Шелковый хаос

3.

Деймос

Чертово афинское солнце…

Ослепительный луч ударил мне прямо в глаза, пробиваясь сквозь щель в шторах спальни. Я глухо застонал и натянул одеяло на голову.

В голове все еще эхом отзывался вчерашний вечер: звон бокалов, сухой голос моего отца и запах жасмина, который въелся мне в кожу на той террасе. На тумбочке валялась пара золотых цепей, которые я сбросил с себя ночью, и мои боксеры.

Я перевернулся на спину и уставился в потолок.

Вчерашний вечер прошел на ура. Мой старик выглядел почти разочарованным моей болтовней о розовых складах, а Никандр смотрел на меня как на досадное недоразумение, которое по какой-то ошибке природы носит фамилию Аргир, хотя и старался не показывать этого явно. На самом деле ему даже удалось притвориться счастливым отцом девочки, которую скоро отдают замуж за крутого парня.

Но несмотря на это, в целом все шло просто прекрасно. Потому что я познакомился со своей будущей женой.

Анархия Палладис.

Ну что за имечко? Анархия. Я бы мог подумать, что в школе ей наверняка придумывали всякие дурацкие клички с этим именем, но, судя по тому, что я вчера лицезрел, она отрывала язык каждому, кто смел тявкать в ее сторону.

Можно ли считать унижением факт того, что тебя собираются женить на девушке просто для того, чтобы она держала тебя в узде?

О да, это было унижение в чистом виде. Мой отец, человек, перед которым трепещет половина Греции, официально расписался в том, что его единственный наследник – неуправляемый кусок дерьма, который, к тому же, может подохнуть в любой момент. Ему нужен был намордник в красивой обертке, и он его получил. Но вместо того, чтобы выбрать какую-нибудь тихую овечку из хорошей семьи, которая бы плакала в подушку, пока я спускаю миллионы в подпольных казино дяди Паисия, он выбрал ее.

Смертельно опасную копию своего отца.

Я до сих пор чувствовал на своем запястье стальную хватку ее пальцев. У девчонки была довольно сильная рука и взгляд палача.

Никогда бы не подумал, что девушка, собирающаяся тебя прирезать – это так сексуально.

Я усмехнулся, все глядя в потолок, затем наконец заставил себя встать с кровати. Мое отражение в зеркале напротив выглядело довольно паршиво, к тому же еще я был весь голый: вчера ночью в спальне стало жутко жарко, отчего я ворочался каждые пять минут и в итоге стянул мешающие телу расслабиться боксеры.

В дверь спальни вдруг раздался тихий стук.

Я не успел даже отмахнуть остатки сна, как на пороге появилась горничная. Держа поднос с графином с чистой водой, стаканом и пузырьком с таблетками, она обронила взгляд на мою голую фигуру, покраснела и одновременно настойчиво попыталась сделать вид, что ничего не увидела.

– Простите, кириос Аргир, – пробормотала она, опуская взгляд еще ниже, – я принесу халат и все, что нужно. Вы хотите завтрак в постель?

– Ага, принеси халат, – сказал я. – Завтракать спущусь вниз сам. И закрой дверь за собой.

Она кивнула, положила поднос на тумбу и исчезла в коридоре. Это маленькое зрелище заставило меня улыбнуться.

Отец мог выбрать кого-то вроде этой невинной горничной, которая каждый день прибирается в моей комнате, приносит мне завтраки и следит за тем, чтобы вся моя одежда в шкафу висела всегда чистая и глаженая.

Но он выбрал Анархию Палладис.

Уверен, если бы она вошла в спальню прямо сейчас и застала меня голым, то единственное, что она сказала, было бы: «У тебя пять минут на то, чтобы привести себя в порядок и не тратить мое время». И это было бы сказано тем же тоном, каким заказывают кофе. Без тени смущения и заминки в дыхании.

Горничная, красная как рак, торопливо вбежала обратно с шелковым халатом на вытянутых руках и передела его мне.

– Кириос Аргир, ваш…

– Можешь идти, – милостиво позволил ей сбежать я, не дав договорить.

Накинув халат на плечи, я налил себе воды, закинулся таблеткой и вышел на балкон.

