Шелковый хаос

8.

Деймос

Я не собирался дожидаться этой стервы, так что, влетев в дом, поднялся к себе в комнату, схватил ключи, спустился во двор и запрыгнул в тачку.

Вскоре мой фиолетовый «Ламборгини» взревел, сотрясая воздух сонного поместья, и вспыхнул под лучами солнца, когда я вылетел за ворота. Мне хотелось смыть с себя этот ледяной тон Анархии и ощущение ее пренебрежительного взгляда. И лучшим местом для этого мне показался «Орихалк» – самый закрытый клуб Афин, принадлежащий моей семье.

Я набрал Эрраса и включил громкую связь, отбрасывая телефон на сиденье. Кузен ответил почти сразу, и на фоне тут же послышался приглушенный бит и женский смех.

– Деймо! – весело и пьяно произнес он в трубку. – Неужели ты сумел сбежать из-под надзора Рии? Я уже начал думать, что она заперла тебя в подвале.

– Да пошел ты, Эррас, – огрызнулся я, входя в крутой поворот так, что шины взвизгнули. – Готовь самый крепкий виски и убери своих девок из VIP-ложи. Мне нужно выпустить пар.

– Ого. – Кузен явно ухмыльнулся. – Судя по тону, Анархия Палладис оправдывает свое имя на все сто процентов. Она что, отказалась признать в тебе альфа-самца? Слушай, у меня тут как раз две очаровательные близняшки из Милана, они с радостью помогут тебе забыть о брачных обязательствах…

– У меня нет настроения.

– Ладно, как скажешь. Жду тебя. Но учти, если ты приедешь с кислым лицом, я все равно подсуну тебе кого-нибудь. Для твоего же блага. «Орихалк» не место для траура.

Я сбросил вызов.

Обычно наши ночные клубы закрываются в четыре-шесть утра, но «Орихалк» – единственный клуб, принадлежащий Дому Посейдона из-за своего местоположения, – днем закрыт для толпы, но открыт для нашей семьи 24/7. На входе стоит только охрана, внутри нет случайных людей, музыка играет фоном, свет приглушен, а персонал занимается уборкой или подготовкой к вечеру.

В такие моменты Эррас обычно сидит в VIP-ложе.

Доехав до места, я резко затормозил. Охранник на входе, огромный мужик с татуировкой трезубца на шее, едва заметно склонил голову, узнав машину и меня.

Я толкнул тяжелые двери и вошел внутрь. После слепящего утреннего солнца «Орихалк» встретил меня прохладой и полумраком. Музыка едва слышно вибрировала в стенах. Несколько уборщиков в черной униформе бесшумно натирали до блеска стеклянные поверхности.

Эррас, развалившись на кожаном диван, обнаружился именно там, где я и ожидал – в самой дальней VIP-ложе, нависшей над пустым танцполом.

Одна из тех миланских близняшек, о которых он упоминал, стояла перед ним на коленях между его раздвинутых ног. Ее светлые волосы рассыпались по его бедрам, и по ритмичным движениям головы и по тому, как пальцы Эрраса сжались на ее затылке, направляя процесс, было предельно ясно, чем они заняты. Вторая девчонка сидела на подлокотнике дивана, лениво потягивая что-то из бокала и наблюдая за сестрой с полусонной улыбкой.

Тяжелый стук моих туфель по металлической лестнице ложи заставил кузена приоткрыть голубой глаз. Он даже не двинулся, его ухмылка стала лишь шире, а выдох – тяжелее.

– Деймо… – прохрипел он, не меняя позы. – Не думал, что ты будешь… так скоро.

Я остановился в паре шагов от стола, скрестив руки на груди. Зрелище не вызвало у меня ничего, кроме раздражения, хотя в другом случае мне было бы весело. В этом был весь Эррас: Дом Посейдона мог тонуть, гореть или объявлять войну, а он бы все равно довел дело до конца, если бы у него между ног была красивая девушка.

– Кончай уже с этим, – отмахнулся я и прошел дальше к дивану. И, взглянув на вторую девчонку, добавил: – А ты убирайся. И поживее.

Она посмотрела на меня с возмущением.

Эррас на мгновение сильнее сжал пальцы на волосах девушки, заставляя ее издать приглушенный звук, а затем нехотя оттолкнул от себя. Близняшка выпрямилась, вытирая губы тыльной стороной ладони и бросая на меня оценивающий взгляд.

