Спасая Грейс

Глава 13

Грейс

Твёрдая, напряжённая длина Мака подо мной лишает дыхания. Я жду, когда он скажет мне встать. Слезть с него. Потому что от мужчин я знала только два ощущения — отвержение и любовь с оговорками. Джоэлу было нужно лишь своё удовольствие. Я доходила до разрядки разве что пару раз в душе, когда его не было дома. Да и то... если это вообще можно так назвать? Вряд ли это было чем-то, что стоило запоминать.

Глубокие тёмно-синие глаза изучают моё лицо, пока Мак встаёт, придерживая меня, и переносит на свои бёдра. Всё, что я могу — вцепиться в его плечи и ждать, что он швырнёт меня на кровать. Его шаги уверенные, хоть и медленные. Дополнительные тренировки дали свои плоды и это заметно.

— Куда ты меня несёшь?

— Мне нужен душ.

— А ты тащишь меня с собой, потому что...?

— Ты тоже теперь вся в поту. Следовательно, тебе он тоже нужен.

— Мак. Моя комната в другой стороне.

— Знаю.

— Тебе нужно, чтобы я тебя раздела и помыла?

— Единственный человек в этом доме, кто заслуживает заботы — это ты.

Я фыркаю.

— Конечно. Щас прям.

Он останавливается на полпути.

— Я серьёзно.

Я смотрю на него, и сердце с грохотом колотится в груди. Моя ладонь скользит вверх по его шее, одна рука зарывается в волосы, другая касается подбородка. Я ищу в его взгляде подтверждение:

— Ты тоже заслуживаешь.

Жар заворачивается внизу живота. Я уже мокрая только от того, что прикасаюсь к нему. Это первый раз, когда я держусь за него не ради помощи, не по-дружески. Это… захлёстывает. Переполняет. Если он меня не поцелует, я, кажется, просто взорвусь от напряжения.

Я хочу, чтобы он прикасался ко мне.

Хочу, чтобы он обнимал меня.

Хочу его тепло.

Но даже его свободная рука лежит на моей спине осторожно — как будто я хрупкая, как будто он боится сломать.

— Ты можешь меня трогать, Мак. Я не развалюсь.

— Выбор всегда за тобой, Грейс. Всегда.

Облегчение расправляет крылья в моей бешено бьющейся груди. Я киваю. Я и раньше знала это о нём. В тот день, когда увидела его с Триггером, я поняла, какое у него сердце.

Он снова идёт по коридору, и когда мы заходим в его спальню, я больше не в силах сдерживаться. Обнимаю его лицо ладонями и прижимаюсь губами к его. Он открывается мне, и я беру всё, что могу — язык, дыхание, зубы, всё перемешивается в одном поцелуе.

Он отрывается с глухим стоном.

— Чёрт, Грейси...

Его глаза потемнели. Он ставит меня на ноги. Я замираю, жду удара. Он передумал. Осознал, кого целует.

Он обхватывает моё лицо и делает шаг вперёд. Я отступаю. Сзади упираюсь ногами в его кровать.

— Я иду в душ, — хрипло произносит он. — А когда я буду чистый… мы сможем…

Я прижимаю палец к его губам.

Он молчит. Тогда я опускаю руку и хватаюсь за край своей майки, стягивая её через голову. Он сглатывает и я вижу, как двигается его кадык.

Растёгиваю пуговицу на джинсах и медленно опускаю молнию.

— Красивая, ты не обязана делать ничего, чего не хочешь. Не ради меня, — хрипло говорит он.

Мои пальцы замирают на поясе.

— Может, ты и прав. Мне и правда нужен душ.

— Тебе вообще ничего не нужно. Ты, чёрт возьми, совершенна.

Жар заливает шею, лицо, и я отвожу взгляд. Его слова будто сжимают сердце железной хваткой, борясь с тем недоверием, которое тут же вспыхивает внутри.

Он приподнимает мне подбородок, поворачивает лицо, вынуждая встретиться с ним взглядом.