Афины уже просыпались. Со второго этажа город казался огромным муравейником из белого камня, раскинувшимся под палящим солнцем. Где-то там, внизу, люди уже спешили на работу, ругались в пробках и пили свой дешевый фраппе, даже не подозревая, что их судьбы зависят от настроения нескольких стариков, решивших поиграть в престолы.

Горячее солнце обжигало кожу, но я едва его замечал. Мои мысли были заняты предстоящей свадьбой.

Всего через неделю на палец Анархии Палладис будет официально надето кольцо. Я представил, как склоняюсь к ее лицу у алтаря. Почувствую ли я вкус дорогой помады или холод лезвия, прижатого к моему горлу?

Мои мрачные размышления бесцеремонно прервал звонкий женский голос, донесшийся снизу, из внутреннего дворика, прямо под моим окном.

– Эй, задница! Спускайся уже наконец!

Я взглянул вниз. Инес стояла у фонтана, задрав голову и щурясь от яркого солнца.

Моя младшая сестренка была единственным человеком в этом доме, кто вел себя как зануда. В коротких теннисных шортах, с ракеткой в одной руке и стаканом ледяного сока в другой, она выглядела как воплощение беззаботности, хотя я знал, что яда в ее языке хватит на небольшой серпентарий.

– Мы все ждем только тебя! – продолжала она орать, не заботясь о том, что ее слышит прислуга. – Твоя невеста уже трижды посмотрела на часы. Она уже отсчитывает секунды до твоего расстрела. Если не явишься через пять минут, я лично помогу ей закопать тебя в саду!

Ох, продолжение нашего восхитительного знакомства? Отец решил показать ей наши владения?

Я перегнулся через перила.

– И тебе доброго утра, Инес! – крикнул я в ответ, криво усмехнувшись. – Передай моей невесте, что совершенство требует времени!

– Пять минут, Деймаки! – Она погрозила мне ракеткой, прежде чем начать удаляться. – И надень что-нибудь приличное! Анархия не оценит твой «голый протест», поверь мне! Я знаю, что ты опять спал без трусов!

Я проводил ее взглядом, пока она совсем не исчезла.

Что ж, шоу должно продолжаться. Пора было снова встретиться со своим Хаосом лицом к лицу.

Вернувшись в комнату, я умылся в своей ванной и вытащил из шкафа ярко-оранжевую рубашку – сегодня мне хотелось бесить окружающих особенно сильно. Я не стал укладывать волосы, просто зачесал их назад пальцами, подхватил часы и спустился вниз.

В столовой царила тяжелая тишина. Отец сидел во главе стола, изучая какие-то бумаги в планшете. Никандр Палладис, который, видимо, решил навестить нас вместе с дочерью, сосредоточенно резал омлет, словно это была плоть его врагов. Инес уже успела занять свое место и теперь с плохо скрываемым восторгом ждала взрыва.

И, конечно, Анархия.

Она сидела прямо напротив моего места. Черное закрытое платье, как символ траура, безупречная осанка и взгляд, способный заморозить даже кипяток. Она даже не подняла головы, когда я вошел.

– Доброе утро всем, кто дожил до этого часа, – возвестил я, отодвигая тяжелый стул с намеренно громким скрежетом.

Отец медленно оторвал глаза от планшета. Его взгляд прошелся по моей оранжевой рубашке, задержался на открытой шее и вернулся к моему лицу. В его глазах я прочитал долгое и детальное описание всех способов лишения меня наследства.

– Ты опоздал на пятнадцать минут, Деймос, – произнес он спокойно. – И я не помню, чтобы мы приглашали на завтрак дорожного рабочего.

– Это не дорожный рабочий, папа. – Я широко улыбнулся, садясь и демонстративно разворачивая салфетку. – Это цвет моего оптимизма. Решил, что в этом доме не помешает немного ярких красок, раз уж мы празднуем… что мы там празднуем? Ах да, мое добровольное рабство.

Я перевел взгляд на Анархию. Она наконец подняла глаза. Сейчас в их глубине не было ни гнева, ни смущения, только любопытство.

– Оранжевый тебе не идет, – спокойно произнесла она, даже не притронувшись к кофе. – Он делает твою кожу бледной, а попытку бунта жалкой. В следующий раз попробуй красный. По крайней мере, на нем не так заметна кровь.