– Что ж, дамы, а теперь на выход, – лениво скомандовал кузен, поправляя брюки. – У моего дорогого кузена, кажется, горит хвост, а он очень не любит свидетелей своего позора. Продолжим в следующий раз. Далеко не уходите.

Девчонки, хихикая и переглядываясь, спрыгнули с диванов.

Когда они скрылись в тени коридора, Эррас наконец выпрямился и потянулся за бутылкой виски.

– Рия что, уже кастрировала тебя? Судя по тому, что ты отказался от этих роскошных девочек.

Я схватил пустой стакан и протянул ему. Кузен неуверенно заглянул мне в глаза.

– Ты уверен? Мы же знаем, что может случиться, если ты…

– Не делай мне мозги! Наливай!

Эррас вздохнул, но спорить не стал. Тяжелое стекло бутылки глухо звякнуло о край моего стакана, и янтарная жидкость плеснула на дно, заполняя пространство между кубиками льда. Он налил совсем немного – на два пальца, – но смотрел на меня так, будто добавил туда яд.

Я сделал глоток. Обжигающая волна прошлась по горлу. И потребовал еще.

– А Ригас не здесь? – спросил я, поморщившись от жжения.

– Нет. Уже вернулся к своим «подземным делам». Кстати говоря, твоя невеста болтала с ним вчера. Ты в курсе?

– Да, в курсе.

– О… И о чем же они болтали? У меня трещала башка, так что мне некогда было подслушивать. Просто после их разговора Ригас выглядел напряженным.

Анархия совсем неохотно поделилась со мной информацией об оболе, и сейчас я даже понимал ее. Мне не хотелось рассказывать об этом Эррасу. Вдруг он проболтается не тем людям? Нашим врагам достаточно будет отправить хорошенькую шпионку, и он выложит ей все прямо во время того, как она будет ему сосать.

– Ни о чем особенном, – выдал я и протянул стакан для новой порции. – Обсуждали детали слияния активов после свадьбы. Хаос любит контролировать каждую цифру.

Эррас хмыкнул, подливая мне еще. Золотистая жидкость плеснула на полированный стол.

– Слияние активов, значит? – Он сделал паузу, затем хлебнул прямо из бутылки. – Знаешь, в твоей невесте есть что-то такое, от чего у меня мурашки по коже. И это при том, что я спал с дочерью картеля из Медельина.

Я молча приложился к виски. В голове пульсировал образ Анархии, информация об оболе и мысли о свадьбе, которая все приближалась с каждым часом.

– Брось, – ответил я наконец, глядя кузену в глаза. – Я приехал сюда не для того, чтобы обсуждать ее характер или строить прогнозы на наш «счастливый» брак. Я хочу оторваться. Проследи за тем, чтобы мой стакан не пустовал до тех пор, пока я не перестану помнить свое имя. Или пока солнце не сядет. Или пока мое сердце не остановится. Что наступит раньше, в общем.

Рука Эрраса, державшая бутылку, на мгновение дрогнула. Я видел, как в его взгляде отразилась мимолетная неуверенность, которая обычно была ему чужда.

Но он посмотрел на мое лицо чуть дольше и понял, что если он сейчас откажет, я просто найду другой способ уничтожить себя. И был бы прав. Я бы вылетел отсюда в поиске другого клуба, где мне не отказали бы. Для Эрраса лучше было быть рядом, когда я рухну, чем позволить мне сделать это в одиночестве.

Его губы расплылись в широкой, вызывающей ухмылке. Он с грохотом поставил бутылку на стол.

– Вот это – разговор мужчины, а не обремененного долгом наследника! – Он хлопнул в ладоши, и из тени тут же вынырнул бармен. – Неси нам «Black Bowmore» 1964-го. Если уж идти на дно, то на золотом корабле! И задерни шторы на восточной стороне, свет режет глаза моему брату. Еще вруби музыку на всю!

Эррас выбрал подыграть моему безумию, надеясь, что его присутствие удержит меня на этой тонкой грани между драйвом и моргом. И, в принципе, я был благодарен ему хотя бы за это.

Я откинулся на спинку дивана. В ложе Эрраса стало еще темнее, когда тяжелые бархатные портьеры отсекли утренние Афины.

Мы пили молча, под громкие басы «Where Them Girl At» Дэвида Гетта. Они били прямо в грудную клетку, и каждый удар отзывался дребезжащим эхом где-то глубоко под шрамом.

