Шелковый хаос

2.

Анархия

После стука за дверю раздался недовольный возглас папы.

Я отложила нож, который точила, обратно на подставку и подошла к двери, чтобы впустить его. Лицо отца было темнее грозовой тучи. Он буквально ворвался в комнату, а за его спиной показались испуганные охранники, которые не решились его остановить.

– Объяснись, – прорычал он. – Мне звонит Римма и в ярости спрашивает, почему ее территория зачищена моими методами, но без ее ведома.

Что ж, моя тайная помочь наследничку Дома Посейдона рано или поздно все равно вскрылась бы. Это не было для меня неожиданностью. Так что я сохраняла ледяное спокойствие.

– Римма слишком медлительна, папа. Ее люди месяц не могли вычислить крысу в логистическом узле. Я решила ускорить процесс.

– Ускорить процесс?! – Папа ударил кулаком по столу так, что мой нож подпрыгнул. – Неужели это правда? Неужели моя дочь лично связывалась с этим выскочкой Йорго? Ты выполняла задания, которые по всем протоколам должны были выполнять Аймы Дома Посейдона! Ты работала на них как обычный наемник?

Я выдержала его взгляд.

– Йорго – лучший информатор в подворотнях Афин. Лучший Матиа. Если бы я ждала, пока неповоротливые люди Риммы соберут совет, нам бы уже перерезали все поставки. Я не работала «на них», папа, я делала то, что Дом Посейдона оказался не в состоянии сделать – защищала наши общие деньги. Но сделала это так, чтобы люди Йорго остались нам должны.

Отец прищурился.

– Он опасная ищейка, Анархия. И, как мы подозреваем, играет на обе стороны. Ты рисковала собой и престижем нашего Дома ради пары грязных доков? Или здесь есть что-то еще, о чем ты мне не докладываешь?

– Я докладываю только о результатах, – отрезала я. – А результат в том, что угроза устранена. А то, что Римма теперь чувствует себя уязвленной – это ее проблема.

Отец долго молчал, всматриваясь в мое лицо, словно пытался найти там признаки предательства или безумия.

– Ты играешь в очень опасную игру, дочка, – наконец произнес он тише.

– Ведь ты меня этому обучил, забыл? – с вызовом ответила я.

Тогда папа замолчал. Он несколько секунд просто смотрел на меня, и одному богу было известно, о чем он думал в этот момент.

– Анархия, – строго произнес он. – Скоро ты выйдешь замуж, и я не хочу, чтобы перед этим событием Аргиры узнали что-то, что может подпортить твою репутацию.

Мне показалось странным, что он упомянул Аргиров. Какое им вообще дело до меня?

– Не думаю, что подпортила себе репутацию тем, что спасла их от возможных проблем, – усмехнулась я, полностью уверенная в своей правоте.

Папа продолжил недовольно смотреть на меня.

– Мир, в котором мы живем, не прощает индивидуальности, даже если она эффективна. Ты думаешь, что спасла нас, но вот в глазах Аргиров ты как стихия, которую невозможно контролировать. А они не любят то, что не могут контролировать.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Я глубоко уважала Аргиров, да, но их желание всегда всех подчинять меня дико раздражала. Это было совсем не в моем характере.

Сдается мне, именно мой характер станет однажды причиной моей гибели.

Через полчаса после разговора с отцом, когда я осталась наконец одна, пообещав ему больше не делать ничего за его спиной, я набрала знакомый номер. В трубке прозвучал запыхавшийся голос Эрраса Аргира.

– Да? – тяжело дыша, ответил он.

– Я поговорила с Йорго и, если ему дорога его башка, к утру воскресенья товар уже буд…

– Да-да-да, Рия, я понял, – перебил меня Эррас. – Но ты позвонила немного не вовремя. Давай обсудим это позже. Я занят.

Я нахмурилась, слушая его прерывистое дыхание и странный ритмичный стук на заднем плане. Внезапно тишину прорезал отчетливый женский стон, перешедший в требовательный шепот: «Эррас, не отвлекайся…». Послышался шорох простыней и характерный шлепок, за которым последовал довольный мужской рык.

