Шелковый хаос

6.

Деймос

Вода в бассейне была довольно теплой, так что идея выйти утром и понежиться на солнышке показалась нам с сестрой заманчивой. Учитывая еще и то, что скоро моей свободной жизни придет конец.

– Ты слишком напряжен, Деймаки. – Инес вынырнула прямо передо мной, эффектно отбросив мокрые волосы назад. – Если ты будешь с таким лицом стоять у алтаря, Анархия решит, что ты ведешь ее на казнь, а не в светлое будущее.

И вот снова разговор возвращался к моей невесте.

Я лениво оттолкнулся от бортика и перевернулся на спину, глядя в ослепительно-голубое небо.

– Не думаю, что она из тех, кто боится казней, – ответил я. – Ее скорее разочарует, если все пройдет слишком гладко.

Инес захихикала.

– И как вообще папе в голову пришло свести вас? – задумчиво протянула она. – Вы абсолютно разные.

– Это уж точно.

– И больше всего меня интересует, как пройдет ваша первая брачная ночь.

Я неодобрительно взглянул на сестру. Она поиграла бровками в ответ, и я закатил глаза.

– Мне кажется, от тебя ничего не останется, Деймаки… – нарочно серьезным тоном добавила Инес.

– От меня?

– О да. Анархия явно не из тех, кто «снизу».

Придя в возмущение, я брызнул в нее водой, и она, посмеявшись, увернулась и отплыла на безопасное расстояние. Да уж, скромности Инес не занимать.

– Ты слишком много думаешь о чужих спальнях, маленькая дьяволица, – бросил я, снова погружаясь в воду по самый подбородок.

Инес оперлась локтями о край бассейна.

– Твоя невеста будет играть в свою игру. И никто ей не будет указ. Даже ты. Готов уже к этому? Тебе же нравится нарушать правила. А в вашей семье нарушать правила будет она.

Я задумался об этом слове. Семья. Женившись на ней, я потеряю все, что было до нее, и обзаведусь новыми обязательствами. Сомневаюсь, что эта сумасшедшая позволит мне отрываться по полной по ночам. Она, скорее, отрубит мне ноги после первой же попытки выйти из дома.

– Ну уж нет, – фыркнул я. – Я не стану прогибаться под нее. И вообще, это я – Аргир, а не она. Она должна принимать этот брак за честь для нее!

– О, Деймаки… – Инес вздохнула, мечтательно похлопав ресницами. – Ты уже влюбился в ее характер, признай это. Иначе ты бы уже давно приказал кому-нибудь избавиться от нее, а не любовался тем, как она уже начала поджигать твой мир. И еще я заметила, что тебе нравится думать о вашей первой брачной ночи.

Я громко цокнул. В горле пересохло от той картинки, которую Инес так любезно подбросила в мое воображение.

– Если она думает, что я буду послушно лежать и ждать, пока она закончит свои игры, то ее ждет хреновый сюрприз.

Сестренка расплылась в довольной улыбке, наслаждаясь тем, как легко ей удалось зацепить меня.

– Ой, да ладно тебе, братец. Ты же сам заводишься от одной мысли о том, как она будет пытаться тебя сломать. У нее на лице написано: «Я уничтожу любого, кто окажется в моей постели».

– Даже если ей придется приковать меня к изголовью, чтобы почувствовать себя главной, посмотрим, как она справится, когда я решу освободиться. К утру кто-то из нас точно будет в синяках, и сильно сомневаюсь, что это буду я.

Я вышел из воды, направившись к шезлонгу, и усмехнулся собственным словам и фантазиям, вытирая воду с груди полотенцем так резко, будто сдирал с себя лишнюю кожу.

– Смотри не кончись раньше времени, – бросила Инес. – А то папа расстроится, если наследник Дома Зевса вернется из медового месяца в инвалидной коляске.

– Не дождетесь, – отрезал я.

Сестра звонко засмеялась. Ее яркий розовый купальник постоянно резал глаза при одном взгляде на нее, но Инес всегда нравилось все яркое. В этом мы с ней были похожи.