— Я бы спросил, кто это с тобой сделал, но мы оба знаем ответ. Так что теперь я покажу тебе, чего ты стоишь. Покажу, какая ты невероятная. Это тебе подходит?

Всё, что я могу — это сглотнуть, пытаясь не обращать внимания на слёзы, жгущие глаза, и еле заметно кивнуть. Он скидывает рубашку и бросает её на кровать. Через секунду уже тащит меня за собой в ванную, его ладонь крепко сжимает мою. В одних только шортах, он наклоняется и включает воду в душе.

Почти сразу пар окутывает тесное помещение и начинает струиться за дверь. Он заполняет комнату, но никак не помогает успокоить гул крови в голове. И стук сердца, с которым я смотрю на него.

Его предплечья напрягаются, когда он стягивает джинсы с моих бёдер. Он швыряет их за дверь — на пол в спальне. Оборачивается и застаёт меня без дыхания. Склоняя голову набок, он закрывает глаза всего на секунду, будто не в силах справиться с собой.

Я глотаю стыд. Глотаю всхлип, рвущийся из горла. Чтобы отвлечься от комплексов, даю глазам волю — рассматриваю его мускулистое тело. Огонь внизу живота, вспыхнувший от его прикосновений, замирает, но не гаснет. И слава богу, что сегодня на мне то кружевное тёмно-синее бельё, на которое я наконец решилась в прошлом месяце.

Мак поднимает руку.

— Можно прикоснуться?

— Сначала... можно я? — выдыхаю я почти беззвучно.

Он улыбается и делает шаг ко мне. Я поднимаю руку, прикасаясь к его рельефной груди, провожу пальцами по вершинам и впадинам его плеч, грудных мышц — и позволяю руке скользнуть ниже. На коже — мелкие отметины от осколков. Шершавая поверхность царапает мои подушечки пальцев.

— Это было больно? — спрашиваю я, и тут же хочется провалиться сквозь землю.

Глупый вопрос, Грейс. Боже, я сейчас просто нелепа.

— Немного, — хрипло отвечает он.

Я веду пальцами по чёткой линии, спускающейся ниже его бёдер. Но рубец от операции задевает мои пальцы — кожа здесь неровная, и всё, что я вижу перед собой, — это Мака, лежащего на какой-нибудь чужой, забытой богом улице, покалеченного до такой степени, что он не может сам себя спасти. Ком подступает к горлу.

— Чёрт... — шепчу я.

Тёплые ладони обхватывают моё лицо.

— Уже не болит, Грейси.

Я не понимаю, почему нахожусь на грани слёз. Мы ведь... всего лишь чуть больше, чем друзья. Мы даже не знали друг друга тогда, когда всё это произошло. Но сейчас, когда с нас сброшено всё лишнее, это ощущается как первый настоящий шанс на исцеление. После месяцев, проведённых просто на автопилоте, просто чтобы выжить. То, что Мак видит меня такой — открытой, ранимой, — стало болью, которую я, как ни странно, остро нуждалась пережить.

— Душ готов, красавица.

В следующую же секунду он подхватывает меня на руки и прижимает к себе. Ещё мгновение — и мои ступни касаются тёплой плитки. Горячая вода струится по моему телу, пропитывая нижнее бельё. Почему я вообще всё ещё в нём?

— Сними, пожалуйста, — прошу я.

Он сглатывает, колеблется.

— Мы можем не спешить. Если тебе нужно время…

— Конечно.

И тут же в голове вспыхивает тот самый голосок: Видишь? Он тебе не хочет, неуклюжая ты дура, Грейс.

— Можно я просто приму душ? — спрашивает он.

— Конечно, — бормочу я.

Господи, знаю я вообще хоть одно другое слово? Я уже горю изнутри, возбуждена до предела, а он всё ещё в шортах. Он меня даже не трогает. Просто стоит рядом под струями воды и выдавливает шампунь себе в ладонь.

