Шелковый хаос

7.

Анархия

Белое кружево на моей коже выглядело как издевательство.

Тончайший шелк, расшитый вручную жемчугом, должен был превратить меня в символ чистоты и покорности – идеальную невесту для наследника Дома Зевса. Но для меня это платье было просто тактическим доспехом. Слишком тесным, слишком неудобным и чертовски дорогим.

Я стояла на невысоком подиуме, окруженная тремя швеями, которые порхали вокруг меня, словно испуганные птицы, и моментами бросала взгляд на свое отражение в зеркалах, которые меня окружали.

– Ты слишком напряжена, дорогая. Расправь плечи. Поверь, замужество не самая страшная вещь в твоей жизни.

Голос Метаксии Аргир прозвучал довольно мягко, но в нем чувствовалась сталь, привычная для женщин нашего круга. Мать Деймоса сидела в глубоком бархатном кресле, помешивая кофе, и выглядела куда более органично в этом храме роскоши, чем я в этих метрах фатина.

– Со всем уважением к вам, – холодно отозвалась я, – но нигде не было прописано, что я должна улыбаться и радоваться.

Метаксия коротко рассмеялась.

– Твой острый язык, по словам твоего отца, всегда был твоим лучшим украшением, Анархия. Но постарайся не использовать его против Деймоса. Ему нужна поддержка, а не твои язвительные замечания.

Даже его собственная мать видела в нем лишь ребенка, которым можно помыкать.

– Вашему сыну нужна не поддержка, а вправление мозгов. – Я резко повернулась, игнорируя тихий вскрик швеи, которую едва не задела локтем. – Даже представить не могу, как буду его терпеть.

Метаксия медленно отставила чашку на изящный столик и поднялась. Она подошла ко мне, жестом отогнав швею, и сама поправила воротник моего платья.

– Терпение – это добродетель королев, Анархия, – тихо произнесла она, глядя на меня через зеркало. – Тебе кажется, что ты выходишь замуж за балласт, но ты ошибаешься. Деймос – это необработанный алмаз. Да, он шумный, вульгарный и порой невыносимо глупый в своих поступках, но в нем есть то, чего нет у тебя.

Я скептически вскинула бровь.

– И чего же?

– Чего-то, что заставляет людей идти за ним в огонь, даже не спрашивая «зачем», – ответила Метаксия. – Ты – мозг, который будет строить планы, а он – сердце, которое заставит эти планы ожить. Твой отец и мой муж не просто так решили скрепить этот союз. Одиночки в нашем мире долго не живут.

Она отошла на шаг, оценивая мой силуэт. В ее глазах была даже материнская теплота.

– Но это все не спасет от пули в затылок, кирия Аргир, – ответила я, ощущая, как корсет сдавливает ребра. – Сердце является хорошей мишенью для врагов.

Метаксия подошла ближе, и ее ладонь легла на мое плечо. Это было странное прикосновение, но при этом в нем действительно сквозило что-то похожее на заботу. Она медленно поправила тонкую лямку платья, расшитую микроскопическими кристаллами.

– Именно поэтому ему нужна ты. Чтобы эта мишень была защищена броней. А ему нужно будет научиться слушать тебя.

Метаксия повернула меня к зеркалу лицом, заставляя смотреть на нас двоих. На двух женщин, которые скоро станут одной семьей. Одна – воплощение опыта и скрытой власти, другая – холодная ярость, упакованная в белоснежный шелк.

– Ты думаешь, я не видела, как мой муж годами выжигал в себе все человеческое, чтобы удержать трон? Я не хочу такой судьбы для Деймоса. Я хочу, чтобы он оставался собой, но при этом остался жив. Ты – его единственный шанс не превратиться в монстра или в… мертвеца.

Я промолчала. Я не могла сказать ей, что «шанс остаться живым» тает с каждой минутой, пока по городу гуляет кто-то, что решился подбросить нам обол. Не могла признаться, что ее драгоценный сын вчера вел себя как последний идиот, в шутку предлагая мне постель в качестве универсального лекарства от всех проблем.

– Вы слишком многого ждете от этого союза. Мы едва выносим друг друга в одной комнате.

