Шелковый хаос

18.

Анархия

Я незаметно для остальных за столом бросала взгляд на людей, что охраняли дом. И хоть мы с Ригасом и Эррасом полностью продумали все и позаботились о безопасности, все же нехорошее предчувствие не хотело оставлять меня ни на секунду.

– Как вы познакомились? – неожиданно спросила девушка с короткими темными волосами, сидевшая за столом. Ригас назвал ее Тонией.

Я напряглась. До этой самой секунды мне и задумываться не приходилось о том, что стоит придумать «трогательную историю нашей любви» заранее, если вдруг будут такие вопросы. Я уже успела запутаться, кто знает о том, что это брак по расчету, а кто нет. Судя по всему, в курсе была только родная семья Деймоса.

Тишина не продлилась дольше и трех секунд, когда он перехватил инициативу прежде, чем я успела бы ляпнуть правду.

– О, это была классическая история. – Деймос вдруг тепло улыбнулся, и в его глазах появилось выражение такой искренней нежности, что я на мгновение сама почти поверила в эту ложь. Он мягко накрыл мою ладонь своей. – Мы познакомились на благотворительной выставке в Милане прошлым мартом. На той, что устраивали в поддержку детских госпиталей.

Он повернулся ко мне, и в этот момент в его взгляде мелькнула опасная искра, которую Тония наверняка приняла за страсть.

Я замерла, быстро соображая.

Милан. Март. Выставка. Я действительно там была, и он тоже, но мы даже не пересеклись – я тогда была слишком занята слежкой за представителем конкурирующего синдиката, с которым беседовал мой отец, а Деймос скучал. Это было в первый раз, когда я видела его в живую после многочисленных историй о его выходках.

В тот день я и подумать не могла, что через несколько месяцев он станет моим мужем.

Деймос уже плел кружево легенды, в которое Тония и парень, имени которого я пока не знала, не раздумывая вцепились.

– Анархия стояла у одной из картин – кажется, это был какой-то современный натюрморт с дикими розами, – продолжал он. – Она выглядела такой отстраненной от всей этой светской мишуры, такой настоящей… А потом она случайно зацепила бокалом соседа, и шампанское пролилось прямо на ее туфли. Я оказался рядом с платком быстрее, чем официант. – Он издал короткий смешок. – Она тогда так на меня посмотрела, будто я был надоедливым тараканом. Но когда я предложил ей сбежать с этого скучного приема и съесть по порции нормального джелато17[1] в маленьком кафе за углом, она неожиданно согласилась. Мы проговорили до самого рассвета, сидя на ступенях какой-то старой церкви. Именно тогда я понял, что пропал.

Тония восторженно вздохнула, прижав ладони к щекам:

– Боже, Деймос, это так… не в твоем стиле! Но так мило! Анархия, неужели он правда был таким джентльменом?

Я заставила свои губы дрогнуть в смущенной, почти девичьей улыбке. Внутри все клокотало от иронии – «джентльмен» Деймос в ту ночь в Милане, насколько я знала, забрал с собой полную бутылку шампанского и отлучился в машину пьянствовать, пока его отец занимался делами.

– Он не упомянул, что джелато было фисташковым, а я ненавижу фисташки, – добавила я, стараясь придать голосу мягкости. – Но он был так настойчив и так забавно пытался меня впечатлить знанием архитектуры Возрождения, что я решила дать ему шанс.

Тония и парень рядом с ней заулыбались, поверив в каждое слово нашей лжи, пока Инес, Ригас и Эррас всем видом старались не показывать, что знают правду. Напряжение за столом окончательно сменилось легким флиртом и шутками.

Но пока я беседовала с ними, мои глаза продолжали сканировать периметр. И вдруг я заметила, что один из охранников у восточного выхода прижал руку к уху, явно слушая что-то по рации.

Мое сердце пропустило удар. Сказка про Милан и джелато тут же выветрелась из головы.

– Эй, Анархия, – позвал меня парень рядом с Тонией, и я снова вернулась в их маленькую компанию. – Может, потанцуем?

Оркестр уже начал вовсю играть традиционную греческую мелодию, и быстрый ритм бузуки начал заполнять зал, заставляя гостей подниматься с мест.