От этого молчаливого отказа словно опаляет. Щёки и шея горят. Я выскакиваю из душа, на ходу срывая полотенце с вешалки.

— Извини, — выдыхаю сдавленно.

Джинсы так и остаются лежать у него на полу, я даже не оглядываюсь, чтобы их поднять. Лучше просто убраться отсюда. Поскорее. За пару шагов пролетаю через его спальню и врываюсь в свою.

Чёрт.

Чёрт.

Чёрт.

Я растираю ладонями лицо, не позволяя слезам, жгущим переносицу, пролиться. Заворачиваюсь в полотенце, опускаясь на край кровати. Кричу в него — тихо, приглушённо, в скомканную ткань у губ. Боже, что со мной не так? Я хочу его. Я не хочу его. Я не хочу, чтобы меня хотели. Я не выношу, когда не хотят.

Господи, спаси.

Капли воды шлёпают по полу — прямо у моих ног. Я опускаю полотенце с лица.

Прямо передо мной — мужские ступни. Вода всё ещё стекает по его ногам, собирается в лужицы. Я не хочу видеть его лицо. Пожалуйста, только не заставляй смотреть ему в глаза.

Он опускается на корточки. Тёмно-синие глаза появляются в поле зрения снизу. Тёплые ладони ложатся мне на колени.

— Хочешь поговорить?

Я тихо фыркаю и смотрю в окно, подальше от этого слишком красивого лица. Ещё и это, как соль на свежую рану. Спасибо тебе, Макинли.

— Красавица, что случилось?

— Не называй меня так.

— Почему?

— Мне не нравится.

Краем глаза вижу, как он поднимает бровь.

— Как тебя тогда называть?

— Грейс.

— Ладно. Красивая Грейс, — отвечает он, и угол его рта чуть поднимается.

Я вздыхаю и резко перевожу взгляд на него.

— Серьёзно, Мак, ты не обязан быть со мной таким.

— Ну, это спорный момент, но ладно...

— Перестань вести себя так, будто я тебе нужна. Будто ты хочешь меня.

Он резко выпрямляется.

— Ясно.

Разворачивается и выходит за дверь. Через мгновение возвращается.

— Дай полотенце, — резко бросает он.

Я вздрагиваю и замираю. Он тянет его, и я отпускаю.

— Хочешь знать, насколько я тебя не хочу, Грейс?

Я хмурюсь. Он уже вытерся, но шорты — туго натянуты спереди. Челюсть сжата. Грудь тяжело поднимается и опускается.

— Отвечай, — требует он.

— Насколько?

Он берёт мою руку и поднимает меня с кровати, прижимая мои пальцы к своей шее. Пульс бьётся под кожей — быстро, сильно.

Он опускает мою ладонь к груди. Его сердце грохочет в ней, бешеное. Дыхание — частое, сбивчивое.

Я поднимаю на него глаза, и в этот раз позволяю руке опуститься сама. Костяшки пальцев едва касаются твёрдой выпуклости под его шортами, и она дёргается от прикосновения.

Его дыхание сбивается, срывается.

— Я хочу тебя так же, как воздух. Но я ничего не собираюсь забирать. Я не он. Я здесь, чтобы давать. Теперь моя очередь позаботиться о тебе.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать. Но сама не знаю — что.

Он наклоняется ближе.

— Ты этого хочешь?

Я знаю, о чём он спрашивает. О нас. О напряжении между нами. О химии. О связи, которая возникла за это время — пока мы вместе жили в этом доме, лечились, учились дышать заново. Я знаю Мака так, как не знала ни одного мужчину раньше. Ни одного человека. Я доверяю ему.

— Да, — выдыхаю я.

Он приближается вплотную. Его горячее дыхание касается моего лица. Соски напряглись, трусики промокли, и мне невыносимо мало его. Его ладони охватывают мой подбородок, и он накрывает мои губы своими. Я податлива, тянусь навстречу, раскрываюсь, впускаю его, как только он проникает внутрь. Пальцы вплетаются в его волосы. Его руки скользят вниз — по шее, по плечам.