– Серьезно? – Я холодно приподняла бровь. – Сейчас одиннадцать вечера, я выполняла твое задание, и мне едва не влетело за это, а ты решил в это время с кем-то трахаться?

– Рия, детка, – выдохнул он, и я буквально кожей почувствовала его самодовольную ухмылку сквозь километры проводов. На фоне снова послышались вздохи, становящиеся все громче. – Секс – лучший способ снять стресс перед великими делами. Ты… ах… тебе бы тоже не помешало. Ты слишком напряжена.

– Йорго передаст товар, – отрезала я. —Но учти: если к утру воскресенья твои люди не встретят груз, я лично скормлю их акулам в заливе. И тебя вместе с ними.

– Все будет, Рия. – Эррас явно не слушал меня. Послышался резкий женский вскрик, полный экстаза, и его голос сорвался на хрип. – Завтра… завтра большой день. Отдыхай.

Он сбросил вызов, оставив меня слушать короткие гудки. Я отшвырнула телефон на кровать, подошла к окну и посмотрела на ночные Афины.

Завтрашний день обещал быть либо моим триумфом, либо началом конца.

* * *

В семь утра я уже была на ногах и спустилась в зал, чтобы потренироваться.

Удары по тяжелому кожаному мешку отдавались в костяшках глухой болью, к которой я давно привыкла. Раз, два, уклон, резкий боковой… Работала без перчаток, потому что мне нужно было чувствовать сопротивление.

Я занималась несколько часов подряд, а после короткого обеда и перерыва продолжила почти до самого вечера.

Футболка насквозь пропиталась потом, прилипнув к лопаткам, а дыхание стало быстрым и тяжелым – тем самым ритмом, который я называла «боевым трансом».

Я делала серию быстрых выпадов, возвращаясь к мыслям об отце. Если он решил отдать меня Димитрису, то мне нужно будет еще крепче держать в узде свое нежелание кому-либо подчиняться. Боюсь, если сорвусь, это грозит проблемами всем.

Я резко развернулась и метнула тренировочный нож в мишень на стене. Лезвие вошло точно в «яблочко».

Если это действительно Димитрис, то мы просто сменим статус. Вместо «объект и охрана» станем «союзниками». Я знала его тело так же хорошо, как свое – я видела его шрамы, полученные в боях за моего отца, я знала, как он двигается, когда чует опасность. Это был бы брак, основанный на железе и крови.

Я подошла к стойке с гантелями и начала серию жимов. Мышцы горели, но я только прибавила темп.

Совсем скоро мне придется надеть белое платье, спрятать нож под подвязкой и позволить надеть себе кольцо на палец. Совершенно новый этап в жизни.

Не думала, что я в самом деле когда-то выйду замуж. Это так… странно. Словно я была создана для жизни в одиночестве.

Хотя эти мысли были глупы с самого начала.

В Триумвирате не принятно оставаться одиноким: ни мужчинам, ни женщинам. Аргиры очень чтят семейные узы, убежденные в том, что само слово «семья» означает нечто гораздо большее, чем просто кровное родство или общую фамилию. Семья в их понимании – это боевой расчет, где каждый знает свой маневр. И если моим мужем станет Димитрис, мы превратим этот город в выжженную землю для наших врагов. Это принесет большую пользу Аргирам.

Дверь в зал тихо скрипнула. Я не оборачиваясь знала, кто это. Этот тяжелый, уверенный шаг я узнаю из тысячи.

– Пора собираться, деспинис. – Негромкий голос Димитриса заставил меня замереть с весом в руках. – Стилисты уже прибыли. Ваш наряд на сегодня доставлен.

Я медленно опустила гантели и обернулась. Он стоял в дверях, облаченный в черный костюм. В его глазах не видно было ни радости, ни страха. Только та самая преданность, которая длилась годами.

– Ты уже знаешь, Димитрис? – спросила я, пристально глядя на него. – Ты знаешь, чью фамилию я собирась скоро носить?