– Как по мне главная сейчас проблема не в вашей предстоящей брачной ночи, а в том, что ее нет дома уже три часа. – Инес оперлась локтями о край бассейна, наблюдая за мной с лукавой усмешкой. – Она сказала папе, что идет мерить платье, но звучит как-то неправдоподобно. Пока ты тут отдыхаешь, твоя невеста наверняка уже влезла в какие-нибудь неприятности. Или в чужие дела.

Я замер. Слова сестры попали точно в цель.

Моя будущая жена действительно могла и соврать и поехать в совершенно другое место. Куда угодно.

– Но поездка за платьем ведь вполне вероятна, – произнес я, хотя сам уже начинал в этом сомневаться.

А что, если она поехала к тому мрачному типу, что работает на ее отца?

Ощущение безмятежности лопнуло, как мыльный пузырь. Солнце теперь казалось не просто ярким, а слепящим до выжигания глаз.

– Где мой телефон? – спросил я, уже заметно нервничая.

– На столике, рядом с твоим нетронутым коктейлем, – Инес проводила меня взглядом. – Что, идиллия закончилась?

Я не ответил. Схватил телефон, полистал контакты и нажал на вызов. Номер своей невесты я взял у ее отца еще в тот день, когда он приезжал обсудить наш будущий брак. На всякий случай.

Длинные гудки заставляли меня нервничать еще больше. Один, второй, третий… На четвертом сработал автоответчик.

– Проклятье, – процедил я сквозь зубы, отбрасывая телефон на шезлонг.

– Не берет трубку? – Инес подплыла к краю, положив подбородок на скрещенные руки. В ее глазах плясали чертики. – Какая жалость. Неужели наша будущая невестка нашла себе занятие поинтереснее, чем быть твоей женой?

– Замолчи, Инес. – Я уже натягивал шелковую рубашку прямо на влажное тело.

– А что такое? Чего ты так распереживался? Деймаки, тебе нельзя сильно нервничать, помнишь?

– Она моя невеста! А я будущий Архонт Дома Зевса! Какое это будет унижение, если какая-то девчонка будет самовольничать, ни во что меня не ставя!

Инес снова захохотала.

– О, так дело в уязвленной гордости? – Она выбралась из воды. – Деймаки, ты уже примеряешь корону папули, но забываешь, что Анархия не из тех, кто склоняет голову по первому требованию.

Я не удостоил ее ответом.

Как же Анархии идет ее имя. Держу пари, ее отец предсказатель, раз назвал свою дочь именно так.

Мои пальцы уже вбивали сообщение начальнику безопасности: «Геолокация номера Анархии Палладис. И проверь дорожные камеры в районе ателье кирии Ламброс».

Если она действительно там, я извинюсь за свою паранойю. Но если нет…

– Она меня уже достала, – бросил я, вытирая волосы. – Боюсь представить, что будет, когда мы поженимся.

Инес набросила на плечи полотенце и села на шезлонг.

– Она не даст тебе спокойно вздохнуть, – ехидно подметила она, потягивая схваченный со столика лимонад. – И ты забудешь, что такое вечеринки и разгульный образ жизни. Тебе это пойдет только на пользу. Мы переживаем каждую ночь, когда ты…

– Ни за что! Это единственное, что приносит мне удовольствие.

– Поверь, Анархия не будет тебя спрашивать.

Я уже весь раскраснелся от раздражения, представив, сколько всего паршивого мне принесет женитьба. Мы еще даже не женаты, а я уже чувствовал, как меня все это душит.

На телефон поступил звонок от начальника безопасности, и я снова схватил его, принимая вызов. Ноги уже сами несли меня во двор, держа путь к дому.

– Кириос Аргир, – начал он, – мы проверили камеры. Деспинис Палладис не было у ателье кирии Ламброс. Но около двадцати минут назад она была в клубе «Орихалк» и провела там какое-то время.

– И куда она направилась сейчас?

– Данные пока загружаются, мы не можем пока дать точного ответа.

– Выясните это как можно скорее, пока я не…

Я замолкнул, когда вдруг заметил, как ворота распахнулись, и во двор медленно въехала машина. И, конечно же, наружу вскоре вылезла Анархия.

– Отбой, – бросил я в трубку и опустил телефон, сжимая его в руке.

Я шагнул вперед, недовольный и злой тем, что моя невеста позволяет себе уезжать в какие-то там клубы, обманывая всех, что едет за платьем. Она вела себя так, словно не она у нас живет, а мы у нее!