Один стакан, второй, третий. Жжение в горле сменилось обманчивым теплом, которое медленно расползалось по венам. Но вместе с этим теплом пришло и другое ощущение – будто внутри меня завели старый, неисправный механизм, который начал вращаться слишком быстро, перегреваясь и захлебываясь собственным ритмом.

Острые мысли об Анархии и ее ледяном взгляде превращались в туманные очертания. Эррас снова подозвал близняшек, и на этот раз я не стал их прогонять. Я позволил им смеяться, шептать свои глупости и наполнять пространство шумом. Этот шум был мне нужен – он заглушал не только голос совести, но и подозрительный гул в собственных ушах.

Одна из девушек присела на край кресла, коснувшись пальцами моего плеча. Ее кожа была прохладной, но я почти не почувствовал прикосновения, словно мое тело начало отделяться от сознания, становясь тяжелым и чужим.

– Знаешь, Деймо, – хриплый голос Эрраса стал вязким, а сам он смотрел на меня слишком пристально, будто проверял, дышу ли я еще, – в этом мире все является пылью. Кроме этого. Только этот момент имеет значение. Так что просто расслабься. Делай как я.

Я закрыл глаза.

После десятого стакана образ Анархии окончательно поблек, но на его место пришла темнота, пульсирующая в такт музыке. В груди что-то натянулось, как тонкая струна, готовая вот-вот лопнуть от чрезмерного напряжения. Каждый вдох давался с едва заметным усилием, будто воздух в комнате вдруг стал слишком плотным.

– Наливай еще, – выдохнул я. – У нас еще много времени.

Я лгал сам себе. Времени у меня всегда было в обрез, и сейчас я чувствовал, как реальность окончательно дает трещину, обнажая бездну, которую я так долго пытался игнорировать.

Эррас вскочил на ноги, опрокинув пустой бокал, который со звоном покатился по столу. Его глаза лихорадочно блестели – то ли от азарта, то ли от скрытого ужаса перед тем, что он видел в моем лице.

– Ты в норме, братец? – проорал он, перекрывая басы, которые теперь били прямо в основание черепа.

– Все хорошо! – раздраженно выкрикнул я.

Он схватил одну из близняшек за талию и потащил ее к центру пустой VIP-зоны. Вторая, та, что сидела на моем кресле, уже смело перекинула ногу через мое бедро. Ее горячее дыхание пахло клубничным блеском для губ и алкоголем. Она схватила меня за руки, заставляя подняться. Когда я резко встал, мир на мгновение качнулся. Перед глазами вспыхнули серебристые искры, а сердце, до этого работавшее в бешеном ритме, вдруг совершило длинную паузу, прежде чем возобновить свою чечетку с удвоенной силой.

Я позволил девушке увлечь себя в центр ложи, сжимая ее ладони чуть крепче, чем нужно, просто чтобы не дать коленям подогнуться.

Мир превратился в калейдоскоп из вспышек стробоскопов и тяжелого ритма. Я чувствовал женские пальцы на своей шее и тело, прижимающееся к моим брюкам. Обхватил ее за талию, притягивая к себе, и начал двигаться в такт этой безумной музыке, хотя каждое движение стоило мне усилий. В голове было абсолютно пусто.

Мы танцевали вчетвером в этом огромном, пустом Храме Порока, как клуб «Орихалк» называл Ригас. Эррас что-то кричал, размахивая бутылкой, близняшки извивались вокруг нас, словно две змеи, а я просто проваливался в этот ритм, стараясь не слушать, как мое собственное сердце внутри сбивается с такта, протестуя против этого марафона. Каждый удар баса оставлял в груди нарастающую тяжесть, которую я изо всех сил старался выдать за обычный хмель.

В какой-то момент я оказался зажат между обеими сестрами. Их руки скользили по моей раскрытой груди, губы касались шеи и ушей, шепча что-то на итальянском, чего я не понимал и не хотел понимать.

– Еще! – крикнул я, перехватывая бутылку из рук кузена прямо во время танца.

Сделав огромный глоток, я снова притянул к себе одну из девушек, вжимая ее в себя так сильно, что слышал рваное дыхание и веселый смех.

Мир сужался до круга, в котором мы двигались, а я приходил в себя и исчезал снова в этом бешеном темпе. В груди жар и холод чередовались так быстро, что я едва держался на ногах, при этом зная, что каждый мой шаг это шаг по краю пропасти, но от этого полета я чувствовал себя живым.

