Шелковый хаос

28.

Деймос

Меня разбудило то, как странно Анархия зашевелилась на мне.

Я приоткрыл один глаз и увидел, как она словно нарочно приложила ухо к моей груди. Это выглядело очаровательно.

Моя безжалостная, смертоносная жена хмурилась, вслушиваясь в стук в моей грудной клетке… Ее растрепанные волосы щекотали мне подбородок, а обнаженное бедро, которое она перекинула через меня, до сих пор обжигало после нашей бурной ночи.

– И какой вердикт, доктор? – с легкой утренней ленью протянул я. Моя рука скользнула по ее голой спине, очерчивая линию позвоночника. – Я буду жить?

Анархия прижалась щекой еще плотнее.

– Стучит как-то неровно, – буркнула она слишком серьезным тоном, проигнорировав мою насмешку. – И с перебоями.

Я тихо рассмеялся.

– Это потому, что на мне лежит сексуальная голая девушка, с которой мы вчера нехило так занялись физическими упражнениями, – усмехнулся я, зарываясь пальцами в ее густые пряди. – К тому же, тебе стоило бы переживать о себе.

Анархия наконец приподнялась на локте. Одеяло соскользнуло, открывая россыпь красноватых засосов на ее ключицах и шее. Яркое доказательство того, что спали мы этой ночью катастрофически мало.

– Мои мышцы срастутся, это ерунда. – Она провела кончиками пальцев по моей груди. – А вот у тебя порок. Вчера ночью…

Я перехватил ее руку, поднес к своим губам и медленно поцеловал каждую костяшку, не сводя с нее взгляда.

– Хаос, – прошептал я, стирая с лица остатки улыбки, – если мое сердце когда-нибудь и остановится, то только от того, насколько же ты прекрасна. Вчерашняя ночная тренировка – это лучшее, что случалось с моим организмом за всю жизнь.

Я мягко потянул ее за руку, заставляя снова лечь на меня, и обнял. Она тяжело выдохнула, но я почувствовал, как напряжение отпускает ее плечи.

– Ты невыносимый придурок, Деймос.

– И я тебя люблю.

В спальне стало тихо. Это было настолько умиротворяюще, что я про себя взмолился, чтобы Анархия не вспомнила о делах и просто лежала вот так, на мне, прижавшись своим соблазнительным бедром.

– Знаешь, в чем главная проблема? – тихо произнесла она, не поднимая головы. Ее голос вибрировал, отдаваясь легкой дрожью в моих ключицах.

– Просвети меня.

– Я ведь совершенно не умею это делать.

– Что именно? – Я лениво перебирал пряди ее волос. – Быть невыносимой?

Она легонько, но ощутимо ущипнула меня за бок, заставив меня рассмеяться.

– Я серьезно, Деймос. Я не умею быть… вот такой. – Она запнулась на секунду. – Привязанной к кому-то. Мой инстинкт выживания сейчас просто вопит. Он твердит, что чувства делают нас уязвимыми. Что теперь у наших врагов есть идеальная мишень – мы друг у друга.

Я перестал улыбаться.

– Хаос, посмотри на меня.

Она неохотно приподняла голову, морщась от натяжения в животе.

– Привязанность никого не делает слабыми. Поверь. Тем более, ты – самое смертоносное создание из всех, кого я знаю. – Я выдержал драматичную паузу, глядя в ее тревожные глаза, а затем моя серьезность треснула по швам. Я расплылся в широкой ухмылке, от которой у нее обычно начинал дергаться глаз. – Серьезно, Хаос. Давай смотреть правде в глаза. Если кто-то из наших врагов решит использовать меня как «идеальную мишень» и похитит… мне будет искренне жаль этих бедолаг. Их хватит максимум на два часа, и они сами приплатят тебе кругленькую сумму, лишь бы ты приехала и забрала меня обратно.

Губы Анархии дрогнули. Она попыталась сдержаться, закусила губу, но в итоге не выдержала и издала короткий фырк.

– Да пошел ты, – насмешливо произнесла она, а затем попыталась встать.

Я помог ей осторожно сесть, бережно придерживая за талию, чтобы она не напрягала лишний раз пресс. Анархия слегка поморщилась, инстинктивно коснувшись живота, но затем упрямо отбросила остатки одеяла и встала в полный рост.

И вот тут мой мозг благополучно отключился.

Ведь она была абсолютно голой. И совершенно не стеснялась этого.

Анархия выпрямилась, слегка потянулась, словно кошка, и неспешно направилась в сторону ванной. А я откинулся на подушки, закинул руки за голову и стал бессовестно пялиться.