Анархия выглядела абсолютно спокойной и невозмутимой. Ее темные волосы были собраны в хвост на затылке, светлые глаза резко контрастировали на фоне смуглой кожи и быстро столкнулись с моим взглядом. Она остановилась, как будто не ожидав меня увидеть, потом оглядела меня с головы до голых ног.

– Выглядишь отвратительно, – фыркнула она. – До чего ты докатился, раз позволяешь себе разгуливать на глазах у всех в одних трусах?

– Это плавки! – рявкнул я, чувствуя, как лицо обдает жаром уже не от солнца, а от раздражения. – И я нахожусь в своем доме, на своей территории! В отличие от некоторых, кто разгуливает по сомнительным заведениям, когда должен быть на примерке свадебного платья!

Она вдруг уставилась на мою распахнутую грудь.

– Что за шрам? – спросила Анархия все тем же невозмутимым тоном, совершенно игнорируя мое недовольство.

Я схватился за рубашку, прикрылся и огрызнулся:

– Получил в драке. А что?

В ее глазах появилась насмешка.

– Ты? В драке?

– Да! Представь себе… И вообще!

Я сделал два широких шага, сокращая дистанцию. Анархия не отступила ни на миллиметр. Она стояла и смотрела на меня так, будто я был досадным насекомым, преградившим ей путь к дверям.

– «Орихалк»? – Я выплюнул название клуба как ругательство. – Серьезно? Ты соврала моему отцу. Что ты там делала, а?

– Я никому не врала, – ее голос был низким и пугающе ровным. – Всего лишь приукрасила. И я не обязана держать вас в курсе всех своих дел, ясно?

– Что ты там делала? – продолжал возмущаться я. – С кем встречалась? Не поверю, что ты поехала в клуб для того, чтобы выпить и потанцевать.

Она медленно подняла взгляд, и ее глаза блеснули холодным стальным блеском. В этот момент эта девушка действительно оправдывала свое устрашающее имя.

– Если я скажу тебе правду, ты либо не поверишь, либо побежишь жаловаться папочке. – Анархия сделала шаг вперед, так что между нами осталось всего несколько сантиметров. – Но давай договоримся на берегу. Если ты хочешь, чтобы этот брак продержался дольше первой брачной ночи, перестань затягивать ошейник. Я не твоя собственность. Я твоя мамочка.

Я возмущенно открыл рот, но не смог сказать в ответ ничего дельного. Да в целом, вообще ничего не смог сказать. Ее слова… ее поведение даже чем-то заводили. А потом…

Ох, она еще и посмела усмехнуться!

Я качнул головой, смахивая с лица растерянность, и прочистил горло.

– Ничего не хочу слышать, – бросил в ответ, отворачиваясь. – Объясняйся перед отцом. Но ты в любом случае расскажешь, что ты делала в клубе моего кузена.

Анархия вдруг приблизились еще на шаг. Я почти чувствовал тепло ее кожи и весь напрягся от такой близости.

– Ревность сюда совершенно не вписывается, – произнесла она недовольно. – Ты ведешь себя так, будто я твоя любимая игрушка, которую внезапно вынесли из комнаты без твоего разрешения. Неужели ты думал, что я буду сидеть в четырех стенах и смиренно ждать, пока ты разрешишь мне выйти?

Я сглотнул, и на мгновение взгляд упал на ее пухлые губы, прежде чем я успел вернуть себе контроль и поднять глаза обратно. Анархия покачала головой, заметив это.

– Запомни раз и навсегда, мальчик: я никогда не буду оправдываться. Ни перед тобой, ни перед твоим отцом. Может, ты и хочешь власти надо мной, но тебе никогда ее не получить.

Она обошла меня, задев плечом, и направилась к мраморным ступеням, оставляя меня стоять посреди двора – полуголого, злого и с нарастающим чувством того, что я совершенно не контролирую ситуацию.

Но сдаваться я не привык. Черт с два!

Я резко развернулся и последовал за ней, едва не сбив с ног вышедшего слугу с подносом. В голове пульсировала одна мысль: чего бы она там себе не навоображала, она будет моей женой. И ей нельзя относиться ко мне как к ребенку! И что, что она старше? Всего на пару лет. Это не значит, что она может помыкать мной, как дворовым мальчишкой.