Так мы и проводили время, пока солнце не начало уходить за горизонт, заливая «Орихалк» длинными, кроваво-оранжевыми тенями, которые просачивались сквозь щели в шторах. Запах разлитого виски давил в нос и жалил грудь. Моя рубашка была полностью раскрыта, а на ключицах, животе и чуть ниже на коже остались отпечатки от помады.

В моменте я оскалился. Гнев и опьянение сплелись в один гремучий коктейль, который заставлял мое сердце внутри работать на износ, срываясь в неровный галоп. Я чувствовал каждый удар.

– Все! Мы едем к этой стервочке! – прорычал я, пиная пустую бутылку. Она разлетелась вдребезги о стену. Язык заплетался, а в груди нарастало давление. – Она думает, что она здесь главная?! Я докажу, что нет!

Эррас замер, глядя на меня. В его глазах на секунду мелькнула тень тревоги – он видел мою бледность даже сквозь пьяный угар, видел, как я судорожно сжал ладонь на подлокотнике. Но азарт все пересилил.

– Ты хочешь завалиться к ней сейчас? В таком состоянии?

– Именно в таком! Пора показать ей, за кого она выходит на самом деле! Поехали! Покажем ей, как отдыхает настоящая семья.

Я сделал глубокий вдох, но воздух будто застрял в горле, не доходя до легких. Сердце пропустило удар, заставив меня пошатнуться, но я упрямо выпрямился.

Эррас вскочил, едва не повалив стол. На его лице расплылась безумная улыбка.

– Знаешь что? Это самая дерьмовая идея за весь месяц. Мне нравится. Погнали, Деймо.

Мир плыл перед глазами, распадаясь на нечеткие, вибрирующие фрагменты.

Когда мы вывалились из прохладного полумрака «Орихалка» на вечерний воздух Афин, я едва не пересчитал ступеньки собственным носом. Земля то уходила вниз, то резко взмывала вверх.

– Машину! – рявкнул я в пустоту, мертвой хваткой вцепляясь в плечо Эрраса. Пальцы судорожно свело. – Где этот… чертов водитель?

– Вы приехали один, кириос Аргир, – выдал охранник у дверей.

Эррас, который был в состоянии немногим лучше моего, заржал, запрокинув голову.

– Не будем портить твою девочку. Поедем на моей.

Он вытащил телефон и, щурясь, попытался попасть пальцем в нужную кнопку. Через пару минут ко входу подкатил черный внедорожник.

Мы рухнули на заднее сиденье.

– В Колонаки, – прохрипел я водителю, который кивнул, глядя на нас в зеркало заднего вида. – И поскорее.

– Слышал? Гони! – поддакнул Эррас.

На мгновение мне показалось, что я сейчас потеряю сознание.

– Она думает… – я запнулся, пытаясь выговорить слово, – …думает, что я – один из ее послушных солдатиков. Что я буду танцевать под ее дудку. Она еще не видела меня в деле!

Дорога казалась бесконечной чередой огней и резких поворотов. Мой мозг рисовал картины того, как я ворвусь в ее стерильно-чистый мир, нарушу идеальный порядок и заставлю смотреть на меня.

Вскоре машина взвизгнула тормозами прямо у входа в самый пафосный торговый центр Афин, – «Attica», – расположенный на границе Колонаки. Это мой дом. Здешний Эпарх получает зарплату из рук моего отца, каждый охранник и продавец… И именно здесь, среди бутиков, моя невеста решила провести встречу с подругой.

Если она, конечно, не соврала нам снова.

Мы с Эррасом вывалились из внедорожника как два мешка. Я едва удержался на ногах, схватившись за зеркало заднего вида. Мимо проходящие дамы в шелках и с картонными пакетами мгновенно замирали, словно наткнулись на невидимую стену. Их лица, до этого сияющие от удачного шопинга, вытягивались, превращаясь в маски брезгливого ужаса. В Колонаки не привыкли к подобному представлению. Это ведь э-л-и-т-н-о-е заведение.

– Иди… иди впереди, – икнул Эррас, поправляя рубашку. – Ты сегодня звезда этого шоу, Деймо. Я останусь позади, на случай, если Рия решит выпотрошить тебя.

– Не называй ее так! – буркнул я, двигаясь вперед.

