расстегивая Деймосу воротник. – Позови доктора! Быстрее!

Я моргнула, стряхивая оцепенение, выхватила телефон и сбивчиво заорала в трубку приказ медикам, которые круглосуточно дежурили на цокольном этаже виллы.

Ригас обхватил искаженное болью лицо Деймоса, жестко фиксируя его голову и заставляя сфокусировать мечущийся взгляд на своих глазах.

– Я здесь, держу тебя, – чеканил он ровным тоном. – Смотри на меня. Не паникуй, ты сжигаешь остатки кислорода. Дыши медленно, Деймо. Слышишь?

Деймос попытался что-то сказать, но из посиневших губ вырвался лишь болезненный стон. Пальцы мертвой хваткой вцепились в предплечье кузена.

Спустя меньше минуты – хотя мне они показались вечностью – двери столовой распахнулись. Влетели несколько человек во главе с доктором Сидерисом с тяжелыми реанимационными чемоданчиками и баллоном.

– Отойдите! – скомандовал врач.

Эрраса с Ригасом оттеснили. Инес же не выпустила руки Деймоса, пока брату не надели на лицо прозрачную кислородную маску, пустив газ. Второй медик уже затягивал жгут на его плече, вгоняя в вену иглу.

Только когда судорожные вдохи под маской стали чуть ровнее, а пугающая синева на губах начала медленно отступать, Ригас с облегчением выдохнул и потер лицо.

Доктор Сидерис быстро проверил зрачки Деймоса, а затем прижал пальцы к его запястью, контролируя пульс.

Деймос медленно, тяжело приоткрыл глаза. В них все еще плавал мутный туман пережитого, но осмысленность уже возвращалась. Он слабо дернул рукой, к которой был подключен катетер, и попытался сорвать с лица кислородную маску.

– Лежать! – рявкнул Сидерис.

Ригас мягко, но непреклонно перехватил руку кузена, возвращая ее на пол.

– Лежи, братец. Тише. Все позади. Просто дыши.

Инес, сидевшая на коленях рядом, уткнулась лбом в плечо Деймоса. Ее трясло как в лихорадке, слезы градом катились по бледному лицу, оставляя влажные следы на его рубашке.

– Прости… прости меня, Деймаки… – бормотала она как в бреду, задыхаясь от истерики. – Боже мой, я не хотела… Я клянусь, я не хотела…

Деймос перевел на сестру измученный взгляд.

Эррас, до этого стоявший как изваяние, тяжело оперся спиной о стену и шумно выдохнул, запустив пальцы в волосы.

– Чуть не потеряли, – прошептал он одними губами, глядя на пустую ампулу из-под лекарства, валяющуюся на ковре.

Я только сейчас постепенно приходила в себя после шокирующего зрелища, из-за которого впервые в жизни так растерялась. Меня, привыкшую хладнокровно калькулировать риски и держать под абсолютным контролем любой, даже самый катастрофический сценарий, сейчас буквально тошнило от собственной слабости.

В те первые секунды, когда он начал оседать на пол… Я превратилась в испуганную, беспомощную девчонку, способную лишь сбивчиво орать в трубку телефона, пока Ригас и Эррас боролись за его жизнь.

Не могу в это поверить…

Я спрятала дрожащие руки в карманы брюк, до боли впиваясь ногтями в ладони, чтобы вернуть себе привычную ледяную трезвость рассудка. Это было отвратительно. Эта липкая, иррациональная паника, сковавшая меня при виде задыхающегося Деймоса, не поддавалась никакой логике.

Мы чужие друг другу люди. Наш брак – это всего лишь сделка. Мы просто вынуждены жить вместе, вот и все. Я не должна была так реагировать. Если бы искалеченное сердце Деймоса остановилось сегодня на этом паркете, это стало бы тем, что и так ожидали его родители, но никак не моей личной трагедией. По крайней мере, именно так я себе твердила.

Тогда почему, черт возьми, когда его губы начали синеть, мне показалось, что воздух выкачали и из моих собственных легких? Почему сейчас, глядя на его изможденное бледное лицо под пластиковой маской, у меня внутри все так болезненно сжималось от странного, непрошеного чувства, которое я даже боялась назвать по имени?