Я настиг ее уже в прохладном холле. Она даже не прибавила шагу, зная, что я иду следом. Эта ее абсолютная уверенность в собственной неуязвимости бесила до зуда под кожей.

– Эй! – Я схватил ее за локоть, резко разворачивая к себе. Мои пальцы впились в смуглую кожу чуть сильнее, чем следовало, но я был слишком заведен, чтобы заботиться о манерах. – Мы не закончили. Ты не можешь просто бросать мне в лицо подобные слова и уходить, как ни в чем не бывало.

Она медленно, с вызывающим изяществом, перевела взгляд с моей руки на мое лицо. Ни тени страха. Только это проклятое высокомерное любопытство, от которого внизу живота все скрутилось в тугой узел.

– Неужели? – выдохнула Анархия. – И что ты сделаешь, Деймос? Прикажешь охране запереть меня в спальне? Или, может, применишь физическую силу?

– Перестань. – Я толкнул и прижал ее к холодной мраморной колонне, нависая над ней всей массой своего тела. – Ты можешь называть меня мальчиком сколько угодно, но через несколько дней ты станешь моей женой. И в ту секунду, когда кольцо будет на твоем пальце, ты поймешь, что тебе придется считаться с моим мнением.

Ее зрачки словно расширились. Я видел, как дыхание стало прерывистым. Она вытянула шею, ее губы оказались в паре миллиметров от моей челюсти.

– Смелое заявление для того, кто едва сдерживает себя прямо сейчас, – усмехнулась она, и ее рука, вопреки всем словам о независимости, медленно поднялась, ложась мне на все еще мокрую грудь. – Ты хочешь власти надо мной?

Она чуть подалась вверх, коснувшись мочки моего уха – того самого, на котором я носил бриллиантовый гвоздик – кончиком языка, и я едва не застонал от этой внезапной вспышки желания.

– Тогда попробуй доказать, что ты мужчина, а не просто капризный наследник. Или заткнись и продолжай играть в свою маленькую войну.

Я открыл рот для ответа, но слева от нас вдруг появилась тень. Мы повернули головы синхронно. Это был отец, спускавшийся с лестницы в своем деловом костюме – значит, собирался ехать на очередную встречу по работе.

Увидев нас – меня, прижавшую Анархию к стене, а ее, держащую руку на моей груди, – он тяжело вздохнул.

– Я рад, что вы наконец нашли общий язык, но не заниматься же этим прямо посреди холла, дети мои.

Анархия даже не попыталась отпрянуть. Вместо этого она очень медленно убрала руку с моей груди, напоследок проведя ногтями ровно по шраму, оставляя за собой дорожку из мурашек. Она обернулась к моему отцу, сохранив на лице маску абсолютного спокойствия, в то время как я чувствовал себя так, будто меня застали за кражей.

– Мы лишь обсуждали тонкости предстоящего протокола, кириос Аргир. – Ее голос был чистым и ровным, ни малейшего намека на смущение. – Ваш сын очень страстно относится к своим обязанностям.

Папа остановился на последней ступени, поправляя запонки. Его взгляд скользнул по моим мокрым плавкам, затем по невозмутимому лицу Анархии.

– Вижу, – сухо отозвался он. – Страсть – это хорошо для продолжения рода, Деймос, но для управления Домом нужны еще и выдержка с подобающим видом. Надень что-нибудь. Мы не на пляже.

Я стиснул челюсти так, что зубы скрипнули. Унижение от того, что родной отец отчитал меня как мальчишку перед девушкой, которая только что сделала то же самое, жгло как чертов огонь.

– Я как раз собирался, – процедил я, не глядя на Анархию, хотя боковым зрением видел, как ее губы снова изогнулись в торжествующей усмешке.

– Прекрасно. – Отец кивнул нам, спустился и направился к выходу.

Как только тяжелые двери за ним закрылись, я снова повернулся к Анархии, собираясь высказать все, что думаю о ее «мамочке» и «капризном наследнике», но она уже оттолкнула меня и, прежде чем я успел схватить ее снова, ускользнула вверх по лестнице, оставив меня стоять в пустом холле с бешено колотящимся сердцем, из-за которого начало ныть в груди.