Он отрывается, чтобы оставить поцелуи на моём горле, потом медленно движется ниже, к ключице — сначала с одной стороны, потом с другой. Я давно перешла точку невозврата. Всё внутри плавится, с каждой точкой, к которой он прикасается губами, распадается на части. Он не торопится. Время от времени останавливается, чтобы взглянуть на меня — убедиться.

И когда его губы касаются мягкой кожи на груди, я не сдерживаюсь — с губ срывается всхлип.

— Хочешь, чтобы я остановился, красавица? — голос у него низкий, хриплый.

— Пожалуйста... — задыхаюсь я. — Только не останавливайся.

Он поднимает голову, приподняв брови — будто ему нужно подтверждение. Я качаю головой и обеими руками мягко направляю его обратно вниз. Его сочный, глубокий смех раздаётся у меня в груди, вибрацией проходя сквозь кожу и кости. Я кладу ладони на его широкие плечи — и это всё, что удерживает меня от того, чтобы рухнуть, пока Мак продолжает делать то, что обещал: заботиться обо мне.

Каждый его поцелуй — как разряд тока, вспышка под кожей.

С каждым прикосновением губ к телу будто просыпается что-то забытое, то, что давно притупилось и казалось мёртвым. Он оказывается даже более ошеломляющим, чем я могла представить. Но в лучшем, самом правильном смысле этого слова.

Мне нужно больше.

Мне нужно его прикосновение. Везде.

Когда его ладонь скользит по моему бедру и тянет ближе, из груди вырывается сдавленный стон — в согласии, в ожидании.

— Я мог бы делать это весь день, красавица.

— Я бы позволила... — выдыхаю я, едва слышно.

Он поднимается и, не дожидаясь ни слов, ни просьб, подхватывает меня на руки — одна сильная рука под ягодицами, другая — обнимает за плечи. Я не могу отвести взгляда от его лица. Это меня сейчас любят, но именно на его лице — вся напряжённость, будто всё, что происходит, затрагивает его ещё сильнее. Я машинально касаюсь его подбородка, проводя пальцами по щетине. Он наклоняется и целует мою ладонь. Словно это самое естественное в мире.

Он чуть покачивается, опуская меня на кровать. Я сразу понимаю — всё это ношение, поднятие меня даётся ему тяжело. Болит бедро, нога. Поэтому я отодвигаюсь назад, освобождая пространство. Он заползает на кровать, нависая надо мной, почти обнажённой. Взгляд скользит по моим изгибам.

— Святые небеса, красавица...

Я с трудом подавляю желание прикрыться.

Мои руки тянутся к груди, но он мягко отводит их. Его ладони скользят под мою спину, и он опускает голову между моими грудями. Его зубы едва касаются напряжённых сосков и я выгибаюсь с тихим стоном. Застёжка лифа щёлкает, разъединяясь.

— Очень хитро, Макинли, — выдыхаю я сквозь улыбку.

С его губ срывается тихий смех.

— Я так и думал.

Самая нахальная, обворожительная улыбка озаряет его лицо ё и я буквально таю, превращаясь в лужицу на покрывале. Тёмно-синие глаза становятся чуть уже — дыхание сбивается, становится резче. Его руки медленно стягивают бретельки с моих плеч. Ткань всё ещё прикрывает грудь, но он кивает на неё:

— Сними для меня, Грейс.

Я понимаю, что он делает.

Он хочет, чтобы я взяла это в свои руки.

Чтобы почувствовала уверенность.

Равная сторона в этом, а не тряпка, какой я была раньше. Не та, что ложилась на три минуты, чтобы быть «хорошей девушкой» и выполнять свои обязанности.

Я на мгновение закрываю глаза, а потом встречаюсь с его затуманенным, полным желания взглядом. Я хочу быть этой женщиной. Для себя. Для него.