– Ненависть – отличный фундамент для брака в наших кругах. – Метаксия едва заметно улыбнулась. – Она лучше, чем безрассудная влюбленность. Ненависть заставляет быть начеку. А теперь подними подбородок. Швеи должны подколоть подол. Ты должна выглядеть безупречно, когда пойдешь к алтарю.

Одна из девушек опустилась на колени у моих ног, расправляя тяжелые слои юбки. Я стояла неподвижно, как мраморная статуя, чувствуя себя запертой в этом наряде, как в клетке, пока Метаксия обсуждала с модисткой оттенок фаты.

* * *

По приезде домой нас встретила горничная и сообщила, что стол уже накрыт к ужину, и мы можем проходить в зал.

Я пошла вслед за Метаксией по длинным коридорам виллы. В обеденном зале уже горели свечи, хотя солнце едва зашло за горизонт.

Демид Аргир, как обычно, сидел во главе стола. Деймос по одну сторону от него небрежно развалился на стуле. В руке он вертел бокал с чем-то янтарным, а его взгляд, ленивый и одновременно цепкий, сразу скрестился с моим. Инес устроилась рядом, что-то ему рассказывая, пока мы не вошли. Когда она увидела нас, то замолчала.

– Наконец-то. – Деймос даже не подумал встать, лишь саркастично приподнял бокал. – Я уже начал думать, что вы решили перешить платье прямо на ходу. Ну как, мама, она уже похожа на покорную жену или все еще выглядит так, будто хочет отравить мой суп?

– Сынок… – строго, но при этом встревоженно произнесла она.

– Не беспокоймя, мам, это просто яблочный сок, – поспешила ответить Инес. – Я проследила.

– Деймос, веди себя прилично, – мягко осадила сына Метаксия в ответ, занимая свое место. – Анархия сегодня была великолепна. Платье сидит на ней как на принцессе.

Деймос издал смешок, словно сравнение меня с принцессой показалось ему забавным. Ну, в этом я была согласна с ним. Я молча села напротив него.

После нашего дневного разговора в моей комнате воздух между нами вибрировал от невысказанных колкостей.

– Надеюсь, платье не такое же колючее, как ее характер, – хмыкнул он, сделав глоток. – А то церемония превратится в сеанс иглоукалывания.

Я вскинула на него глаза.

– Если ты не закроешь рот, церемония превратится для тебя в сеанс расчленения.

Инес громко захихикала, продолжая трапезу. Метаксия, которая в этот момент разворачивала салфетку, замерла, переводя взгляд с сына на меня. В зале повисла тишина, прерываемая лишь тихим звоном приборов, которые расставляла горничная.

А вот Демид Аргир остался безразличен к нашей словесной перепалке, продолжая резать себе мясо и находясь где-то в своих мыслях.

– Какая страсть, – наконец произнес Деймос, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. – Мама, ты слышала? Она со мной заигрывает.

– Я тебя предупреждаю, – почти ласково ответила я, приступая к закуске. – Ешь молча. У нас впереди пять дней, и я бы хотела, чтобы хотя бы один из них прошел без твоей болтовни.

Деймос внезапно подался вперед, опираясь локтями о стол. В свете свечей его лицо казалось более резким, даже… взрослым. Исчезла маска шута, и на мгновение я увидела того самого «необработанного алмаза», о котором говорила его мать.

– Знаешь, Хаос, – тихо сказал он, игнорируя присутствие родителей и сестры. – Ты так старательно строишь из себя суку, но для меня ты все равно останешься прелестью. Я жду не дождусь церемонии. Особенно той части, где поцелую тебя, и ты ничего не сможешь сделать.

Я сжала вилку так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– Давайте сыграем в игру? – звонко предложила вдруг Инес.

Она перевела взгляд с меня на брата, и в ее глазах заплясали черти. Она была единственной в этом доме, кто, казалось, искренне наслаждался назревающим скандалом.

– Только не твои глупые фанты, Инес, – не оборачиваясь, бросил Деймос, но его взгляд все еще был прикован к моему лицу.

– О нет, Деймаки, на этот раз все серьезно. Назовем это «Ценой искренности». – Инес откинулась на спинку стула. – Правила просты: каждый задает вопрос соседу слева. Тот обязан ответить честно. Если отказывается, то выполняет любое желание задавшего.