Мы вошли внутрь. Кондиционированный воздух ударил в лицо. Сверкающий мрамор пола отражал огни витрин, и мне казалось, что я иду по битому стеклу. Посетители испуганно шарахались в стороны.

– Где она? – прорычал я, оглядывая фуд-корт и открытые террасы кафе.

Я рванул к столикам, но нигде не было видно ее лица.

– Она ушла! – взревел я, хватая за грудки проходящего мимо официанта. – Куда она делась?!

Он сразу узнал меня.

– К-кириос Аргир… – заикаясь, выдавил парень. – О к-ком вы…

– Где моя долбаная невеста, а?!

Не дождавшись ответа, я оттолкнул его. От этого резкого движения мир перед глазами на мгновение подернулся серой пеленой. Я стоял, тяжело дыша и стараясь не показывать, как сильно дрожат мои колени.

Эррас привалился к колонне, глупо хихикая и пытаясь сфокусировать взгляд на бутылке в руке.

– Видимо, твоя Анархия сбежала.

– Заткнись, Эррас! – Я обернулся к нему, чувствуя, как в ушах начинает нарастать низкий шум. – Мы найдем ее. Мы сейчас…

Договорить я не успел.

Внезапно шум торгового центра словно приглушили. Воздух стал неподвижным. Мое восприятие дало сбой, звуки стали далекими, как под водой. Охрана, до этого не решавшаяся подойти, вдруг выстроилась по стойке «смирно».

И тут из-за угла, в сопровождении четверых широкоплечих Церберов, вышла женщина. Тетушка Римма.

Она целенаправленно шла именно к нам. В ее глазах плескалась ярость, и глядя на нее, я почувствовал, как мой собственный ритм внутри окончательно сбился, превратившись в хаотичное, испуганное трепетание.

Тетушка остановилась в паре метров, брезгливо окинув взглядом хаос, который мы устроили.

– Мам… – икнул Эррас, мгновенно теряя весь свой вид. – А мы тут… это… отдыхаем.

Я стоял, вцепившись пальцами в край ближайшего стола, чтобы не рухнуть прямо к ее ногам. Холодный пот катился по позвоночнику, а перед глазами плыли синие круги в цвет ее платья.

Тетушка Римма даже не посмотрела на сына. Ее глаза впились в мое лицо, безошибочно считывая и мою мертвенную бледность, и лихорадочный блеск в глазах.

– Деймос… Ты окончательно сошел с ума?

Она сделала шаг вперед, и ее охрана синхронно сократила дистанцию. Я почувствовал, как очередной удар сердца отозвался резкой болью, отдающей в челюсть – плохой признак, который я попытался проигнорировать.

– Я думала, в тебе есть хоть капля здравого смысла, – продолжала Римма, брезгливо окинув взглядом мою расхристанную рубашку и следы помады на коже. – Но ты совсем выжил из ума! – Она бросила взгляд на Эрраса: – А ты куда смотрел?! Какой пример ты собираешься подавать Клеону?

Меня захлестнула волна ярости, перемешанная с хмелем и болью. Она не имела права так со мной говорить. Не здесь.

– Мы просто… – начал я, но голос сорвался на хрип. Под ребрами снова кольнуло, заставляя меня невольно ссутулиться.

– Домой! – отрезала Римма, не давая мне договорить. – Немедленно! Демид будет в ярости, если узнает, что ты довел себя до такого состояния.

Я хотел огрызнуться, сказать, что это не ее дело, но язык словно прирос к гортани. Очередная вспышка перед глазами заставила меня крепче вцепиться в стол. Эррас рядом пошатнулся и едва не задел прохожую, его вид был не лучше моего.

Тетушка повернулась к своим людям, ее голос стал еще холоднее, приобретая металлические нотки приказа:

– В машину их! Обоих. И отвезите Деймоса домой. Живо!

Она посмотрела на меня с нескрываемым презрением.

– Я никуда не уйду без Анархии! – выплюнул я.

Римма нахмурилась.

– Едь домой, мальчик, пока я не поведала о твоем поведении твоему отцу.

– Да рассказывайте! Мне посрать!

Ее глаза округлились.

– Анархии здесь нет, Деймос, – отчеканила она, делая шаг ко мне. – Она уехала. А теперь будь добр, перестань пугать посетителей и возвращайся домой. И проспись.