Мой взгляд с жадным удовольствием скользил по идеальной линии ее позвоночника, спускался к пояснице, задерживался на округлых бедрах и стройных ногах. Рассеянный утренний свет падал на ее кожу, высвечивая мелкие шрамы, и даже они сейчас казались мне самыми сексуальными деталями на свете.

Я смотрел на эту невероятную женщину, которая периодически убивает самых опасных людей, а сегодня ночью стонала мое имя, и чувствовал, как внутри раздувается самодовольство. И она вся была моей.

Охренеть можно…

Не оборачиваясь, Анархия чуть склонила голову набок, и я увидел, как ее плечи едва заметно вздрагивают от беззвучного смеха.

– Глаза сейчас вытекут, – бросила она через плечо своим фирменным тоном, но я буквально кожей почувствовал ее лукавую улыбку.

Она облокотилась о косяк, чуть выгнув спину – идеальный ракурс, от которого у меня пересохло во рту, – и, наконец, скосила на меня насмешливый взгляд.

– Иди, одевайся, извращенец. Пока я не заставила тебя нести меня в душ на руках.

– Вызов принят! – радостно возвестил я, уже подрываясь с кровати, но дверь ванной с тихим щелчком закрылась прямо перед моим носом, скрыв лучший вид в моей жизни.

Я тихо рассмеялся, стоя посреди спальни голый с растрепанными волосами.

Черт возьми, я определенно выиграл эту жизнь.

* * *

Кофеварка утробно зарычала, выплевывая последние капли густого эспрессо. Я щедро плеснул напиток в чашку для Анархии, а затем щелкнул блистером, выдавливая для себя таблетку. Я обещал своей жене послушно принимать лекарства и перестать пить, так что приходилось держать слово.

Через пару минут на кухне появилась сама Анархия.

От утренней уязвимости не осталось и следа. На ней были свободные спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, и черный спортивный топ, который облегал ее аппетитную грудь (в аппетитности которой я удостоверился на все сто процентов только вчера). Влажные волосы были зачесаны назад. Режим «смертоносная стерва», видимо, уже был официально активирован. И, черт возьми, это возбуждало ничуть не меньше, чем ее обнаженный вид.

– Твой кофе, – скомандовал я, придвигая к ней чашку.

Анархия села, молча почти залпом выпила эспрессо и едва заметно выдохнула.

– До сих пор не понимаю, – поморщился я, – как ты пьешь этот отвратный горький яд без сливок и сахара.

– Деймос, сейчас творится черт возьми что, – проигнорировала она мое замечание. – Нам нужно разбираться. И найти твоего отца и остальных Архонтов. Иначе враги воспользуются их отсутствием и разнесут все в щепки… И ладно, если это сделают турки. Но у нас есть конкуренты в самой Греции. Представь только, если они узнают, что Архонтов Домов взяли в заложники…

– Да, ситуация дерьмо. Может, поговоришь с отцом? Он явно нервничал, когда ему позвонили. Ему что-то доложили.

– Я подозреваю, ему доложили о том, что я сделала.

– И что с того?

– Он не любит, когда я поступаю самостоятельно, не сообщив ему о своих планах. Так что, вполне возможно, он отчитает меня.

– Серьезно? Мне кажется, сейчас нет времени на это…

– Где, кстати, твоя мать?

– В своей комнате. Я зашел к ней, пока ты была в душе. Доктор Сидерис дал ей успокоительные, но, думаю, надолго этого не хватит. Нужно срочно вернуть отца. Пока она снова не решила ехать к границе сама.

Анархия задумчиво покрутила в руках пустую чашку, глядя на темные разводы на дне.

– Твоя мать казалась такой лапочкой, – совершенно серьезно констатировала она.

– Но она все-таки жена Архонта Дома Зевса. Так что нам реально стоит поторопиться, пока мама не развязала Третью мировую. И слушай… насчет твоего отца.

Я обошел кухонный островок, встал прямо перед Анархией и оперся руками о столешницу по обе стороны от ее бедер.

– Если этот суровый диктатор решит устроить тебе разнос за то, что ты сделала без его письменного разрешения… просто подай мне знак.

Она скептически приподняла бровь:

– И что же ты сделаешь?

– Схвачусь за сердце, начну театрально задыхаться и максимально эпично рухну прямо перед ним. Желательно еще задеть по пути какую-нибудь антикварную вазу. Поверь, тогда ему придется резко свернуть свои нотации.