Метаксия нахмурилась, собираясь что-то возразить, но Демид Аргир вдруг впервые за вечер поднял голову от своей тарелки. Его холодные серые глаза, точь-в-точь как у сына, медленно просканировали нас всех.

– Пусть играют, – коротко бросил он. – В этом доме в последнее время одни ссоры. Будет полезно перед свадьбой.

Я была недовольна.

Демид редко вмешивался в пустяки, и если он одобрил игру, значит, видел в ней способ прощупать меня.

– Начнем с меня! – Инес так активно замахала рукой, что ее браслеты мелодично зазвенели. Она повернулась к Деймосу, который сидел слева от нее. – Деймаки, дорогой брат… Скажи нам при всех: что было твоей первой мыслью, когда ты узнал, что твоей женой станет именно Анархия? Только честно.

Деймос усмехнулся, медленно покрутив бокал.

– Честно? – Он сделал паузу. – Я не особо знал ее. Лишь слышал о ней. Но когда узнал в ту нашу первую встречу, то подумал, что это будет самая увлекательная война в моей жизни. И что мне не терпится увидеть, как эта ледяная крепость взлетит на воздух.

Он не отвел глаз, бросая мне вызов.

– Твоя очередь, братец, – подмигнула Инес, кивнув в мою сторону. – Ты слева от Рии, значит, вопрос задает она тебе.

Я медленно отложила приборы. Мой вопрос мог быть легким и светским, но взгляд Демида Аргира, устремленный на меня, требовал чего-то большего.

– Хорошо, Деймос. – Я подалась вперед, подражая его позе. – Скажи мне: если бы сегодня ночью в твою спальню вошел убийца, присланный сорвать нашу свадьбу, ты бы защитил меня, потому что этого требует долг Дому Зевса, или ты бы позволил ему сделать свою работу, чтобы наконец избавиться от «ледяной крепости»?

Метаксия напряглась, а Демид Аргир впервые за вечер перестал жевать, ожидая ответа. Тишина в зале стала такой плотной, что ее почти можно было коснуться пальцами.

Деймос медленно поставил бокал на стол.

– Какая кровожадная у меня невеста. – Его голос стал низким, лишенным прежней насмешливости. – Ты хочешь знать, защитил бы я тебя или позволил бы клинку закончить весь этот спектакль?

Он сделал паузу, облизнув губы, и я заметила, как Метаксия едва заметно сжала пальцами край скатерти. Даже Демид Аргир перестал резать мясо, глядя на сына из-под тяжелых бровей.

– Я бы убил его, – наконец произнес Деймос. – И сделал бы это максимально медленно. Не ради долга и не ради чести моего отца. А просто потому, что никто не имеет права забирать у меня то, что принадлежит мне. Даже если это заноза в моей заднице.

– Деймос! – осекла его Метаксия.

Он хищно улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего от того мальчишки, который днем дурачился в моей спальне.

– Довольна ответом, Хаос? – Он снова развалился на стуле, возвращая себе маску беспечности. – А теперь моя очередь. Поскольку ты сидишь слева от меня, вопрос летит тебе.

Я почувствовала, как внутри все сжалось. Я ожидала колкости, шутки про секс или шпильки в адрес моего отца. Но Деймос вдруг заглянул мне прямо в глаза – так глубоко, словно пытался прочитать мысли.

– Скажи мне, Хаос… А если бы роли поменялись? Если бы сегодня ночью убийца проскользнул в мою спальню, и ты была бы единственной, кто мог бы его остановить. Ты бы перерезала ему горло, чтобы спасти парня, которого так презираешь, или ты бы просто отошла в сторону, скрестив руки на груди, и с наслаждением наблюдала, как из меня уходит жизнь, даруя тебе долгожданную свободу от этого брака?

Инес звонко рассмеялась, захлопав в ладоши.

– О-о-о, будет интересно послушать нашу будущую невестку. Правда, пап?

Метаксия бросила на дочь предостерегающий взгляд, но та лишь отмахнулась.