– Спасибо, но я пасую, – отрезала я. – Мои туфли не предназначены для таких активных маневров.

Инес всплеснула руками, ее глаза азартно блеснули.

– Ну же, Анархия! Это же праздник! Всего один танец, никто не просит тебя разбивать тарелки об пол. Деймос, ну скажи ей! Ты же не дашь своей невесте просидеть весь вечер как на поминках?

Деймос медленно поднялся со своего места, и его золотой венок на голове едва не сполз. Его родители промахнулись, дав ему такое громкое имя как Деймос18[1]. Его следовало назвать Дионисом19[2]. Он посмотрел на меня сверху вниз – в его глазах промелькнула привычная насмешка.

– Оставь ее, Инес. – Деймос протянул руку сестре, его губы изогнулись в ехидной ухмылке. – Идем, сестренка. Танцы не для таких зануд, как она. Пойдем, покажем, как нужно веселиться на самом деле.

Он бросил на меня короткий, колючий взгляд и, не дожидаясь ответа, увлек довольную Инес за собой. За ними пошли и Тония с парнем, оставив нас троих за столом. Они буквально убежали в центр, в самую гущу танцующих, где уже закручивался шумный круг для традиционного танца.

Я наблюдала за ними со стороны. В движениях гостей не было и тени той расслабленности, которую они все демонстрировали за столами. Каждый шаг, каждый резкий выпад ноги, каждый синхронный прыжок были выверены до миллиметра. Когда ритм ускорился, Деймос возглавил круг. Одной рукой он крепко держал Инес, а другой – край белоснежного платка, за который уцепился следующий танцор. Гости притопывали каблуками в такт, смеялись и что-то кричали гостям, оставшимся на местах.

И я словила себя на мысли, что в этот момент Деймос казался абсолютно беспечным, живым и даже привлекательным в своей стихийной энергии.

– Красиво, правда? – пробасил Ригас, который остался сидеть рядом со мной. Он не сводил глаз с Деймоса, и в его взгляде читалась гордость, смешанная с легкой грустью. – Дядя Стефан всегда говорил: кто не умеет танцевать до хрипоты, тот не умеет и воевать до последней капли крови.

Веселье в центре двора достигало своего пика: гости хлопали в ладоши, выкрикивали «Опа!» и бросали под ноги танцующим лепестки роз. Но этот шум лишь сильнее подчеркивал тишину, которая сгущалась вокруг меня.

Я снова перевела взгляд на восточный выход. Охранники были единственными, кто явно не любовались танцем.

– Все будет в порядке, – произнес Ригас, заметив мои напряженные плечи и бегающие глаза. – Парни говорят, что все чисто. Никаких неожиданностей, скорее всего, не будет.

– Впереди еще целый день, – возразила я. – Кто знает, как все может измениться. Для этого понадобится одна секунда.

– Не нагнетай, – фыркнул Эррас, отхлебнув шампанского и вальяжно закинув ногу на ногу. – Ты слишком привыкла ждать удара в спину. Это побочный эффект твоей профессии. Расслабься. Наши люди прочесали каждый куст в радиусе трех километров, а система распознавания лиц на входе отсеяла бы любого подозрительного типа еще на подступах. Наслаждайся шоу, пока наш братец не выдохся.

Я посмотрела на него – самоуверенного, расслабленного, купающегося в лучах собственного превосходства. Он верил цифрам и датчикам, но вот я верила своим глазам и холодку, который начал медленно ползти вверх по позвоночнику.

В центре двора музыка ускорилась до предела. Деймос, ведя круг, сделал резкий прыжок, ударив ладонью по подошве своего ботинка в воздухе. Гости зашлись в восторженном крике: «Опа!». Лепестки роз взметнулись в воздух, создавая на мгновение розовое облако вокруг танцующих.

И именно в этот момент я увидела это.

Один из охранников у восточного выхода, с прикрытым лицом, смотрел прямо на меня. Всего секунду. Но его взгляд был больше похож на взгляд охотника, проверяющего, на месте ли его цель.

– Ригас, – тихо, сквозь зубы позвала я, не меняя позы и продолжая натянуто улыбаться, как и положено невесте. – Кто стоит на восточном посту? Имена.