Губы девушки дрогнули. Она попыталась сохранить ледяной вид, но в глазах уже плясали смешинки.

– Боюсь, он просто брезгливо перешагнет через твое тело и продолжит на меня орать.

– Ну и семейка у тебя, Хаос. Никакого сострадания к инвалидам… – Я притворно цокнул языком, а затем наклонился и быстро поцеловал ее в пухлые губы, все еще хранящие горечь эспрессо. – Ладно, с семейной терапией закончили. Давай к делу. – Я выпрямился, стряхивая с себя расслабленность. – Если твоему отцу уже доложили о твоих подвигах, значит, за нами кто-то очень внимательно наблюдает. Так получается? Инфа утекла слишком быстро. Не странно ли?

Она задумалась, устремив взгляд куда-то в сторону. Я похлопал по ее коленке, чтобы она посмотрела на меня.

– Знаешь, что мне кажется? Мне не хочется этого говорить, но… Может, это был Димитрис?

– С чего такие выводы?

– Он – ближайший Цербер твоего отца.

Анархия начала напрягаться.

– К чему ты клонишь, Деймос?

– Он мог быть стрелком и он же и мог доложить о произошедшем твоему отцу. И тогда ему пришлось отменить поездку за границу, просто потому что у него просто… нарушились планы.

Я почти увидел, как кровь мгновенно отхлынула от ее лица.

– Нет, – выдохнула она, и в этом коротком слове прозвучал настоящий ужас. – Нет, Деймос. Ты вообще в своем уме?! – Она уставилась на меня широко распахнутыми глазами. – Ты… ты хочешь сказать… Ты думаешь, мой отец организовал все это?! Что он заодно с Димитрисом?! Что он дал туркам возможность взять в заложники твоего отца и остальных Архонтов?!

Я примирительно поднял руки ладонями вперед, стараясь не делать резких движений. Сейчас она напоминала загнанную в угол дикую кошку – одно неверное слово, и она бросится рвать мне глотку.

– Я не утверждаю, это просто… предположение. Я пытаюсь сложить два и два… Ведь Димитрис – верный цепной пес твоего старика. Который тебя, к тому же, ранил. И доктор Сидерис говорил, что человек, ударивший тебя ножом, словно точно знал, куда целиться, чтобы не убить, но при этом ранить так, что тебе придется пролежать какое-то время в постели.

– Мой отец тут не при чем! – рявкнула Анархия. – Зачем ему это делать? Они с Демидом дружат больше тридцати лет…

Я тяжело вздохнул, глядя на то, как она мечется. Мне искренне не хотелось рушить ее мир, но кто-то должен был озвучить и такие предположения.

– Зачем? Власть, сладость моя. Абсолютная, безграничная власть. Подумай сама. Если Архонты Домов вдруг «трагически погибнут» от рук злобных турецких конкурентов… кто может стать легитимным главой? Твой отец. Как ты и упомянула, он предан Триумвирату больше, чем кто-либо другой. Симвулосы, Эпархи, Тагмархи… да даже простые Аймы будут за то, чтобы он стал новым Архонтом. Он выйдет сухим из воды, толкнет трогательную речь на их похоронах и подгребет под себя всю Грецию. Скажешь, это не в его стиле?

Анархия смотрела на меня пустым, остекленевшим взглядом, продолжая отрицательно качать головой, но мои слова уже пустили корни. Она была слишком умной, чтобы не понимать, насколько логичной выглядит эта теория.

– Этого не может быть… – прошептала она, и в ее тоне звучало столько отчаяния, что мое сердце сжалось. – Если это так, значит, мы воюем не с турками. Мы воюем с моим собственным отцом…

– Подожди. – Я взял ее за руки и, поглаживая ладони, произнес: – Не спеши с выводами. Повторюсь: это просто предположение.

– Тогда я поеду к отцу прямо сейчас, чтобы поставить все точки над «i».

Анархия сразу же дала понять, что не шутит, когда слезла со стула и собралась покинуть кухню.

– Собираешься оставить меня одного в этом доме? – наигранно обиженно произнес я.

– Ты будущий Архонт. Как-нибудь справишься.

– Ну нет! Ты вышла за меня для того, чтобы стать Архонтом вместо меня.

– Деймос, успокойся. Посиди пока с Инес и мамой. Не умрешь.

Я сделал пару быстрых шагов в ее сторону и встал перед ней, лукаво улыбаясь.

– Неправда. Я умру без тебя.

– Дай мне пройти.

– Не-а.