Никандр едва не поперхнулся кофе, а Инес тихо хмыкнула в свою тарелку. Начало мне определенно нравилось.

– Как это не идет? – Я состроил наигранно обиженное выражение лица. – А мои волосы? Он не идет к моим волосам?

Анархия слегка наклонила голову набок, делая вид, что всерьез изучает мой беспорядок на голове.

– Ты выглядишь как человек, который только что скатился с кровати кого-то, чье имя забыл еще до рассвета. Если ты добивался образа «разочарование семьи», то поздравляю, это триумф.

Я заметил, как Инес прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Отец сжал вилку так, что побелели костяшки пальцев.

– Вообще-то, я скатился с кровати в полном одиночестве. И думал о тебе. – Я подался вперед, понизив голос до интимного полушепота, который обычно заставлял девушек краснеть. – Делает ли это мою рубашку более привлекательной в твоих глазах?

– Это делает ее еще более жалкой, – ответила она, наконец взяв нож и приступая к завтраку. – Одиночество заставляет тебя слишком много болтать.

– Хватит! – Отец ударил ладонью по столу. – Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать гардероб Деймоса или его ночные фантазии. Никандр, у нас есть дела. Свадьба через неделю, и списки гостей до сих пор не согласованы из-за того, что твоя дочь вычеркнула половину моих министров.

– Они – бесхребетные лизоблюды8[1], кириос Аргир, – спокойно вставила Анархия, не поднимая глаз от тарелки. – Я не хочу видеть на своей свадьбе людей, которые улыбаются нам только потому, что боятся потерять свои кресла.

Никандр Палладис нервно кашлянул:

– Анархия, политика требует компромиссов.

– Политика – возможно, а моя свадьба – нет. Если я собираюсь выйти замуж за это недоразумение в оранжевой рубашке, я хотя бы хочу, чтобы вокруг не было крыс.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как внутри разливается странное азартное тепло. О да, эта неделя будет незабываемой.

Подняв стакан с соком, я салютовал Анархии:

– За крыс, которых не будет, и за нас, Хаос!

Анархия даже не моргнула. Она продолжала методично разрезать свой завтрак, словно проводила вскрытие. Наверняка представляла меня на месте своего омлета.

– Хватит паясничать, Деймос. – Голос отца стал тише, и это был плохой знак. Когда Демид Аргир переходил на шепот, это означало, что лимит его терпения исчерпан. – Вы оба. Этот брак не повод для упражнений в остроумии. Это фундамент, на котором будет стоять благополучие нашей семьи. И если для этого мне нужно будет выставить охрану не только снаружи дома, но и между вашими спальнями, чтобы вы не перерезали друг другу глотки до свадьбы, я это сделаю.

Я удивился выражению «до свадьбы». Это звучало так, словно… Неужели Анархия начнет жить в этом доме еще до нашей свадьбы?

Никандр тяжело вздохнул и кивнул, соглашаясь.

– Сегодня вы вдвоем едете к ювелиру, – продолжил отец, глядя на меня в упор. – Кольца должны быть выбраны и подогнаны сегодня. Никаких «я занят» и никаких «забыл».

– Вдвоем? Без конвоя? – Я вскинул брови. – Папа, ты так уверен, что она не придушит меня прямо в машине по дороге туда?

Отец лишь встал, давая понять, что завтрак окончен.

– Машина будет подана через час. Так что собирайтесь.

Они вместе с Никандром вышли, обсуждая какие-то логистические детали. В столовой остались только мы трое. Инес подмигнула мне, допивая свой сок.

– Ставлю на то, что она выберет себе самое тяжелое кольцо, чтобы тебе было больнее получать им по лицу, – прошептала она.

Анархия бросила на нее неоднозначный взгляд. Инес лучезарно улыбнулась.

– Удачи, голубки, – пролепетала она, вставая.

А потом прошла мимо, вышла через стеклянную дверь и скрылась в саду.

Я остался один на один с Анархией. Она медленно поднялась, и ее черное платье мягко зашуршало.

– Час, – произнесла она, проходя мимо моего стула. Но остановилась на мгновение, и ее рука коснулась спинки моего стула. – И надень что-нибудь темное. Мне не хочется, чтобы прохожие путали моего будущего мужа с пожарным гидрантом.