Ригас выудил телефон, собираясь что-то ответить, и я перехватила его запястье.

– Живее. Иначе через десять секунд твой брат может танцевать в луже собственной крови.

Он наконец уловил тон моего голоса.

– А в чем дело? – спросил Эррас, следя за направлением моего взгляда.

– Этот парень…

Ригас встал из-за своего места. И парень у выхода вдруг сделал один шаг назад.

В это время Деймос, сияющий и разгоряченный танцем, продолжал веселиться, даже не подозревая, что музыка, под которую он так лихо отбивал такт, вот-вот может смениться звуками автоматных очередей.

– Там вроде должны стоять Константин и Яннис, – быстро прошептал Эррас.

– Но этот парень… – добавил Ригас, – я его не знаю. И связь с постом прервалась десять секунд назад.

Ригас не стал ждать дальнейших объяснений. Он не совершил ни одного резкого движения, которое могло бы привлечь внимание гостей, но начал стремительно уходить. Скользнул в тень за колоннами, сливаясь с общим движением официантов, и направился прямиком к восточному выходу.

Подозрительный охранник, заметив движение со стороны нашего стола, не раздумывая, развернулся и быстро зашагал вглубь служебного коридора. Ригас последовал за ним, на ходу проверяя кобуру под пиджаком.

А в центре двора бузуки заиграла еще быстрее. Ритм стал почти неистовым. Деймос в этот момент подбросил платок вверх и сделал виртуозный пируэт, сияя от адреналина и азарта. Он был так уверен в своей безопасности, так упоен этим моментом триумфа и семейного единства, что мне стало почти физически больно от этого контраста.

Я медленно опустила руку в складки своего шелкового платья, нащупывая рукоять папиного стилета, закрепленного на бедре.

– Эррас, – не оборачиваясь, тихо сказала я. – Поднимай людей. Пусть окружают танцпол, но не привлекают внимания. Если начнется стрельба, Деймос станет первой мишенью.

– Уже, – коротко бросил Эррас. Он больше не выглядел вальяжным. Его пальцы летали по экрану, рассылая команды. – Ригас зашел в коридор. Он говорит… черт.

– Что? – Я резко повернула к нему голову.

– Константин и Яннис мертвы… Анархия, враги уже внутри. Тот парень, скорее всего, был приманкой.

Мертвы… Значит, Восточная галерея пуста для нас, но занята для тех, кто это устроил.

Я быстро просканировала сектор в поиске идеальной точки, делая вид, что просто поправляю прическу. Посмотрела на танцпол. Восточная галерея – это господствующая высота. Она находится в тени (солнце светит с запада), а значит, стрелку легче скрыться в темноте помещения, в то время как цель ярко освещена на солнце.

Это идеальные пятьдесят-семьдесят метров. Даже не самый лучший стрелок не промахнется.

Если смотреть на фасад здания, залитый солнцем, открытые окна кажутся абсолютно черными. Но если в глубине окна стоит линза прицела, она поглощает свет иначе.

Я знала, куда смотреть, и заметила едва уловимое, неестественное мерцание там, наверху.

Все сошлось.

Там находился снайпер. И он сейчас поправлял сошки20[1].

Деймос заходил на вираж. У него оставалось тридцать секунд жизни. Киллер явно ждал, когда он замрет в финальном жесте, чтобы пуля вошла точно в центр груди или в голову. Снайпер не станет стрелять, пока Деймос в движении. Ему нужен момент статики.

А в конце круга мой новоиспеченный муж замрет, раскинув руки.

Это произойдет через тридцать секунд.

Я бросила быстрый взгляд на солнце. Оно стояло в зените, идеально отражаясь от белых мраморных колонн.

– Эррас, направь «официантов» Ригаса к восточному выходу. Пусть просто загородят обзор на две секунды… Стрелок на втором ярусе галереи.

Не дожидаясь ответа, я медленно поднялась. На моем лице сияла восторженная улыбка. Я старалась выглядеть как влюбленная женщина, которая не может усидеть на месте, глядя на триумф своего мужчины.

Деймос в этот момент снова подхватил за руку свою сестру. Инес смеялась, кружась вместе с ним. Этот момент семейного счастья был настолько хрупким, что у меня перехватило дыхание. Я должна была стать невидимым щитом, о который разобьется эта пуля.