* * *

Инес ворвалась в мою комнату, как вихрь, с криком:

– Что-что вы делали в холле?!

Ясно. Наша прислуга никогда не умела держать язык за зубами.

Сестренка все еще была в своем вырви-глазного цвета купальнике и с полотенцем, накинутым на плечи.

– Меньше общайся с нашими горничными, – закатил глаза я, возвращаясь к своему гардеробу. – И вообще, кто тебе разрешил входить ко мне без стука?

– Дейма-а-аки, – состроила она щенячьи глазки. – Ну расскажи, что там было. Ну пожалуйста! Делия сказала, что вы целовались.

У меня глаза едва не вылезли из орбит.

– Делия скоро договорится до того, что ее сошлют чистить конюшни в наше дальнее поместье! – рявкнул я, выуживая из шкафа свежую рубашку. – Никто никого не целовал. Мы… просто обсуждали детали брачного контракта.

– Ага. – Инес скептически выгнула бровь и уселась на край моей кровати, по-хозяйски закинув ногу на ногу. – Обсуждали так бурно, что она прижала тебя к колонне? Или это ты ее прижал? Делия божится, что искры летели такие, что в холле чуть не лопнули люстры. Деймос, серьезно, ты же ее ненавидел еще утром!

Я замер, застегивая пуговицы, и перед глазами снова всплыл образ Анархии. То, как она склонила голову. Ее язык на мочке моего уха. Запах ее духов. И это чертово «мамочка», которое до сих пор отзывалось глухой вибрацией где-то внизу живота.

– Мои чувства к ней не изменились, – процедил я, глядя в зеркало и пытаясь придать лицу выражение ледяного безразличия. – Она невыносима. Она дерзит отцу, нарушает все правила приличия и ведет себя так, будто этот Дом принадлежит только ей.

– Но? – Инес хитро прищурилась. – Есть же какое-то «но», раз ты сейчас выглядишь так, будто у тебя сейчас остановится… – Она осеклась, поняв, что пошутила неудачно. – Деймаки, а с тобой все нормально?

– Но она – вызов! – проигнорировав ее тревогу, выдал я. Потом обернулся к сестре, и мой голос против воли стал жестче. – Она думает, что может играть со мной. Что она старше, опытнее и хитрее. Она пытается дрессировать меня, как своего ручного песика.

Инес вдруг рассмеялась.

– О боги, Деймаки! Ты попал. Тебя не заводит покорность, мы это всегда знали. Все эти дочки папиных друзей, которые заглядывали тебе в рот, вызывали у тебя только скуку. А тут пришла настоящая Анархия и… что, надела на тебя поводок?

– Она только пытается, – отрезал я, натягивая брюки. – Но у нее ничего не выйдет!

Инес хихикнула, встала, оставив мокрый след на моей застеленной кровати от своего купальника, и направилась к выходу, но у самой двери обернулась:

– Кстати, если ты все-таки решишь ее, так сказать, «наказать», постарайся, чтобы Делия этого не видела. А то к ужину об этом будут знать даже дядя Паисий и тетушка Римма.

Когда дверь за ней захлопнулась, я попытался успокоиться. Мне вспомнились прошлые девушки, с которыми я общался. Им хватало лишь одного моего звания «наследника Дома Зевса», чтобы строить мне глазки и выполнять все мои прихоти. Никто еще не смел так вести себя со мной. Они были предсказуемыми. Одно мое слово или даже глупая шуточка – и они уже лебезили передо мной, пытаясь угадать каждое желание. Это было удобно, но моментами скучно. Жизнь с ними напоминала идеально выверенный сценарий, где я всегда был главным героем, а они лишь красивыми декорациями.

Я подошел к зеркалу и поправил воротник свежей рубашки.

Черт, одно воспоминание о том, как ее язык коснулся моей кожи, заставляло кровь снова вскипать, а пульс частить.

Интересно, что она забыла в клубе у Эрраса? Если Анархия ведет с ним игры за моей спиной, то наш союз превратится в зону боевых действий еще до того, как мы обменяемся кольцами. Но почему-то мысль о том, что она могла быть там ради развлечений, злила меня куда сильнее, чем возможный политический заговор.