С этими словами моя невеста двинулась к выходу.

Я посмотрел на свой ярко-оранжевый рукав. Свою задачу рубашка выполнила на ура – утро было безнадежно испорчено для всех, кроме меня. Я вскочил со своего места и погнался за своей будущей женой. Она шла быстро, чеканя шаг каблуками.

– Эй, Хаос! – крикнул я, нагоняя ее.

Она остановилась и с явным нежеланием обернулась.

– Мое имя – Анархия. Постарайся выучить эти семь букв, если твой мозг еще не окончательно расплавился.

– Хаос, Анархия – какая разница? Суть одна. – Я широко улыбнулся, подходя почти вплотную. – Слушай, ты сейчас так эффектно вычеркнула всех крыс из списка, что я на секунду даже в тебя влюбился. Но меня терзает один технический вопрос. Раз ты так печешься о составе гостей на нашей свадьбе… Мне не показалось? Ты что, реально будешь жить здесь еще до свадьбы? Со мной и моими родителями под одной крышей? – Я обвел рукой роскошный холл виллы нашей семьи. – Ты представляешь, какой это будет кошмар? Отец будет читать нам лекции о чести семьи за завтраком, мама будет учить тебя этикету, Инес будет подслушивать под дверями, а я буду мазолить тебе глаза своими шикарными нарядами.

Анархия окинула меня долгим, изучающим взглядом.

– Во-первых, – произнесла она, – это было не моим решением. И невелика разница – начать жить вместе сейчас или после свадьбы через семь дней. А во-вторых, если ты думаешь, что я позволю тебе и твоей семье диктовать мне правила, ты еще глупее, чем кажешься в этой рубашке.

Девушка сделала шаг ко мне, и я почувствовал тонкий аромат ее духов, который исходил с ее темных и очень густых волос.

– Лучше привыкай заранее. И не надейся, что тебя ждет семейная идиллия. Я здесь не для того, чтобы варить тебе кофе.

– М-м-м. – Я почувстовал, как азарт внутри разгорается с новой силой. – Ну, с этим не будет проблем. Мне нельзя кофе… Так! Значит, общие завтраки, общие ужины и… общая ванная? Это становится все интереснее.

– У тебя ровно час, чтобы сменить этот оранжевый позор на что-то адекватное, – отрезала она, проигнорировав мою подначку. – И если ты опоздаешь хотя бы на минуту, к ювелиру поедешь в багажнике.

Она развернулась и пошла дальше, оставив меня одного в пустом коридоре.

Ох, черт, а моя невеста чертовски горяча в гневе.

Я неторопливо поднялся к себе, насвистывая какой-то привязчивый мотив. Времени был целый час, но я решил не испытывать судьбу – перспектива поездки в багажнике «Мерседеса» была крайне неудобной для моих суставов.

В гардеробной я замер перед рядами идеально отутюженных костюмов, которые мне навязывал отец. Сплошной серый, темно-синий и черный – цвета людей, которые уже давно умерли внутри, но забыли лечь в гроб. Я выудил зеленую шелковую рубашку, которая отлично шла моим рыжим волосам. Рукава небрежно закатал до локтей, а верхние три пуговицы оставил расстегнутыми.

Вскоре, когда я был полностью готов, то неторопливо спустился вниз. Анархия уже ждала у машины, сложив руки на груди. За время моих подготовок она успел сменить гнев на ледяное безразличие, скрыв свои пронзительные голубо-зеленые глаза за узкими темными очками.

– Ты опоздал на семь минут, – произнесла она, не оборачиваясь.

– Я создавал интригу. К тому же, уверен, в багажнике было бы слишком тесно для нас обоих. А я сомневаюсь, что ты поехала бы на переднем сиденье без меня, Хаос.

Она сняла очки и молча села в салон. Я запрыгнул следом, и «Мерседес» плавно тронулся с места. Анархия тут же отвернулась от меня и устремила все свое внимание на окно, в котором проплывал город. Я взглянул на ее руку, которая лежала у нее на коленях, и подумал о том, что под платьем, наверное, снова припрятан тот симпатичный ножик, что и вчера за ужином.

– Хаос? – позвал ее я и, не дожидаясь ответа, продолжил: – А тот парень… Дибилос, кажется. Ты что, влюблена в него?