Я взяла со стола массивное серебряное блюдо с фруктами и грациозно пошла вдоль балюстрады. Выверяя угол.

Двадцать секунд до финала.

Я остановилась точно напротив восточной галереи, где в тени затаился стрелок. Солнце било мне в спину. Я поставила блюдо на край каменных перил, якобы поправляя на нем виноград, но на самом деле выставила идеальный угол отражения. А потом отбросила фрукты.

Вспышка. Ослепительный, концентрированный столб света ударил точно в темный проем окна на втором этаже. Снайпер на мгновение ослеп от прямого солнечного удара, усиленного линзами. Ему нужно было бы как минимум три секунды, чтобы отпрянуть от окуляра и проморгаться.

Десять секунд.

В этот момент двое «официантов» столкнулись прямо перед восточным выходом, рассыпав лед. Внимание еще одного мужчины, что стоял там, переключилось на звон и суету. Для Ригаса, стоявшего в тени коридора, это был знак действовать. Он скользнул за спину «охранника» и жестким захватом с одновременным ударом в нервный узел под основанием черепа вырубил его, а затем, подхватив обмякшее тело, утащил его прочь.

На втором ярусе галереи Эррас уже должен был входить в комнату к ослепленному снайперу, о котором я его предупредила. Я затаила дыхание, когда штора наверху неестественно дернулась.

И в окне появилось лицо Эрраса, подавшего мне знак, что все в порядке.

Успел…

Мои пальцы, намертво вцепившиеся до этого в серебряное блюдо, с трудом разомкнулись, я с трудом выдохнула, понимая, что все кончилось, так и не начавшись.

Музыка тем временем достигла апогея. Деймос сделал финальный, виртуозный пируэт и замер в центре круга, торжествующе раскинув руки. Сияя от восторга. Даже, черт возьми, не подозревая, что его собирались подстрелить именно в этот момент, всего несколько секунд назад.

Я стояла у перил, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. В крови бурлил адреналин. Я снова бросила взгляд наверх и заметила, как Ригас двинулся к восточной галерее, намереваясь, видимо, разузнать, кем в итоге был стрелок. Блик от моего серебряного блюда все еще гулял по стене галереи, пока я не отложила его в сторону.

Гости не заметили ничего. Для них это был идеальный праздник: музыка, смех, небольшая заминка со льдом у входа и ослепительная невеста, которая так гордится своим героем.

Деймос подошел ко мне под руку с счастливой Инес, тяжело дыша, со светящимися от азарта глазами.

– Убедилась в том, насколько я хорош в танцах? – выдохнул он, едва ли не задыхаясь. – Не думал, что скажу это, но это лучший день в моей жизни.

Во мне не осталось никаких сил даже на то, чтобы огрызнуться в ответ. Так что я просто промолчала, посчитав, что теперь с него должок за спасенную жизнь.

Покушение захлебнулось, не успев дойти до стадии выстрела. Я обставила их всех, используя только законы физики, серебряный поднос и тридцать секунд их собственной самоуверенности.

* * *

Праздник длился до самого вечера.

Во дворе зажгли фонари – сотни бумажных сфер и кованых светильников, развешанных на ветвях старых оливковых деревьев, окутали виллу мягким светом. На белоснежных скатертях столов дрожали отблески свечей в высоких хрустальных подсвечниках. Гости, разомлевшие от вина и жары, смеялись громче, а музыка стала более тягучей, приглашая к медленным танцам.

Эррас с Ригасом долго не появлялись. Даже во время подачи запеченного ягненка, заправленного розмарином, их не было видно. Мой взгляд то и дело возвращался к их пустым стульям, а затем к тяжелой дубовой двери, ведущей в хозяйственное крыло виллы. Там сейчас наверняка решалась судьба нашей безопасности. Мне не терпелось присоединиться к ним, чтобы выяснить, кто организовал покушение и для чего кому-то понадобилось убивать Деймоса именно сегодня, на глазах у всей семьи.

– О чем ты там думаешь? – спросил Деймос, заметив мой озабоченный вид.