Я попытался усмехнуться, но губы окончательно онемели. В этот момент мир вдруг перевернулся. Жестокий спазм скрутил желудок так резко, что я не успел даже выпрямиться. Сердце сделало какой-то нелепый, кувыркающийся толчок и замерло, прежде чем сорваться в бешеный ритм.

Меня согнуло пополам. Горькая, обжигающая желчь хлынула из горла прямо на сверкающий мрамор пола. Из-за нехватки кислорода рвотный рефлекс был мучительным, тело содрогалось в судорогах. Я чувствовал, как холодный пот мгновенно пропитал рубашку, а в ушах зазвенело так сильно, что звук голосов стал едва различимым.

– Господь боже… – услышал я приглушенный голос Риммы. Ее маска спокойствия наконец дала трещину.

Я попытался что-то пробормотать, но вместо слов изо рта вырвался лишь рваный хрип. Перед глазами заплясали серые пятна.

Римма быстро огляделась – на нас уже смотрели десятки глаз, кто-то достал телефоны. Ее лицо окаменело.

– Планы меняются, – бросила она своей охране, хватая меня за локоть. – Я поеду с ними. Живо, поднимите его!

Двое ее Церберов подхватили меня под руки, фактически волоча к выходу. Мои ноги цеплялись за пол, а голова безвольно упала на грудь. Я видел только мелькающие носки своих туфель и капли желчи на белой рубашке.

Один из амбалов Риммы заломил Эррасу руку за спину так, что тот взвыл от неожиданности и бессилия.

– Эй! Полегче! – вякнул он, пока его тащили под локти к служебному выходу, как мешок с рыбой. – Мам, ну ты чего? Мы же просто…

– Молчи, Эррас! – бросила тетушка Римма. – С тобой мы отдельно поговорим!

Нас потащили мимо бутиков «Dior» и эскалаторов, к серым дверям «Для персонала». Посетители, затаив дыхание, провожали нас взглядами. Я видел отражение в витрине: растрепанный, с раскрытой грудью, в руках охраны… Совсем не так должен выглядеть будущий король Афин.

Двери захлопнулись за нашими спинами, мгновенно отсекая лаунж-музыку и ароматы дорогого парфюма. Вместо них возникл холодный свет люминесцентных ламп, запах пыли, картона и бетона. Нас тащили по длинному техническому коридору, где стены были исписаны графиками смен и инструкциями по пожарной безопасности.

Мы миновали зону погрузки, где рабочие в комбинезонах, застыв с коробками в руках, провожали нас недоуменными взглядами.

Наконец, тяжелая железная дверь выплюнула нас в прохладный вечерний воздух Афин. Мы оказались в узком переулке с тыльной стороны торгового центра, где уже ждала кавалькада черных тонированных внедорожников.

– Сюда, – бросила Римма, указывая на припаркованый отдельно седан. Около него, у открытой задней двери, уже стоял Эпарх торгового центра, прижимая телефон к уху. Его лицо было бледнее обычного.

Меня затолкнули в салон, вынуждая лечь на кожаное сиденье. Я даже не сразу понял, что моя голова легла на колени Риммы, пока ее пальцы по-матерински поглаживали меня по волосам. Следом, в соседнюю машину, заталкивали протестующего Эрраса, который все еще пытался доказать матери, что «вечер только начинался».

Дверь захлопнулась. Центральный замок щелкнул, отрезая меня от внешнего мира.

Римма кивнула водителю, и машина рванула с места. На какое-то время, вот так держа меня, она перестала быть Архонтом Дома Посейдона, а стала просто женщиной, у которой были и свои дети.

– Все будет хорошо, Деймос, – прошептала она непривычно мягко для своего всегда стального характера.

Я чувствовал, как ее ладонь легла на мой пылающий лоб. Ритм в груди был рваным, пугающим, но мерное поглаживание по волосам заставляло меня дышать – через силу, через боль, но дышать.

Римма достала шелковый платок и осторожно, едва касаясь, вытерла холодный пот с моих висков и остатки желчи с подбородка.

– Просто дыши, мальчик. Сосредоточься на моем голосе. Один вдох, один выдох. Мы скоро будем на месте.

Я попытался что-то сказать, но она покачала головой.

– Молчи. Побереги силы, Деймос. Ты слишком нужен этому миру, даже если сам так не считаешь.

И тогда я сдался и закрыл глаза, позволяя темноте поглотить меня, пока машина неслась по освещенным улицам Колонаки.