Я не ненавидела Деймоса. Но, конечно, говорить об этом ему самому не собиралась. Я просто считала его несерьезным мальчишкой, который совершенно мне не подходит. Вот и все. Ненависть – слишком сильное чувство, чтобы испытывать его просто из раздражения к кому-либо.

Напряжение за столом достигло предела.

– Ты хочешь знать, – я медленно подняла свой бокал, – стала бы я марать руки ради твоей жизни?

– Именно. – Деймос приподнял бровь, и в его глазах блеснул вызов. – Честный ответ, Хаос. Ты бы спасла меня или позволила бы мне сдохнуть?

Я выдержала долгую паузу, чувствуя, как по венам разливается холодное спокойствие.

– Я бы не позволила ему тебя убить, Деймос.

На его лице промелькнуло мимолетное удивление. Он явно ожидал услышать обратное.

– Ответ должен быть честным, Хаос.

– Он и был честным. Я бы не дала ему убить тебя, потому что ты мой. – Немного выждав, я добавила ровно то, что говорил и он пару минут назад: – А я не собираюсь отдавать то, что принадлежит мне.

Демид Аргир вдруг коротко хохотнул, и это был единственный громкий звук, который он издал за долгое время.

– Достойный ответ для будущей невестки нашего семейства, – произнес он, снова возвращаясь к еде. – Собственничество – хорошая черта.

Деймос склонил голову набок. Его улыбка стала шире, но теперь в ней читалось не только издевательство, но и нечто похожее на искреннее любопытство.

– Как мило. Значит, я твоя личная жертва? А что ты будешь со мной делать? Будешь привязывать к кровати, чтобы удовлетворять свои самые порочные желания?

Инес поперхнулась вином, издав сдавленный звук, но ее глаза сияли от восторга.

– Деймос! Следи за языком, мы за ужином! – вспыхнула Метаксия. – Есть границы даже для твоих шуток!

Но Деймос проигнорировал ее. Он ждал моей реакции, буквально пожирая меня взглядом.

Я не двинулась.

– Если я и решу тебя связать, это будет только для того, чтобы ты наконец перестал болтать и начал приносить хоть какую-то пользу. Например, в качестве декоративного элемента интерьера. Ты ведь так любишь, когда на тебя смотрят.

Инес не выдержала и громко расхохоталась, ударив ладонью по столу.

– Один-ноль в пользу Рии! Деймаки, кажется, тебя только что приравняли к вазе для цветов!

Демид Аргир снова издал этот свой сухой смешок.

– Ох, Хаос, сладкая, – тихо произнес Деймос, – ты так уверена, что сможешь удержать узел?

– Я отлично завязываю узлы. Тебе стоит начать беспокоиться о своем дыхании.

Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как адреналин жжет вены.

– Довольно на сегодня. – Голос Демида Аргира мгновенно оборвал наш затянувшийся поединок.

Глава Дома поднялся. Слуги, словно тени, тут же возникли из углов, чтобы убрать последние тарелки.

– Ужин был… познавательным. – Мужчина окинул нас с Деймосом тяжелым взглядом. – Я рад видеть, что у моей будущей невестки есть не только острый язык, но и характер, способный обуздать нрав моего сына. Нам нужны сильные наследники, а не послушные куклы.

Метаксия, все еще слегка бледная, поспешила подойти к мужу. Она выглядела так, будто мечтала поскорее оказаться в тишине своих покоев, подальше от нас.

– Идемте, – мягко сказала она. – Завтра будет тяжелый день. Подготовка к церемонии не ждет. Инес, дорогая, тебе тоже пора.

Инес, проходя мимо меня, весело подмигнула и шепнула на ухо:

– Поаккуратнее с узлами, Рия. Он ведь может и подыграть.

Она упорхнула вслед за родителями, оставив нас с Деймосом в пустеющей столовой. Я не притронулась к еде, аппетита не было, так что вместо трапезы я развернулась, собираясь уйти к себе, но Деймос сделал шаг вперед, преграждая путь.

– Надеюсь, твоя комната будет заперта изнутри, – тихо произнес он. Его рука на мгновение зависла рядом с моим плечом, почти касаясь ткани платья, но так и не опустилась. – Потому что я иногда люблю менять свое местоположение в доме. Особенно по ночам.