Он наклонился ко мне, обдав теплом и легким запахом терпкого вина и выглядя ужасно счастливым и при этом незащищенным в своей радости.

Я заставила себя расслабить плечи.

– Просто устала и жду, когда это все наконец закончится.

– Ты? Устала? Я думал, ты робот, неспособный уставать.

Деймос небрежно обернулся, глядя на пустой стул одного из своих кузенов, и усмехнулся.

– Интересно, где этих двоих носит…

– Наверняка Эррас нашел пару бутылок коллекционной «Метаксы» и решил отдохнуть один, а Ригас за ним присматривает, – ответила я.

Деймос весело хмыкнул, откидываясь на спинку стула и обводя взглядом сверкающий двор. Сотни ламп в бумажных абажурах покачивались на ветвях олив, создавая иллюзию золотого тумана.

– Робот, – повторил он, снова глядя на меня с этой своей невыносимой гордостью. – Самый красивый и эффективный робот в мире. Знаешь, Хаос, я иногда думаю, что если у тебя пойдет кровь, она будет цвета машинного масла.

Я фыркнула.

Его короткий смех заглушил звон бокалов за соседним столом. Он был так упоен моментом, так уверен в своей неуязвимости, что мне стало его почти жаль. Как ребенка, который радуется блестящей игрушке, не подозревая, что внутри нее тикающий механизм.

– Отойду на десять минут. – Я плавно поднялась, поправляя шелк на бедрах.

– Иди, моя королева контроля. – Деймос шутливо салютовал мне бокалом. – Только не задерживайся. Скоро подадут торт.

Я кивнула, сохраняя на лице маску безмятежности, и неспешно пошла прочь от яркого света. Как только я пересекла черту, где заканчивался медовый блеск фонарей и начиналась густая тень кипарисовой аллеи, моя походка изменилась. Я перестала быть нежной невестой, которую во мне видели, и стала аудитором, идущим проверять отчет о ликвидации.

Я нашла парней за углом. Эррас курил, прислонившись к мраморной статуе, а Ригас быстро протирал руки антисептиком. Оба кузена Деймоса выглядели напряженными, но собранными.

– Как там дела? – спросила я, приблизившись достаточно.

– Все чисто. – Эррас выдохнул дым, глядя на меня. – Снайпер был профи, но твой фокус с подносом выжег ему сетчатку через прицел. Я взял его за шею раньше, чем он успел проморгаться.

– А кто это был?

– Это интереснее всего. – Ригас поднял на меня холодный взгляд. – Всего чужих было трое. Снайпер и те двое. Правда, второго я так и не догнал. Он просто словно испарился. А так это были наемники, но впустили их изнутри. Пока неизвестно кто именно.

Я прикрыла глаза на секунду. Значит, мы снова упустили самое главное.

– Вы расспросили их насчет Дия? – спросила я.

– Да, – кивнул Ригас. – Но они ответили, что не знают никого с таким именем.

Ну разумеется.

– Деймос знает о произошедшем? – спросил Эррас.

– Нет. Если он узнает, то обо всем узнает и весь дом. А нам не нужны скандалы… Вы убрали все следы?

– Ага, – усмехнулся Эррас и со смешком добавил: – Два трупа у Ригаса в багажнике. Он отвезет их к самому Аиду.

Я развернулась.

– Возвращайтесь за стол. Деймос уже задается вопросом, где вы.

– Анархия, – окликнул меня Ригас, заставив повернуться обратно. – Ты спасла ему жизнь. Почему бы не сказать ему?

– Потому что благодарный мужчина – это обуза. Благодарность порождает привязанность, а привязанность делает человека предсказуемым и слабым.

Парни переглянулись. Ригас вздохнул.

– Привязанность еще означает в некоторых моментах любовь. Раз вы все равно вынуждены быть женой и мужем, ничто не мешает вам полюбить друг друга.

Это было самым глупым решением вставшей проблемы.

Я хмыкнула, скрестила руки на груди и покачала головой.

– Любовь заставялет людей совершать иррациональные поступки. Превращает сильного игрока в того, чьими чувствами можно манипулировать. Если я полюблю Деймоса, я начну бояться за него. А если я начну бояться, я перестану видеть угрозы так ясно, как вижу их сейчас. Мне не нужно, чтобы он любил меня, и мне не нужно любить его. Мне нужно, чтобы этот союз функционировал как идеально отлаженные часы. Нам всем это нужно. Так что никаких больше разговоров о любви, ясно?