Анархия неожиданно быстро повернула голову в мою сторону. В ее глазах на мгновение вспыхнуло нечто такое, что заставило меня пожалеть о собственной смелости.

– Димитрис? – Ее голос прозвучал тише обычного. – С чего ты вообще взял? Или ты просто пытаешься найти повод для ревности, чтобы твое уязвленное самолюбие не так сильно болело от этого брака?.. Если ты еще раз решишь влезть в мои личные дела, я покажу тебе, как именно я использую тот нож, который ты уже видел.

Я усмехнулся.

– Ты так и не ответила. Между вами что-то есть? Или ты просто держишь его рядом как запасной вариант на случай, если я случайно… упаду с лестницы?

Анархия на мгновение задержала взгляд на моих губах, и на секунду мне показалось, что она сейчас либо ударит меня по ним так, что посыпятся зубы, либо поцелует. Но она просто надела обратно очки.

– Любовь – это сказка для тех, у кого нет реальной власти, – отрезала она, глядя прямо перед собой. – Димитрис – преданный пес папы. Всего-то.

Интересно, действительно ли она верила в то, что говорила? Мне показалось, что вчера на террасе она смотрела на этого Димитриса не просто как на человека отца. Может быть, она даже надеялась выйти именно за него?

Если это действительно так, то я для нее, получается, не просто «недоразумение», а живое воплощение ее проигрыша. Стена, которую возвели между ней и человеком, рядом с которым она, возможно, позволяла себе просто дышать, а не держать нож наготове.

Это объяснило бы все: и этот лед, и это бешеное желание меня задеть. Она ненавидит меня не за то, кто я есть. Она ненавидит меня за то, что я – не он.

– Сделаю вид, что верю тебе, – ответил я, откидываясь на спинку сиденья. – Но знай, что ты не единственная, кому знакомо страдание.

Анархия замерла. На мгновение в салоне воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают мои наручные часы. И хотя очки скрывали ее глаза, я кожей ощущал этот пристальный, изучающий взгляд.

– О? – Ее голос прозвучал с новой интонацией. – У нашего бунтаря разбитое сердце? Неужели где-то в трущобах осталась официантка с печальными глазами, которая ждет своего принца?

Она била наотмашь, пытаясь нащупать мое слабое место так же быстро, как я нащупал ее. Я криво усмехнулся, глядя на свои пальцы.

– Поверь, мое сердце было разбито еще до того, как я научился влюбляться, Хаос. – Я посмотрел ей прямо в черные линзы очков, в которых отражалось мое собственное лицо. – Мы оба – товары в этой сделке. А наша разница лишь в том, что ты выбрала роль ледяной королевы, а я роль шута. Но за масками у нас обоих пустота.

Машина вскоре плавно остановилась у массивных дверей ювелирного дома – одного из самых престижных в Афинах. У моей семьи открыты бессрочные счета в этом бутике. Управляющий просто выставляет счет нашему семейному офису, и те оплачивают его банковским переводом в конце месяца. Так что мы могли зайти когда нам угодно и взять все, что угодно.

Водитель вышел, чтобы открыть нам дверь.

Анархия поправила волосы и сказала:

– Страдание делает нас слабыми. А я не позволяю себе быть слабой. – Она сняла очки, и я увидел, что ее взгляд стал еще острее, чем прежде. В нем не было никакого сочувствия. – Если у тебя действительно что-то отняли, просто забудь об этом. В нашем мире нет места для желаемого. Есть только необходимое.

Я улыбнулся. Она решила, что я говорю о душевной боли, о какой-то там девчонке. Приняла мое легкое откровение за обычную любовную меланхолию.

Что ж, пусть думает так дальше.

Анархия вышла из машины, не дожидаясь меня, на лице появилось выражение высокомерного безразличия. Я вышел следом, чувствуя, как внутри закипает странная смесь злости и интереса к этой стервочке.

Мы вошли в магазин. Управляющий, увидев нас, едва не сложился пополам в поклоне.

– Кириос Аргир! Деспинис Палладис! Мы ждали вас. Позвольте предложить вам лучшие образцы нашей коллекции…

Я подошел к Анархии сзади и, проигнорировав ее минутную вспышку ярости в машине, собственнически положил руку ей на талию.