Я уперся рукой в дверной косяк прямо у ее лица, а вторую плотно прижал к противоположной стене. Путь к отступлению был перекрыт.

Анархия тяжело вздохнула, уперев руки в бока. Ее взгляд обещал мне долгую мучительную смерть с применением пыточных инструментов.

– Деймос. Убери. Руки.

– А то что? – провоцировал ее я.

Она раздраженно цокнула языком и толкнула меня к стене. Я ударился спиной, наслаждаясь ее властью надо мной. Это было чертовски горячо.

– Нарываешься, мальчик.

Я хрипло рассмеялся, когда ее бедро вжалось в меня, окончательно пригвоздив к стене. От близости ее тела у меня сносило крышу.

– И что ты мне сделаешь? – выдохнул я, подаваясь навстречу. Мой взгляд скользнул по ее губам. – Накажешь?

Анархия подалась еще ближе и дразняще провела ладонью по моей груди, заставляя сердце биться в сумасшедшем ритме, а затем ее пальцы заскользили выше и властно впились в мои волосы на затылке.

Я закрыл глаза, уже готовый впиться в ее губы, сгорая от предвкушения, и потянулся к ней. Но вместо поцелуя она горячо прошептала мне прямо в губы:

– Хуже. Я оставлю тебя сгорать от нетерпения.

Прежде чем мой одурманенный гормонами мозг успел обработать ее слова, Анархия резко отпустила меня и отстранилась так быстро, словно между нами ничего не было. Лишив меня своего тепла, она сделала шаг назад и смерила меня торжествующим взглядом, от которого у меня в паху все стянуло тугим узлом.

Ее губы изогнулись в дьявольской усмешке.

– Сиди дома. Поиграй в хорошего мальчика и присмотри за семьей, – бросила она, не оборачиваясь, и направилась прямиком к выходу.

Я моргнул, пытаясь прийти в себя и отлепить спину от стены.

– Ты жестока!

– Я сказала, следи за домом! – эхом донеслось до меня из коридора.

Громко хлопнула тяжелая входная дверь, отрезая ее от меня.

Я провел рукой по лицу, стирая остатки наваждения, и издал нервный смешок. Моя жена – абсолютное, смертельно опасное стихийное бедствие, которому никто не указ. И она только что поимела меня без единого прикосновения.

Потребовалось несколько долгих секунд и пара глубоких вдохов, чтобы унять возбужденное сердце и заставить кровь отхлынуть от низа живота. Я с силой потер шею, чувствуя, как на коже все еще горит фантомный след ее дыхания.

Ладно. Она выиграла этот раунд.

– Следи за домом, – пискляво передразнил я Анархию, разворачиваясь и направляясь к лестнице.

Если эта сумасшедшая действительно решила в одиночку сунуться в логово зверя, мне нужно хотя бы убедиться, что наши тылы прикрыты.

И начать определенно стоило с Инес. После всего того дерьма, что обрушилось на нас за последнее время, моя сестренка наверняка нервничала и что-то подозревала. Надо было оставить ее на острове, вдали от этого. Настоять на этом. Но нет же, Инес никогда не сидится на месте.

Я поднялся на второй этаж. В коридоре стояла неестественная тишина. Подойдя к двери спальни сестры, я негромко постучал костяшками пальцев.

– Инес? Все еще спишь, лентяйка?

В ответ – ни звука. Ни скрипа матраса, ни шагов, ни даже привычного бормотания телевизора, который она любила оставлять включенным для фона.

Нахмурившись, я нажал на ручку. Дверь оказалась не заперта и бесшумно поддалась. Я шагнул внутрь, уже готовый увидеть ее свернувшейся калачиком на кровати, но…

Комната была пуста.

Я замер на пороге, оглядываясь. Идеально заправленная постель. На прикроватной тумбочке стояло надкушенное яблоко и тарелка с недоеденными тостами.

– Инес? – уже громче и резче бросил я, пересекая комнату и распахивая дверь в ванную.

Темно и пусто.

Внутри меня начала подниматься тревога. Инес никогда не отличалась любовью к ранним прогулкам по особняку, тем более сейчас, когда охрана периметра была удвоена, а нам всем было приказано сидеть тише воды ниже травы. Она должна была быть здесь.

Мой взгляд метнулся к полуоткрытой дверце гардеробной. Ее любимого безразмерного худи нигде не было, как и пары уличных кроссовок.

Какого черта?

Я обошел весь дом, расспросил прислугу. Инес просто не было дома. Нигде. Даже ее подружка, Далия, ничего не знала и была удивлена не меньше меня.