Ригас улыбнулся, как будто его позабавил мой ответ.

– Как скажешь. Я не в силах тебя переубедить… Мы будем через пару минут. Возвращайся пока.

После сказанного парни бесшумно растворились в тени, оставляя меня одну снова прокручивать в голове все, что произошло днем.

Дий… Это имя зудело в мозгу, как застрявшая заноза. Если наемники реально его не знают, значит, это либо фантом, либо кто-то, кто стоит настолько высоко, что исполнители даже не видят подошв его туфель.

Вскоре я вернулась и вышла на свет. Оркестр взял первые аккорды, и воздух наполнился тем самым южным драйвом, который заставляет даже самых чопорных гостей отбивать такт ладонью.

Деймос уже стоял рядом с перилами, разыскивая меня взглядом. Когда наши глаза встретились, он облегченно выдохнул и поманил меня рукой. Его радость была такой искренней, что на мгновение мне стало не по себе. Он слишком хорошо вживался в роль счастливого новоиспеченного супруга.

– Вот ты где! Я уже решил, что тебя похитили лесные нимфы, позавидовав твоей красоте.

Я скользнула взглядом по столу Аргиров. Демид, Метаксия, Римма, Паисий и Корина сидели вместе и о чем-то переговаривались. Но за их столом сидел и Евгений, и мой отец. Его пальцы, унизанные тяжелыми перстнями, нервно барабанили по скатерти. Я пыталась найти в его взгляде одобрение, но он смотрел только на своих собеседников, как будто даже позабыв о моем существовании.

– Хаос, – позвал меня Деймос, – я понимаю, что ты не жаждала всего этого, но ты выглядишь такой рассеянной, как будто тебя притащили на эту свадьбу неожиданно.

Когда я повернула к нему голову, то с удивлением заметила, что он держал в руке маленькую тарелку с щедрым куском торта и протягивал мне.

– Свадебный торт обязательно надо попробовать, – сказал Деймос. – Я взял для тебя кусочек. Его Инес выбирала, так что сделаешь ей приятно.

Я приняла тарелку.

– Спасибо.

А потом заставила себя поднести серебряную вилочку ко рту. Вкус лимона и миндаля показался мне слишком приторным. Я проглотила кусочек, чувствуя, как сладость оседает тяжестью в желудке, и снова посмотрела на стол верхушки Триумвирата. Мой отец все так же не поднимал глаз. Он отдал меня этой семье, чтобы укрепить свои позиции, и теперь, когда сделка была скреплена подписями и кольцами, я как будто стала для него отработанным материалом. Инвестицией, которая начала приносить дивиденды.

Я всеми силами старалась игнорировать это сравнение, внушая, что все не так.

– Тебе не нравится? – Деймос внимательно следил за моей реакцией.

– Нравится, – ответила я.

– Лжешь. Ты ешь его так, будто это дерьмо, завернутое в сахарную пудру.

Я замерла с вилочкой в руке.

– У тебя специфические сравнения, Деймос.

– Знаю. – Он забрал у меня тарелку и поставил ее на край балюстрады. – В следующий раз закажу для тебя торт из темного шоколада. А сейчас… – Он протянул мне руку ладонью вверх. – Пойдешь со мной танцевать?

Я стиснула зубы, недовольная его приглашением. Но отказаться не могла, потому что гости ждали танца жениха и невесты к концу торжества. Так что мне пришлось вложить свою руку в руку Деймоса.

Мы направились к центру площадки, мимо стола Аргиров. Когда мы проходили мимо моего отца, я намеренно замедлила шаг. На долю секунды наши взгляды наконец встретились. Он коротко, едва заметно кивнул – не мне, а, скорее, факту того, что я все еще стою на ногах и не сорвала церемонию.

Это было больнее, чем пуля.

Деймос вывел меня на середину круга. Оркестр смолк, и из динамиков раздались первые, тягучие и знакомые гитарные аккорды. Это была «Wicked Game» Криса Айзека.