– Моя комната это моя крепость, – ответила я, выдерживая его взгляд. – А ты не похож на того, кто умеет брать крепости без потерь.

– Потери – это всего лишь цена удовольствия. – Он отступил, галантно пропуская меня к лестнице. – Спокойных снов, Хаос Палладис. Надеюсь, никакой убийца к тебе сегодня не ворвется. Я буду скучать по твоему язычку.

Я прошла мимо него. А поднимаясь по мраморной лестнице, продолжала ощущать его взгляд, направленный в мою спину, кожей.

В коридорах дома Аргиров уже начали гасить огни. Тени удлинялись, превращаясь в монстров на стенах. Я дошла до своей двери, вошла внутрь и первым делом повернула ключ в замке. Дважды.

* * *

Рано утром Димитрис приехал для того, чтобы передать мне телефон для связи с Ригасом, о чем я просила его сразу после встречи с наследником Дома Аида.

Признаться честно, я скучала по Димитрису. Скучала по нашим тренировкам, по общим миссиям и вообще… В целом, скучала. Он стал моим хорошим другом за все те годы, что мы были знакомы. Я воспринимала его как старшего брата ровно до того момента, пока не решила, что отец собирается выдать меня замуж именно за него. Сейчас я уже сомневалась, что меня это не устроило бы, в сравнении с тем, что меня ждет через четыре дня.

Семья Аргиров уже завтракала в том же зале, в котором мы с Деймосом вчера вечером едва не перегрызли друг другу глотки, несмотря на то, что наши ответы на вопросы не сходились с истинными желаниями. Меня они тоже позвали, но я вышла к ним с сумкой, в джинсах и кофте с длинными рукавами, готовая ехать в город.

Демид Аргир поднял взгляд.

– Куда-то собираешься? – спросил он.

– Хочу встретиться с подругой в Колонаки, – ответила я на этот раз честно. – Мы будем в вашем торговом центре, так что не будет поводов для вашего беспокойства.

– Точно также, как ездила за платьем вчера? – усмехнулся Деймос со своего места.

Я решила его проигнорировать.

Метаксия переглянулась со своим мужем, и они вместе кивнули, как будто давая мне разрешение. Хотя я зашла просто чтобы предупредить их о своем скором отсутствии, а не спрашивать, можно ли мне выехать из виллы.

– Одной тебе ехать нельзя, – добавил Демид, возвращаясь к своему кофе. – Скажем так, мы не хотим рисковать безопасностью будущей невестки до того, как контракт будет окончательно закреплен.

Безопасность? Скорее, они боялись, что я сбегу или встречусь с кем-то, кто поможет мне сорвать эту свадьбу.

– Со мной будет Димитрис, – ответила я, бросив взгляд на дверной проем. – Он прошел со мной через огонь и воду. Думаю, он справится с прогулкой по торговому центру лучше, чем ваша армия телохранителей.

Деймос медленно отставил чашку.

– Димитрис, значит? – протянул он, усмехнушись. – Тот хмурый тип, который пялился на меня так, словно хочет вырвать мне хребет, в нашу первую встречу?

Я стиснула зубы.

Этот мальчишка слишком много себе вообразил. Но, не дай боже, если его отец или мать увидят в этом какое-то потаенное значение. Ладно, мне было плевать, что подумают обо мне, но речь здесь шла о голове Димитриса. Если кто-то подумает, что он, будучи Цербером, не просто мой охранник или друг, а нечто большее…

За столом не было Инес, так что обстановку разряжать было просто некому.

– Ревность довольно сильное чувство, милый, – улыбнулась Метаксия, и я напряглась вдвойне, не сумев разобрать, каким был ее тон – просто насмешливым или предостерегающим.

Деймос закатил глаза и с шумом отодвинул стул, вставая со своего места.

– Раз моя любимая собирается уезжать, я хотя бы провожу ее до выхода, – объявил он почти торжественно. – Никто же не против, да? Заодно и поздороваюсь с ее другом.

Спорить было бесполезно, иначе это грозило затянуться до завтрашнего дня, так что я просто согласно кивнула и двинулась к выходу.