Он едва заметно качнул головой.

– Это не имеет значения, – ответил он. – Моя задача остается прежней: защищать вас. До самого конца.

Я кивнула, проходя мимо него.

Глупо было ожидать от него признаний сейчас, когда весь дом превратился в растревоженный улей.

В моей спальне меня уже ждали стилисты. Три женщины в строгих черных платьях засуетились вокруг меня, как только я переступила порог. Начался бесконечный процесс превращения Анархии – грозы доков и ночных переулков – в ту самую «идеальную невесту», которую так жаждал увидеть папа.

Часы пролетели как в тумане. Обжигающий душ, маски, пудра, которая ложилась на лицо как маскировочный грим… Мои темные густые волосы, заколотые в сложную, тугую прическу, от которой ныл затылок.

И наконец – платье. Мое тело облепил тяжелый шелк цвета слоновой кости. Оно было вызывающе элегантным и в то же время сковывающим. Пока одна из девушек застегивала его на моей спине, я проверила подвязку на правом бедре. Маленький нож был на месте. Мой единственный настоящий свидетель на этом знакомстве.

– Вы прекрасны, деспинис, – прошептала старшая из стилистов, отходя назад.

Я посмотрела в зеркало, на отражение холодной, высокомерной аристократки. Никаких синяков на костяшках – их скрыли гримом, никакого утреннего пота после тренировки на несколько часов – только аромат дорогого парфюма. Но взглянув на свою правую руку, я прошла к своему комоду и вытащила две тонкие перчатки, которые натянула почти до самых локтей.

– Ваш отец уже ждет вас во дворе, – сообщила горничная, приоткрыв дверь, а потом, после моего короткого кивка, исчезла.

Я глубоко вздохнула, расправляя плечи. Если этот спектакль нужен для того, чтобы укрепить наш Дом, я сыграю свою роль. И если в конце пути меня ждет рука Димитриса – что ж, это будет лучшая сделка в моей жизни.

Я вышла в коридор и спустилась на первый этаж, держа путь к выходу.

Отец ждал меня на широком мраморном крыльце. Он выглядел непривычно торжественно в своем темном костюме, и даже в его осанке не читалось никакого привычного для него напряжения. Одно лишь благополучие и терпеливое ожидание.

– Ты вовремя, – коротко бросил папа, не оборачиваясь. Его взгляд был устремлен на длинную подъездную аллею, окруженную вековыми кипарисами.

Я встала рядом с ним, чувствуя, как вечерний ветерок холодит открытые плечи.

«Сейчас все закончится», – думала я, сжимая пальцы. – «Сейчас появится Димитрис. Он поклонится отцу, возьмет меня за руку, и эта дурацкая неопределенность закончится».

Я чувствовала себя почти счастливой от этой мысли. Димитрис Влахос – это предсказуемость. Это сила, которую я уважаю. Это человек, который прикрывал мою спину в таких переделках, о которых отец даже не догадывался.

Чтобы окончательно успокоиться, я решила найти его взглядом среди охраны. Он всегда был где-то рядом, всегда на расстоянии короткого свиста. Я медленно обернулась, сканируя периметр двора. Мои глаза привычно скользили по фигурам в черных костюмах. У фонтана стояло двое. У главного входа – еще трое.

И тут мое дыхание прервалось.

На другой стороне двора, почти у самых ворот, застыла высокая широкоплечая фигура Димитриса.

Он стоял в своей излюбленной позе: ноги на ширине плеч, руки за спиной, взгляд направлен на дорогу. Но он был в своей обычной форме и даже не собирался идти к нам, а в ухе чернел провод гарнитуры.

Осознание дало мне пощечину.

Димитрис не был женихом. Он был тем, кто должен встретить этого жениха.

Холод, который не имел ничего общего с вечерним ветром, медленно пополз по моему позвоночнику. Я перевела взгляд на отца, но тот даже не смотрел в мою сторону.

– Папа…

– Соберись, Анархия, – отрезал он, и в этот момент вдалеке послышался низкий, рокочущий звук мощных двигателей.