Я вышел из комнаты и направился к лестнице. Но проходя мимо гостевого крыла, невольно замедлил шаг у ее двери. Нас разделяло достаточное расстояние, чтобы мы друг друга даже не слышали, но иногда меня это расстраивало.

Мне хотелось знать, чем она занимается, пока никого нет рядом.

Я замер перед ее дверью, борясь с унизительным желанием прильнуть к дубовой поверхности.

«Какого черта я вообще раздумываю?» – мелькнула резкая мысль, заставив меня выпрямиться. – «Это мой дом. Каждый камень в этих стенах, каждая ворсинка на этом ковре принадлежат моему роду. Здесь нет и не может быть закрытых дверей для наследника Дома Зевса».

Чувство собственности, подпитанное уязвленным эго, окончательно перевесило остатки джентльменских манер. В конце концов, Анархия – это проблема, которую мне нужно решить, а чтобы решить проблему, ее нужно изучить. Без свидетелей. Без этой ее вечной маски превосходства, которую она надевает перед моим отцом или мной.

Я с уверенностью нажал на позолоченную ручку. Дверь поддалась бесшумно, открывая вид на гостевые апартаменты, залитые мягким светом солнца.

Анархия была там. Она уже успела сбросить ту одежду, в которой была в холле, и сейчас на ней сидел лишь короткий шелковый халат глубокого винного цвета, который едва доходил до середины бедра. Она стояла у массивного дубового стола, спиной ко мне. Тонкий шелк в ее позе натянулся до предела, вызывающе подчеркивая аппетитные изгибы ее бедер и выпячивая округлую попу. Подол халата задрался так высоко, что открывал вид на ее длинные стройные ноги, оставляя слишком мало места для воображения.

Мой взгляд невольно замер на этой картине, а во рту мгновенно пересохло. Это было настолько откровенно и провокационно, что я на секунду забыл, зачем вообще сюда вошел. А потом, придя в себя, обратил внимание на то, что она так внимательно изучала и разглядел на столе раскрытую папку с документами. Анархия медленно перелистывала страницы в ней.

Я сделал шаг внутрь, ожидая, что она вздрогнет или попытается спрятать их. Но Анархия даже не шелохнулась.

– И кто это разрешил тебе входить ко мне в комнату? – произнесла она сухо, не оборачиваясь.

Я замер и холодно ответил:

– Это вообще-то мой дом. Когда хочу, тогда и вхожу. Лучше поделись, что это за бумаги? Что происходит вообще?

Наконец она обернулась. Халат слегка соскользнул с одного плеча, обнажая смуглую кожу. Ее глаза блеснули и на губах заиграла все та же торжествующая усмешка.

– Взрослые дела не касаются детишек, – произнесла она.

– Детишек? – Я коротко усмехнулся. – Ты забываешься, Хаос.

Я сделал обманное движение, подавшись вперед, а рука молниеносно скользнула мимо ее плеча, и я рывком выхватил папку прямо из-под локтей Анархии. Она дернулась, но я уже отступил на шаг, с торжествующим видом раскрывая документы.

– Посмотрим, чем занимается моя любимая невеста вместо того, чтобы готовиться к свадьбе, – произнес я, пробегая глазами по первой странице.

Ухмылка сразу слетела.

Это были имена всех Айм – солдатов низшего звена – Дома Аида и их досье. Подобными документами владеют только семьи во главе каждого Дома и Тагмархи, но уж точно не такие, как Анархия.

– Откуда у тебя это? – спросил я, вернув взгляд на нее. – И зачем?

Она упрямо молчала.

– Хаос?

– Это лишь мое дело. Тебе не за чем…

– Любое твое дело через пять дней будет и моим тоже. Так что выкладывай, любимая.

Анархия закатила глаза и медленно выпрямилась. Она долго вглядывалась в мое лицо, пока не выдохнула и сдалась.

– Я подозреваю, что кто-то хочет помешать нашей свадьбе.

Я нахмурился.

– Дай угадаю. Этот человек – ты?

Анархия посмотрела на меня как на идиота, потом махнула и уже хотела сорвать с моих рук документы и просто исчезнуть из комнаты, но я перехватил ее за руку, возвращая на место.