– Дорогая, – прошептал я ей на ухо так, чтобы управляющий видел мою «нежность», – давай выберем что-то действительно впечатляющее. Ведь наше необходимое должно сиять так ярко, чтобы никто не заметил, как сильно мы друг друга ненавидим.

Ее тело осталось твердым, как мрамор греческих статуй, мимо которых мы только что проехали. Но я ощутил, как ее мышцы под моей ладонью напряглись. Анархия накрыла мою руку своей, и ее пальцы с идеальным маникюром впились в мои костяшки с силой тисков.

– Убери руку, – выдохнула она, – или не на что будет надевать кольцо.

Я не убрал руки, конечно же, лишь чуть сильнее прижал ее к себе, наслаждаясь тем, как в голубо-зеленых глазах на мгновение вспыхнуло чистое бешенство.

Интересно, насколько ее хватит?

– Прошу вас, пройдемте в VIP-кабинет, – засуетился управляющий, не замечая (или делая вид, что не замечает) искр, летящих между нами. – Там мы сможем в спокойной обстановке подобрать то, что достойно вашего союза.

Кабинет встретил нас запахом дорогой кожи. Почти таким же, каким пах кабинет моего отца. На столе уже стоял поднос, затянутый темно-синим бархатом. На нем, под светом точечных ламп, сверкали кольца.

– Коллекция «Вечный узел», – провозгласил ювелир, извлекая первое кольцо – массивное золото с россыпью бриллиантов, которые могли бы осветить небольшую деревню. – Символ неразрывной связи.

Я взял его двумя пальцами, покрутил перед глазами.

– «Вечный узел»? – Я усмехнулся, бросая взгляд на Анархию. – Звучит как название виселичной петли. Тебе не кажется, дорогая? Очень символично для нашего случая.

Анархия даже не взглянула на предложенное золото. Ее взгляд замер на тонком, почти невзрачном кольце из черного платинового сплава, инкрустированном черными бриллиантами.

– Вот это. – Она указала на него пальцем.

– Но, деспинис… это очень специфический выбор, – замялся управляющий. – Это кольцо из серии «Тени». Оно… оно не совсем для свадеб.

– Оно идеально, – настаивала она. – Черное, холодное и не бросается в глаза. Как и мое отношение к этой затее.

Анархия взяла кольцо и, не дожидаясь меня, сама надела его на палец. Оно село идеально, словно было отлито прямо по ее коже. Черный камень смотрелся потрясающе.

Отпустив Анархию, я подошел к лотку и взял второе кольцо из коллекции – мужское. Она была матовой, почти грубой, с камнями поменьше.

– Я тогда тоже возьму это. – Я надел его на палец. Это, пожалуй, будет единственной невзрачной вещью в моей коллекции украшений.

Управляющий, все еще пребывая в легком шоке от нашего траурного выбора, начал быстро упаковывать документы.

– Прекрасно… очень… современно, – пролепетал он. – Когда прикажете нанести гравировку? Имена, дата свадьбы?

– Никаких имен, – холодно бросила Анархия, рассматривая свою руку. – Напишите там: «Горе побежденным».

Ювелир замер с ручкой в руке, не зная, шутит она или нет. Я не выдержал и коротко рассмеялся.

– Напишите просто дату. – Я сделал шаг к ней и, прежде чем она успела отстраниться, взял за руку, поднимая ее ладонь к свету. Черный бриллиант сверкнул на пальце. – Наслаждайся своим титулом, пока можешь. Скоро все эти люди будут называть тебя не деспинис, а кирия Аргир.

Я увидел, как ее зрачки расширились. Анархия вырвала руку, и на мгновение мне показалось, что она сейчас ударит меня по лицу этим самым кольцом.

– Это ничего не будет значить, – прошипела она, снимая его и возвращая управляющему. – Только бумаги.

Затем развернулась и зашагала к выходу, чеканя шаг каблуками по мраморному полу. Я же остался стоять на месте, чувствуя на пальце холодную плáтину.

– До свидания, деспинис Палладис! – поклонился управляющий ей вслед. – Будем рады снова вас видеть!

Я снял и свое кольцо, вернул мужчине и, не глядя, пошел следом за своей огненной невестой.