Из-за поворота показался кортеж из трех черных тонированных внедорожников. Они двигались как чертова похоронная процессия. Автомобили с визгом гравия остановились в нескольких метрах перед крыльцом.

Дверь центрального медленно поползла вверх, и первое, что я услышала, был приглушенный ритм какой-то современной попсовой музыки, доносившейся из салона. Из машины повалил легкий пар, и на гравий ступил ботинок из змеиной кожи. Секунду спустя перед нами предстал человек, которого я совершенно не ожидала увидеть сегодня. И вообще, когда-либо в нашем доме, Тем более, в такое событие.

Деймос Аргир.

Я замерла, чувствуя, как челюсть едва не стукается о пол. Мой взгляд беспорядочно метался по его фигуре. Я, черт возьми, отказывалась верить в происходящее.

Это выглядело как какой-то затянувшийся розыгрыш непонятно для кого и для чего.

Его рыжие волосы, обычно растрепанные после очередной попойки, сегодня были уложены назад, но пара прядей все равно вызывающе торчала в разные стороны. На нем сидела шелковая рубашка цвета спелой черники, расстегнутая чуть ли не до пупка, обнажая грудь, обвешанную тяжелыми золотыми цепями. Поверх всего этого безумия, была наброшена короткая шубка из белоснежного меха.

– О! – Деймос широко улыбнулся, в его левом ухе блеснул бриллиантовый гвоздик. – Папа сказал, что сегодня будет особый день, но он забыл упомянуть, что моя невеста будет выглядеть так, будто готова пристрелить меня прямо на месте. Привет, сладкая!

Я медленно перевела взгляд на отца. Мои губы дрожали от едва сдерживаемого шока.

– Это… это шутка? – прошипела я.

Если мне все это не снилось, моим мужем на полном серьезе собирался стать мальчишка, который только на прошлой неделе разнес полклуба в центре города, потому что ему не понравился цвет коктейля…

Деймос, уже поднявшийся на пару ступеней, театрально приложил руку к груди, вальяжно зашагал к крыльцу и на ходу поправил шубку на плечах, усмехаясь мне.

Из второй машины за его спиной вышел человек, который был полной противоположностью своему сыну. Демид Аргир, Архонт Дома Зевса, ступил на гравий уверенно и тяжело. На нем был классический черный костюм, седина на висках лишь подчеркивала его хищный профиль, а взгляд был таким же холодным и расчетливым, как у моего отца.

Следом за ним появилась его жена, Метаксия. Она выплыла из салона автомобиля с особенной грацией, в платье цвета запекшейся крови и со сверкающим на шее колье. Женщина бросила короткий взгляд на Деймоса, в котором читалась смесь усталой любви и легкого раздражения, а затем перевела его на меня.

– Прекрасна, – произнесла она, когда они подошли достаточно близко. – Люди не лгут. Твоя дочь – настоящий бриллиант.

Папа шагнул навстречу гостям, и я увидела, как двое опасных людей и одновременно близких друзей обменялись рукопожатием.

– Демид, Метаксия, добро пожаловать, – улыбнулся отец. – Вечер обещает быть историческим. Анархия, подойди, поздоровайся со своей совсем уже скоро новой семьей.

Я заставила свои ноги двигаться. Каждое движение стоило мне колоссальных усилий. Лицо папы же оставалось нейтральным, как будто происходящее не было похоже на клоунаду.

– Мы рады впервые приветствовать тебя в моих владениях, Деймос, – произнес он, протянув руку для пожатия парню. – Как прошла дорога?

Я снова посмотрела на Деймоса, пока тот отвечал на вежливый тон папы, стоя почти вплотную ко мне. От него несло дорогим парфюмом, элитным алкоголем и чертовой беззаботностью. Я рассматривала его как пришельца, потому что он и выглядел как пришелец в этом режущем глаза образе. Мне никогда еще не приходилось видеть его в живую, но историй о нем и о его вызывающих выходках я наслушалась достаточно.