Доктор Сидерис коротким кивком приказал санитарам перекладывать Деймоса на каталку. Тот почти не сопротивлялся. И этот дикий контраст между вечно веселым придурком, пускающим дурацкие шуточки, и уязвимым парнем при смерти, которого сейчас перекладывали на носилки, ударил по моим оголенным нервам с новой силой.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, отсекая эти совершенно неуместные эмоции.

– Доктор Сидерис, каков прогноз?

Врач поднял на меня тяжелый, уставший взгляд.

– Строгий постельный режим под мониторами. Сердечная мышца перенесла колоссальную перегрузку. Любой стресс, любой скачок давления сейчас может спровоцировать повторный приступ. А второго такого подряд он не переживет.

Под кислородной маской раздался глухой, протестующий звук. Деймос слабо напрягся, пытаясь приподнять голову с каталки. Его воспаленные глаза метнули в мою сторону молнии. Он все слышал. И хотел ехать к Димитрису разбираться.

Я шагнула к каталке и позволила себе коснуться его волос, и он замер от этого прикосновения.

– Ты чуть не умер прямо на этом паркете пару минут назад, – сказала я. – Если ты сейчас встанешь, то убьешь себя.

Деймос сверлил меня взглядом еще несколько секунд, а затем бессильно откинул голову на подушку, смежив веки.

– Ты бы обрадовалась, верно? – произнес он.

Его слова, приглушенные пластиком маски и хриплым дыханием, словно ударили меня. Моя рука, все еще лежавшая на его волосах, дрогнула.

Я привыкла к его колкостям, за которыми он, как оказалось, прятал свою боль. Но сейчас в его голосе не было иронии. Лишь болезненная усталость человека, который привык, что его искалеченное сердце делает его уязвимым.

Я сглотнула горький ком, внезапно образовавшийся в горле, и заставила свои пальцы медленно скользнуть по его виску.

– Не льсти себе. Твоя смерть доставила бы мне слишком много проблем. Переписывать контракт, делить активы, объясняться с твоими родителями и моим отцом… Это совершенно нерентабельно.

Губы Деймоса под маской дрогнули в подобии кривой усмешки.

– Врешь, – едва слышно выдохнул он. – Ты… испугалась. Я видел.

Я сжала челюсти до боли в скулах. Отпираться было бессмысленно, да и спорить с человеком, который балансирует на грани жизни и смерти, – верх глупости. Но признать вслух, что вид его синеющих губ и закатывающихся глаз едва не остановил мое собственное сердце, было пока выше моих сил.

– Заткнись… Ты сейчас закроешь глаза, позволишь доктору накачать тебя седативными и будешь спать. Статус вдовы меня категорически не устраивает. Я предпочитаю живого мужа. Даже если он ведет себя как придурок.

Он попытался покачать головой, но сил не хватило.

– Димитрис… – хрипло вырвалось у него. Пальцы, к которым уже тянулись трубки капельницы, слабо дернулись по простыне. – Он не должен… уйти. Я должен был…

– Он ответит за то, что сделал с Инес. Клянусь тебе. Я разберусь. Но только если ты пообещаешь мне, что твое чертово сердце не остановится, пока меня не будет.

Несколько долгих секунд он смотрел так, словно пытался найти в моих глазах привычную стену отчуждения, к которой мы оба так привыкли. Но не нашел.

Потому что сейчас ее там просто не было.

Взгляд Деймоса наконец смягчился. Напряжение, сковывавшее его тело, начало отпускать, уступая место медикаментозной сонливости и тотальному физическому истощению от пережитого.

– Ловлю на слове… женушка, – одними губами прошептал он.

Доктор Сидерис подал знак, санитары сняли каталку с тормозов и покатили ее к выходу из столовой, сопровождаемые всхлипывающей Инес.

Я осталась стоять на месте, глядя им вслед, пока внутри царил абсолютный хаос, который у меня не получалось объяснить даже самой себе.