Когда мы вышли в просторный холл, я ожидала увидеть Димитриса в его привычном образе – живое изваяние из камня и профессиональной отстраненности. Но картина, представшая перед нами, заставила даже Деймоса на секунду запнуться.

У высоких панорамных окон, полуспрятавшись за кустом, стояла Инес. Она оживленно что-то рассказывала, активно жестикулируя, а прямо перед ней, чуть склонив голову, стоял Димитрис. На его лице не было привычной маски суровости; в уголках глаз затаилось нечто, похожее на вежливое любопытство. Он едва заметно улыбался.

Мне показалось, словно они стояли слишком близко друг к другу для простого Цербера и дочери Архонта. Инес что-то шептала, едва шевеля губами, а Димитрис слушал ее с таким сосредоточенным вниманием, какого я не видела у него даже во время самых важных брифингов. Его рука лежала на колонне чуть выше ее плеча, создавая своего рода защитный кокон вокруг девушки.

В этом была какая-то странная интимность. Суровый и немногословный Димитрис Влахос и эта хрупкая девочка из семьи, возглавляющей Дом Зевса. Что он мог обсуждать с ней так тихо? Какие у них вообще могли быть общие темы?

Я почувствовала, как внутри укололо странное чувство подозрения.

Деймос их, конечно, тоже заметил.

– Какого черта? – пробормотал он.

В этот момент Инес вскинула взгляд и увидела нас. Ее глаза расширились от испуга, она резко отшатнулась от Димитриса, словно от обожженного места, и судорожно поправила край своего кардигана. На ее щеках вспыхнул румянец.

– О… привет, ребята. – Ее голос прозвучал слишком высоко и натянуто. – Мы просто… я спрашивала у Димитриса об обстановке в городе. Хотела съездить на шоппинг с Делией.

Она даже не смотрела на нас, ее взгляд метался по полу. Димитрис же в мгновение ока превратился в ту самую каменную статую. Он выпрямился, убрал руку от колонны и сделал шаг назад, восстанавливая положенную дистанцию. Его лицо снова стало непроницаемым, а глаза холодными.

– Да что ты, Инес? – усмехнулся Деймос, подходя к ним.

Потом посмотрел на меня, как будто хотел что-то доказать, а затем перевел тяжелый взгляд на Димитриса.

– Димитрис, машина, – сухо скомандовала я, пытаясь перехватить инициативу и увести его отсюда, пока Деймос не сорвался.

– Да, деспинис Палладис. – Димитрис коротко кивнул и, не глядя больше на Инес, направился к выходу.

– Не так быстро, парень, – бросил Деймос, делая стремительный шаг наперерез и преграждая ему путь к дверям.

Димитрис замер в сантиметре от него. Его лицо не дрогнуло, но вот плечи едва заметно развернулись, принимая боевую стойку. Деймос же, напротив, выглядел расслабленным. Он протянул руку и нарочито медленно поправил воротник на пиджаке Цербера, словно стряхивал невидимую пылинку.

– Вот я и снова встретился с верным дружком моей невесты, – вкрадчиво произнес он. – Рад тебя видеть.

Тот молчал. Его взгляд был направлен куда-то сквозь собеседника.

Деймос обернулся ко мне, не убирая руки от лацкана Димитриса, и на его губах заиграла та самая высокомерная усмешка, которую мне больше всего хотелось стереть ударом кулака.

– Посмотри на него, Хаос. Какая выдержка. – Он снова перевел взгляд на моего старого друга. – Скажи мне, Димитрис, ты ведь все понимаешь, верно? Ты здесь лишь тень своей хозяйки. И если эта тень начнет падать на мою сестру слишком часто… она просто исчезнет. Вместе с тем, кто ее отбрасывает.

Я видела, как желваки на лице Димитриса сжались так сильно, что кожа на скулах натянулась.

– Мои тени принадлежат только деспинис Палладис и ее отцу, – наконец произнес он. – А ваши угрозы, кириос Аргир, весят не больше, чем этот пиджак.

Деймос на мгновение прищурился, и я испугалась, что он может позволить себе ударить его прямо здесь. Но вместо этого он вдруг рассмеялся. Затем похлопал Димитриса по плечу, скорее как хозяин хлопает строптивую лошадь, и отступил в сторону.