Закончив отвечать, парень повернулся, подмигнул мне, проигнорировав летящий в него ледяной взгляд, и нагло окинул мою фигуру оценивающим взором.

– Платье – огонь, – констатировал он, бесцеремонно коснувшись пальцем моего плеча. – Но тебе не хватает счастливой улыбки, куколка. Попробуй улыбнуться.

– Деймос, избавь нашу будущую невестку от своего навязчивого внимания хотя бы до того, как мы переступим порог, – произнес Демид.

Я посмотрела через его плечо туда, где на другом конце двора стоял Димитрис. Он глядел прямо перед собой, не выдавая ни единой эмоции и реакции на всю ситуацию.

– Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? – не выдержала я, понизив голос и вернувшись к Деймосу.

Его усмешка стала чуть менее уверенной.

– Интересно было бы узнать, – ответил он.

– Я не буду сидеть дома и ждать тебя с твоих тусовок.

Папа резко выдохнул, явно недовольный моей дерзостью в присутствии гостей. Но вот Метаксия вдруг тонко улыбнулась.

– О, Никандр, наконец я увидела знаменитый характер твоей дочери в действии, – заметила она.

Деймос рассмеялся – легко и искренне, словно я только что рассказала отличную шутку.

– О, сладкая, – обратился он ко мне, – я на это и рассчитываю! Кто-то же должен вытаскивать меня из передряг. Будем зажигать вместе.

Его рука, затянутая в золотые браслеты, бесцеремонно подхватила мою ладонь. А я в этот момент уже была готова лично задушить своего будущего мужа его же фиолетовой рубашкой.

– Ну что, ведите в зал! – Деймос обернулся к моему отцу. – Я слышал, что ваши повара готовят лучший стейк в городе. Угостите?

Отец кивнул, коротким жестом указал на распахнутые двери виллы и приветливо объявил:

– Прошу в дом. Стол уже ждет нас.

И мы двинулись внутрь.

Каждый шаг в этом тяжелом платье казался мне насмешкой над ситуацией. Шлейф шелестел по мрамору, а рядом со мной, насвистывая какой-то попсовый мотивчик, вышагивал этот рыжий павлин в своей шубе.

– Эй, Хаос, – прошептал он, склонившись к моему уху, пока мы шли по длинному коридору, увешанному портретами, – тебе не кажется, что эти ребята с картин смотрят на меня так, будто я только что наложил им в камин. Особенно вот тот старик. У него такой же взгляд, как у тебя. Слишком много драмы, сладкая. Расслабься. Считай, мы на вечеринке.

Я резко остановилась у входа в обеденный зал, когда наши родители уже исчезли за дверью, и повернулась к нему, заставив его тоже замереть.

– Эта вечеринка рискует закончиться стрельбой, – сухо ответила я. – И если ты думаешь, что твоя фамилия защитит тебя, то ты ошибаешься.

Мои слова лишь развеселили Деймоса. Его лисьи серые глаза азартно блеснули. Он протянул руку и аккуратно поправил одну из жемчужных нитей в моей прическе.

– Обожаю стрельбу. Это же весело. А ты хорошо стреляешь? Научишь меня?

Я выдохнула сквозь зубы и прошла дальше.

Обеденный зал был залит светом свечей. Стол ломился от серебра и хрусталя, вокруг суетились горничные.

Наши отцы уселись параллельно друг другу, Метаксия грациозно опустилась с левой стороны от мужа, расправила подол своего темно-красного платья и окинула меня взглядом, в котором читалось любопытство.

Я прошла на место справа от отца, а Деймос плюхнулся рядом, небрежно бросив свою шубу на спинку старинного стула, едва не задев ею стоящего позади слугу.

– Ну что, выпьем за знакомство? – Он схватил бутылку вина, даже не дождавшись, пока его разольют слуги.

Демид Аргир едва заметно поморщился, но сохранял ледяное спокойствие.

– Сынок, убери бутылку, – строго велела Метаксия.