Деймос положил одну руку мне на талию, вторую – на лопатку, притягивая к себе непозволительно близко. Мы двигались медленно, под бархатный голос, поющий о том, что мир в огне и никто не хочет влюбляться. В доме, где все было куплено, включая эту свадьбу, играть в страсть под гимн разбитых сердец было особенно иронично.

– Расслабься, – прошептал он мне в самое ухо, обжигая кожу дыханием, когда мы начали медленно вращаться. – Такое ощущение, что если я сейчас тебя отпущу, ты просто зазвенишь и лопнешь.

– В этом саду, возможно, есть те, кто только и ждет этого, – ответила я.

– Пусть ждут. Сегодня они увидят только то, что мы позволим им увидеть. Хаос, посмотри на меня. Не на них. На меня.

Я нехотя подчинилась, глядя в его серые глаза, в которых плясали огоньки, окружавшие нас.

Мир был в огне, и никто не мог спасти меня, кроме тебя.

Гости вокруг затаили дыхание, наблюдая, как им казалось, за трогательным танцем двух любящих сердец.

Какая жестокая игра.

Такая близость с Деймосом меня напрягала, но я всеми силами старалась этого не показывать.

– Твой отец, – вдруг начал он, сжимая мою талию чуть сильней, – наверняка думает, что ты теперь будешь мостом между ним и Домами. Но он ошибается в одном.

Я приподняла бровь.

– В чем же?

– В том, что мост – это все-таки неподвижная конструкция. А ты больше походишь на стихию. Иногда мне кажется, что ты единственная причина, по которой я согласился на это венчание. Такое ощущение, если бы на твоем месте была любая другая девушка, я бы поднял бунт.

Музыка достигла кульминации, и солист надрывно пропел:

Я и не думал, что встречу такую, как ты.

– Интересно, что бы это значило? – хмыкнул Деймос, не сводя с меня взгляда, пока песня эхом продолжала:

Нет, я не хочу влюбляться…

Нас снимали на фото, и это ослепительные вспышки фотокамер вскоре превратились в далекие зарницы, а голоса смешались с гулом прибоя. Я искала в его словах подвох, двойное дно, привычную для нашего мира манипуляцию, но видела только пугающую искренность.

– Не нужно так говорить, – грубо произнесла я. – Оставь эти речи для других. Ты сам знаешь, что этим показываешь слабость своим врагам.

– Значит, сегодня я буду самым слабым человеком в Греции, – улыбнулся он в ответ.

– Перестань, – буркнула я, намеренно увеличивая дистанцию между нами, насколько позволял танец. – Ты не хочешь быть слабым, поверь мне. Слабость начинается с одного неосторожного слова, а заканчивается тем, что твое тело находят в Эгейском море. Если ты думаешь, что я та, ради кого стоит подставлять шею, значит, ты плохо подготовился к этой свадьбе.

Улыбка Деймоса стала еще шире, а золотые листья на его венке мелко задрожали, когда он тряхнул своими огненными прядями.

– Я отлично подготовился. – Он внезапно потянул меня на себя, заставляя почти врезаться в его грудь. – Я выучил все твои «холодные режимы» и даже то, как ты сжимаешь челюсти, когда хочешь кого-то убить. Например, сейчас.

В его игривом поведении было столько невыносимой легкости, что она начинала раздражать меня почти до дрожи. Как он мог быть таким в этом опасном мире?

– Тебе пора научиться выживать, – произнесла я. – Иначе совсем скоро тебе конец. С твоим-то подходом к жизни.

– Мое выживание заключается в веселье… Скажи, Хаос, неужели тебе совсем не хочется улыбнуться? Ну хотя бы малюсенькую улыбочку. Специально для меня. Я за это подарю тебе голову любого твоего врага. Хочешь?

Я усмехнулась.

Под маской этого рыжего балагура вполне мог бы скрываться хищник, который умел играть со своей добычей так виртуозно, что та сама просилась в пасть, если бы я не знала, что он на самом деле такой и есть.

– Улыбки не входят в наш свадебный контракт.

– Тогда я буду добиваться этого весь медовый месяц.

Я фыркнула:

– Желаю удачи.

И песня напоследок завыла:

Нет, я не хочу влюбляться…