– Свободен, – бросил он, небрежно махнув рукой в сторону выхода. – Иди. Не следует заставлять деспинис ждать, правда же?

Димитрис коротко, почти по-военному кивнул мне и вышел за ворота, чеканя шаг.

– Деймаки, – недовольно поморщила нос Инес, все это время наблюдавшая за происходящим, – ни к чему было устраивать этот цирк. Мы просто говорили.

Деймос медленно повернулся к ней.

– Иди к себе, пока папа не узнал. А я тогда пообещаю ему ничего не говорить.

Она надула губы, бросила почти печальный взгляд к воротам и, развернувшись, ушла в дом. Я проводила ее задумчивым взглядом.

Вопрос остался. Что эта принцесса Триумвирата могла шептать простому Церберу моего отца?

– Твои люди слишком быстро обживаются на новом месте, – бросил Деймос, хватая меня за локоть. – Надеюсь, он понимает, что за игры с моей сестрой я лично сниму с него кожу?

Я усмехнулась, лениво переводя на него взгляд.

– Ты? – Мне не удалось сдержать короткого смешка, окинув его фигуру подчеркнуто пренебрежительным взором. – Прекрати строить из себя своего отца. Тебе это не идет. Было бы действительно забавно посмотреть, как ты пытаешься хотя бы подойти к Димитрису с такими намерениями. Боюсь, ты сломаешь ноготь или, что еще хуже, испортишь свой возмутительно дорогой пиджак еще до того, как он заметит твое присутствие.

Деймос резко дернул меня за локоть, пытаясь вернуть себе статус «опасного игрока», но я лишь выгнула бровь, глядя на его пальцы, сжимающие мою руку. Для меня он оставался все тем же избалованным мальчишкой, который привык, что мир вращается вокруг его капризов.

– Отпусти, – бросила я спокойным, почти скучающим тоном. – Твои попытки доминировать выглядят утомительно.

Он на мгновение сжал зубы, его задело мое равнодушие. Деймос отпустил мою руку и поправил манжеты, стараясь вернуть себе самообладание.

– Иди, Хаос. Посмотрим, как ты заговоришь после свадьбы. Я позабочусь о том, чтобы каждый твой день был полон, – он наклонился и добавил, шепча мне прямо в губы: – меня.

Потом развернулся и ушел к вилле.

Я постояла несколько секунд, глядя ему в спину, а затем просто вытерла тыльной стороной ладони губы, словно стирая само воспоминание о его близости, и пошла к воротам.

Димитрис стоял у своей машины. Я подозревала, что он слышал все: и дешевый спектакль Деймоса, и его шепот. Но на лице моего телохранителя не отразилось ни тени эмоций.

Когда я подошла, он молча открыл передо мной дверь.

– Едем, – бросила я, садясь на переднее сиденье.

Димитрис захлопнул дверь, обошел машину и сел за руль. Мотор негромко зарычал, и автомобиль плавно тронулся с места, покидая территорию виллы Аргиров. Как только массивные кованые ворота скрылись из виду, я повернулась к нему.

– А теперь, – мой голос стал ледяным, – объясни мне, что это было.

Он не отвел взгляда от дороги.

– Я не понимаю, о чем вы, деспинис.

– Оставь это для Деймоса, – отрезала я. – Инес. О чем она шепталась с тобой? Не забывай, ты работаешь на моего отца, а значит и на меня тоже. И я не потерплю секретов за моей спиной.

На мгновение в салоне воцарилась тишина. Я видела, как напряглись его пальцы на руле.

– Она просто ребенок, деспинис, – наконец произнес он, и в его голосе проскользнуло нечто, чего я никогда раньше не слышала – странная мягкость. – Вам ни к чему так напрягаться. Деспинис Аргир действительно просто интересовалась о том, как обстоят дела в городе и благоприятно ли сейчас отправляться по магазинам с подругой. Ничего более. Уверяю вас.

Я сощурилась. Димитрис никогда не смел врать ни мне, ни моему отцу. Наверное, поэтому я почти сразу отпустила все вопросы и просто повернула голову в сторону окна, наблюдая за проносящимися деревьями за ним.