– За самый странный союз в истории нашей семьи! – продолжал Деймос, игнорируя и взгляд отца, и тон матери. – За дочь Никандра Палладиса и за самого красивого парня в этом зале.

– Деймос! – снова прозвучал голос Метаксии.

Он лишь повторно отмахнулся от матери, салютуя мне бутылкой.

Этот вечер, кажется, станет самым длинным кошмаром в моей жизни.

Я взглянула на отца. В его глазах блеснуло нечто похожее на снисходительное одобрение. Он чуть заметно кивнул, и на его лице – обычно каменном и неприступном – промелькнула вежливая, почти радушная улыбка.

– Твой сын обладает освежающей непосредственностью, Демид, – произнес папа.

Демид Аргир дождался, когда ему наполнили бокал, и ответил:

– Посмотрим, как долго эта непосредственность продержится под тяжестью ответственности, которую мы на них возлагаем.

– Что ж. – Отец поднял свой бокал с густым рубиновым вином. – Юность все же должна быть яркой. Мы все знаем, что твой сын умеет оживить даже самое скучное собрание. Мы ценим его искренность. В нашем мире так мало людей, которые не боятся быть собой. А моей дочери пойдет на пользу муж, который сможет ее хоть немного веселить время от времени.

Я едва не поперхнулась воздухом. То, что папа так посчитал, было хуже открытой вражды. Это означало, что он действительно принимает Деймоса. Не как досадную необходимость, а как полноправного партнера.

Деймос вальяжно откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу так, что его змеиный ботинок едва не коснулся края белоснежной скатерти. Его фиолетовая рубашка вызывающе блестела в свете свечей, контрастируя с темным деревом старинной мебели.

– Я считаю, это золотые слова. – Он широко улыбнулся и отпил немного вина, причмокнув от удовольствия. – Видишь, Хаос? Твой старик понимает толк в стиле. А ты все еще хмуришься. Знаешь, морщины между бровей тебе не подойдут.

Демид тяжело опустил приборы, которые успел схватить, обратно на тарелку.

– Деймос, убери ногу от стола. Веди себя подобающе.

Парень закатил глаза, но ногу все же убрал, правда, сделав это максимально медленно и демонстративно.

– Моя невеста явно не в восторге от меня, и это странновато. Вы заметили? – Деймос хохотнул, принимаясь за стейк. Он склонился ближе ко мне, и его шепот, пропитанный иронией, заставил мои мышцы напрячься. – Ты знала, что у тебя очень выразительное бедро? Шелк слишком тонкий для такой игрушки, как твой нож. Но, честно говоря, я люблю девушек с секретами. Это придает перчинку.

Я увидела, как Метаксия едва заметно прищурилась.

– Нож? – Она изящно приподняла бровь, глядя на меня с неким подобием уважения. – Как очаровательно. Никандр, ты воспитал настоящую воительницу. По крайней мере, я могу быть спокойна: если на них нападут, моему сыну не придется отвлекаться на то, чтобы защищать свою жену. Скорее, это ей придется прикрывать его спину.

Демид коротко и жестко усмехнулся словам жены, а мой отец лишь снова приподнял бокал, принимая этот сомнительный комплимент, аккуратно отрезал кусочек мяса и посмотрел на нас обоих с отеческой теплотой, от которой мне стало тошно.

– В нашем деле, – веско произнес папа, – безопасность превыше этикета. Если Анархия считает нужным быть вооруженной даже за этим столом, значит, я все сделал правильно.

Деймос снова рассмеялся. Он явно наслаждался тем, как его маленькое открытие заставило всех за столом на мгновение обнажить клыки.

– Твоя дочь предусмотрительна, – спокойно заметил Демид, проигнорировав смех сына. – Уверен, это качество сослужит им обоим добрую службу. Поэтому я решил, что золотой квадрат района Гази перейдет под их совместный контроль сразу после церемонии. Это будет их личное королевство.