– Ладно-ладно, – усмехнулся я ее вспыльчивости. – Больше не буду шутить.

– Тебе пора научиться вести себя как взрослый, – произнесла она с таким тоном, словно отчитывала ребенка. – Тебе двадцать три, а поведение как у тринадцатилетнего пацана.

– Это во мне и любят, сладкая. Будь я таким же хмурым, как папа, никто бы не считал меня харизматичным и милым парнем. И девочки не были бы так без ума от меня.

Анархия снова посмотрела на меня как на идиота, и я тогда замолкнул. До чего же душная и нудная особа! Ни капли чувства юмора!

Я с такой свихнусь к чертям собачьим.

– Послушай меня внимательно, «харизматичный парень». – Она сделала резкое движение и буквально вырвала папку из моих рук. – Пока ты развлекаешься, кто-то уже оплатил голову одного из нас. Или сразу обоих.

– Что?

– Кто-то подбросил в наш Дом обол.

Это прозвучало серьезно. Весь азарт, что был до этой секунды, моментально пропал.

– Обол? – Мой голос мгновенно стал серьезным. – Метка наемников Дома Аида? Я ведь правильно все понял?

– Да. Именно поэтому я была в клубе. Я встречалась с Ригасом. Хотела понять, действительно ли его отец сошел с ума и решил объявить нам войну. Но он поклялся, что они тут ни при чем. И я ему верю.

Я кивнул. Кузен Ригас никогда бы не поступил подобным образом. Он любит всю семью, каждого из нас.

– И что дальше? Хочешь сказать, что кто-то хочет подставить Дом Аида? Ну и зачем это кому-то понадобилось?

Анархия сделала шаг ко мне, и шелк ее халата опасно зашуршал, а попа вызывающе качнулась, когда она перенесла вес на одну ногу.

– Чтобы сорвать нашу свадьбу, идиот. Ты импульсивный, азартный и управляемый засранец. Пока ты будешь один, из тебя можно будет легко вить веревки. Но если я стану твоей женой… Меня никто не сможет контролировать, а значит и тебя. Кому-то выгодно, чтобы ты так и оставался «милым мальчишкой».

Она подошла почти вплотную. Меня начинало это напрягать. Анархия выглядела так, что невозможно было предугадать, что она сделает со мной следующим – врежет мне или схватит за причиндалы.

– Обол подбросили, чтобы мы запаниковали, обвинили Дом Аида и втянули семьи в войну. Свадьба бы отменилась сама собой.

– А я знаю лучший способ ответить на угрозу смерти, – усмехнулся я в ответ.

Анархия с интересом взглянула на меня, ожидая продолжения.

– Давай скрепим наш союз раньше времени? Затащи меня в постель. Просто сделай меня мужчиной, которым нельзя будет помыкать.

Взгляд Анархии стал настолько колючим, что я почти физически поранился. Она смотрела на меня несколько секунд в полной тишине, а потом вздохнула.

– Ты только что подтвердил каждое мое слово. Ты – ребенок, мыслящий категориями «хочу» и «сейчас», пока взрослые люди просчитывают риски. Тебе кажется, что секс это какая-то магическая кнопка, которая превратит тебя в лидера?

Я хохотнул и поднял руки.

– Ладно, Хаос, я просто пошутил. Кое-кому пора перестать быть такой нудной и немножко расслабиться.

– Проваливай, – бросила она, отворачиваясь к столу. – У меня нет времени нянчиться с наследником, который не видит дальше собственной ширинки.

– Эй, я вообще-то пытался разрядить обстановку! – буркнул я, чувствуя, как уши начинают гореть от уязвленного самолюбия.

– Обстановку разряжают пули в головах врагов, а не твои дешевые подкаты, – не оборачиваясь, ответила она ледяным тоном. – Выход там же, где и вход. Закрой дверь с той стороны. И желательно – навсегда.

Она снова углубилась в изучение досье, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. Черт, эта девчонка просто настоящий ледник, о который я только что с размаху расшиб свой нос.

Я постоял секунду, сжимая кулаки от раздражения.

Стерва. Невыносимая, высокомерная стерва.

И все же именно на ней мне предстоит жениться через пять дней.

Если, конечно, человек, подбросивший обол, не доберется до нас первый.