Затем я резко выхватил телефон из кармана, чувствуя, как челюсти сжимаются от подступающей паники. Только побегов из дома мне сегодня не хватало для полного счастья. Отца как три недели нет, только что умчалась жена, а теперь еще и сестра решила поиграть в прятки?

– Охрана, – произнес я в трубку, как только начальник смены ответил. – Кто-нибудь видел Инес? Немедленно проверьте камеры на всех выходах.

На том конце провода повисла тишина, прерываемая щелчками мыши и быстрым стуком по клавиатуре. Секунды тянулись вечно, заставляя мою кровь закипать от дурного предчувствия.

Наконец мне ответили:

– Деспинис Аргир покинула территорию вчера ночью…

– Что?! А как она вообще вышла за ворота?!

– Она не выходила пешком. Она выехала на черном внедорожнике из автопарка вашей матери. Мы не имеем права останавливать и досматривать транспорт членов семьи без прямого приказа на блокировку от вашего отца…

Я грязно выругался сквозь стиснутые зубы и сбросил вызов.

Не теряя ни секунды, я открыл контакты и нажал на имя сестры. Гудки даже не пошли – механический голос оператора сообщил, что абонент находится вне зоны действия сети. Отключила телефон. Или кто-то отключил его за нее.

– Черт-черт-черт, – пробормотал я, чувствуя, как внутри разрастается животный страх за нее.

С исчезновением отца наш дом стремительно превращался в проходной двор, где каждый творил все, что вздумается. Вот почему отец Анархии мог посягнуть на власть. Никто не согласится сделать меня Архонтом, даже если я единственный наследник. Правила можно обходить в таких случаях.

Развернувшись, я пулей вылетел из спальни Инес.

А потом вспомнился Димитрис. И мне стало совсем плохо.

Пазл с щелчком сложился в голове, и от открывшейся картины меня пробрал ледяной мороз. Инес могла поехать к нему. Беременность, бушующие гормоны, слепая преданность мудаку, который использовал ее в своих грязных играх… Она наверняка решила, что сможет его спасти. Или, что еще хуже, этот ублюдок сам выманил ее из дома, чтобы использовать как козырь или живой щит.

Я снова нажал на вызов, на бегу перепрыгивая через ступеньки главной лестницы.

– Узнайте, где тачка сейчас! Через две минуты у меня должны быть координаты!

– Принято. Машина зарегистрирована на вашу мать, нам потребуется обойти внутренний протокол…

– Обходи! Время пошло!

Голова шла кругом от осознания надвигающейся катастрофы. Анархия только что в одиночку умчалась вершить правосудие. А Инес помчалась к своему недоделанному женишку, да еще и беременная!

Сумасшедший дом!

Вскоре телефон в руке снова завибрировал. Я принял вызов.

– Мы поймали сигнал, – раздался напряженный голос безопасника. – Машина стоит на месте. Это заброшенные склады в районе старой промзоны, недалеко от порта.

– Скинь мне геолокацию на телефон! Живо! – крикнул я. – И отправляй туда людей. Всех, кого сможешь собрать! Вооруженных!

Я отбросил телефон от уха и уставился в стену, пытаясь переварить услышанное.

Глупая Инес!

По-хорошему мне бы сидеть на заднице ровно и никуда не лезть. Я бесполезный кусок дерьма. Моими главными талантами были только заказ самого дорогого алкоголя, очаровывание моделей и спускание родительских денег на вечеринках. Я ни черта не смыслю в мафиозных разборках, засадах и перестрелках. Мой предел экстрима – это прыжок в бассейн с балкона второго этажа.

Все из-за сердца. Из-за этого чертового больного сердца, из-за которого я буквально ничто. И ничего не могу сделать с этим.

Но там моя сестра…

Я рванул в свою комнату, едва не споткнувшись о ковер, распахнул дверцу декоративного сейфа и уставился на красивый, коллекционный «Кольт», подаренный отцом. Взяв его в руки, я едва не выронил тяжелую пушку из-за вспотевших ладоней.

Сунув холодный металл за пояс дизайнерских джинсов (и молясь, чтобы случайно не отстрелить себе яйца), я вылетел из комнаты и понесся в подземный гараж. Прыгнул за руль своей машины, вдавил кнопку запуска двигателя, и мотор зарычал.

Я не герой боевика, к сожалению. И мне до усрачки страшно. Я это признавал. Но выбора у меня больше не было.

Ударив по газам, я с визгом покрышек вылетел с территории особняка на трассу.