– Королевство в Гази! – Деймос восторженно хлопнул ладонью по столу, заставив хрусталь жалобно звякнуть. – Представляешь, сладкая? Я перекрашу фасад главного клуба в неоновый розовый и открою там самое безумное заведение во всей Греции. Ты будешь самым сексуальным вышибалой в истории, а я душой компании. Идеальный бизнес-план, как считаешь?

Я посмотрела на отца, ища в его глазах хоть каплю иронии, хоть тень сомнения. Но он лишь вежливо улыбался, глядя на Деймоса так, будто тот только что предложил гениальный план по захвату мира.

– Уверен, у вас получится нечто уникальное, сынок, – произнес папа, поднимая бокал. – За процветание и за ваш союз.

Я чувствовала себя загнанным зверем в клетке из золотых прутьев. За окном, в темноте двора, стоял Димитрис – единственный, кто знал, чего мне стоит эта тишина. А здесь, под нежный звон серебра и смех Деймоса, моя судьба окончательно превращалась в цирк, да еще и под одобрение родного отца!

– Почему бы вам не прогуляться в саду? – мягко предложила вдруг Метаксия, промакивая губы салфеткой. – Вечер сегодня удивительно тихий, а молодым людям всегда есть что обсудить вдали от родительских ушей. А мужчины как раз обсудят пока деловые вопросы.

Деймос тут же вскочил, едва не опрокинув стул.

– Блестящая идея! Обожаю сады. Цветы, луна, тайные свидания… – Он игриво подставил мне локоть. – Идем, Хаос? Обещаю, что не буду наступать тебе на шлейф, если ты пообещаешь не использовать свой нож в ближайшие пятнадцать минут.

Я посмотрела на папу. Он едва заметно кивнул. Мне пришлось подняться. Мое платье зашуршало по паркету, как чешуя огромной белой змеи. Я вложила пальцы в сгиб локтя Деймоса, чувствуя под тонким шелком его рубашки перекатывающиеся мышцы. Он был не так уж и слаб, как казался в своей меховой шубе.

Мы вышли на террасу. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, принося запах жасмина и моря. Внизу, у подножия лестницы, я заметила темный силуэт Димитриса. Он стоял у фонтана, сложив руки на груди, и его присутствие было единственным нормальным явлением в этом театре абсурда.

Пока Деймос вел меня по дорожке, я смотрела ему в спину. Он был выше меня на целую голову, а в его походке была некоторая кошачья грация человека, который знает, что ему все сойдет с рук. Рыжие волосы в лунном свете отливали темным золотом, а золотые цепи на шее тихо позвякивали в такт его шагам.

– Знаешь, – начал он, когда мы отошли достаточно далеко от окон, чтобы нас не подслушали, – у твоего папаши отличная выдержка. Видела? Он даже глазом не моргнул, когда я предложил перекрасить клуб в розовый. Это так умиляет.

Я резко остановилась, выдергивая руку, и прошипела:

– Ты специально выставляешь себя идиотом?

Деймос обернулся с хищной улыбкой и сделал шаг ко мне.

– Скажем так, Хаос… Людям проще иметь дело с клоуном, чем с угрозой. – Он протянул руку и плавно провел пальцем по линии моей челюсти. – Мы с тобой – отличная пара. Ты – сталь, я – огонь. Представь, какой пожар мы устроим в этом городе.

Я перехватила его запястье, сжимая так сильно, что кости должны были затрещать.

– Огонь может и погаснуть, если залить его кровью. Не обольщайся. Этот брак – просто сделка на бумаге.

– А я обожаю сделки. – Он ничуть не смутился, глядя мне прямо в глаза. – Особенно те, где приз такой красивый и кусачий.

Деймос бросил взгляд за мою спину и усмехнулся:

– Кстати, твой хмурый парень у фонтана… Он смотрит на меня так, будто уже выбрал место для моей могилы. Скажи ему, чтобы расслабился. Я не собираюсь тебя обижать. По крайней мере, не так, как он себе воображает.

Я резко отпустила его запястье.

Деймос поправил манжет своей фиолетовой рубашки, ни на секунду не теряя своего невыносимого самообладания. Он сделал полшага назад, увеличивая дистанцию, но его взгляд продолжал ощупывать меня.

– О чем бы нам еще поговорить? – задумчиво протянул Деймос. – Родители, должно быть, уже делят наследство наших еще не рожденных детей.

Я поморщилась.

– Тебе известно, почему нас решили поженить? – спросила я. Этот вопрос не давал мне покоя с первой секунды, как я узнала, что моим мужем будет Деймос Аргир.

Улыбка Деймоса на мгновение стала почти сочувственной, что разозлило меня еще сильнее. Он неторопливо подошел к балюстраде и кивнул в сторону Афин, расстилавшихся внизу золотым ковром.

– О, Хаос, ты слишком умна, чтобы не понимать очевидного. Мой отец – царь этого города, но даже Зевсу нужны те, кто держит его молнии, пока он спит. Твой отец – самая острая и преданная молния в арсенале Дома. – Он обернулся ко мне, и в его глазах блеснул холодный расчет. – Отец стареет. Он боится, что когда я займу его кресло, старые связи рассыпаются. Нас женят, чтобы гарантировать верность. Твой отец никогда не предаст моего, пока я буду мужем его единственной дочери. А я… – Деймос усмехнулся, – я никогда не смогу выкинуть твоего отца из игры, потому что тогда его дочь перережет мне горло в первую же брачную ночь.

Это звучало как полнейший бред. Учитывая, как близки наши отцы еще с молодости. Папа познакомился с Демидом Аргиром, еще когда тот был зеленым сорванцом и только учился нашему бизнесу.

Деймос снова приблизился ко мне.

– Ты – мой поводок, Хаос. Мой отец считает, что я слишком… эксцентричен. Полагаю, ему нужен кто-то хладнокровный, расчетливый и смертоносный рядом со мной. Кто-то, кто не даст мне сжечь этот город дотла просто ради забавы. Ты – его гарантия того, что Дом Зевса останется в руках Аргиров, даже если наследником является поехавший весельчак.

А вот это уже звучало правдоподобно.

Парень протянул руку и, прежде чем я успела среагировать, заправил выбившуюся прядь моих волос мне за ухо.

– Так что привыкай к мысли, – прошептал он, – что ты не только моя будущая жена, но еще и мой телохранитель, мой надзиратель и мой единственный шанс дожить до коронации. Скажи, каково это – осознавать, что твоя жизнь продана просто ради того, чтобы я не наделал глупостей?

Он резко отстранился, и на его лицо мгновенно вернулась та самая дурацкая, беззаботная ухмылка, которую он демонстрировал за столом.

– Ну все, лимит серьезности на сегодня исчерпан! – громко объявил Деймос, чтобы его слова долетели до террасы. – У тебя очаровательный сад, Хаос. Особенно мне нравятся колючки. Очень символично.

Я стояла неподвижно, переваривая его слова.

– Ты ошибаешься. Мой отец не продавал меня. Он внедрил меня. И если ты думаешь, что я буду твоим спасательным кругом, то ты глубоко заблуждаешься.

Деймос прищурился, и на мгновение маска шута полностью сползла с его лица.

– Ого, – выдохнул он, и его губы тронула кривая усмешка. – Кажется, наш медовый месяц будет гораздо интереснее, чем я планировал. Ты ведь уже представляешь, как будешь подписывать мои смертные приговоры, верно?

– Я представляю, как буду выполнять свою работу, – отрезала я.

– С удовольствием погляжу на это.

Я закаталиа глаза и кивнула в сторону дома.

– Идем обратно. И попытайся хотя бы ради приличия не нести чушь про розовые клубы. Мой отец – человек старой закалки, его терпение не так безгранично, как у твоего.

Деймос изящно поклонился, пропуская меня вперед, к дверям террасы.

– Как скажешь, Хаос. Но розовый цвет мне правда идет, согласись?

Я решила не отвечать, чувствуя на своей спине не только его насмешливый взгляд, но и тяжелый, неподвижный взор Димитриса, который все еще стоял у фонтана.