Я поддеваю кружевную ткань пальцем. Дыхание — короткое, рваное, воздуха не хватает, лёгкие горят. Горло перехватывает. Подушечка пальца скользит по чувствительному, напряжённому соску, и мои губы размыкаются.

Его ноздри раздуваются. Лицо, и без того на грани, теперь окончательно разбито желанием.

— Сейчас, красавица, — хрипит он.

Я медленно стягиваю кружево, позволяя одной груди выскользнуть и открыться, расплескавшись поверх скомканной чашки.

Клянусь, он замирает, не дыша, прежде чем прорычать:

— Чёрт возьми...

Я делаю то же самое со второй и бросаю бюстгальтер на пол. Он откидывается назад, садится на пятки, сжимая покрывало по бокам. Дёргает подбородком в сторону моих трусиков и глухо говорит:

— Эти — следом.

Чёрт.

Я прикусываю нижнюю губу, раздумывая.

— Грейси, ты сводишь меня с ума. Пожалуйста... — Ни один мужчина никогда не просил меня. И уж точно не умолял. Это всегда было просто ожидаемо.

Я просовываю пальцы под резинку с обеих сторон бёдер и приподнимаюсь с кровати. Когда ткань сползает к коленям, он хватает её в одну сильную ладонь и стягивает полностью. Трусики падают на пол рядом с бюстгальтером.

Сердце с силой бьётся в груди.

Отчасти — от смущения. Отчасти — от того, как сильно я взвинчена.

Мак открывает рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов — лишь сбивчивое, рваное дыхание. Он медленно поднимается по моим ногам, оставляя поцелуи, один за другим. Один — на каждом бедре. Один — чуть выше того места, где всё ноет от желания.

Он нависает надо мной, прижимая к кровати, руки по обе стороны от головы. Его губы накрывают мои, и я тут же раскрываюсь, впуская его, потому что нуждаюсь в нём сильнее, чем когда-либо.

Его ладонь обхватывает мою грудь, большой палец проводит по соску и из меня вырывается стон. Он ловит каждый звук, каждый всхлип, будто питается ими. Всё моё тело дрожит, когда его рука скользит по животу, и пальцы начинают круговыми движениями ласкать мой клитор. Я горю. Клянусь, одно его прикосновение и я могу просто взорваться.

— Можно я поцелую тебя там, Грейс? — шепчет он, прижимая лоб к моему.

— Эм... тебе не обязательно.

— А если я хочу? — Его голос хриплый, он поднимается, опираясь на мускулистую руку, ладонь у меня над головой.

Я хмурюсь, брови мгновенно опускаются.

— Никто, ну… особо никогда… — Я неловко ёрзаю на кровати. Его эрекция упирается прямо в меня. Он огромный. — Я просто… никогда не видела в этом смысла, наверное.

— Смысл? — Теперь нахмурился он. — Грейс, а у тебя вообще когда-нибудь был оргазм?

Щёки вспыхивают быстрее, чем лёгкие успевают втянуть воздух.

— Эм... я не уверена...

— Если бы был — ты бы знала, красавица, поверь мне.

— Тогда... думаю, нет.

— Чёрт... — выдыхает он, откидываясь на пятки. На этот раз он не двигается сразу — внимательно смотрит мне в лицо.

— Держись за кровать, Грейси.

Я вцепляюсь в покрывало так, будто от этого зависит моя жизнь. Закрываю глаза, и в следующую секунду чувствую, как его голова опускается, а руки скользят под мои бёдра.

Господи.

Горячие поцелуи осыпают мой живот, прежде чем он начинает двигаться ниже. И ещё ниже. Дышать становится почти невозможно, когда его ладони ложатся на мои бёдра, разводя их шире.

Его язык проходит по моему влажному центру. Я вздрагиваю, выгибаясь с такой силой, что, кажется, у меня трескается позвоночник.

Одна его рука ложится мне на живот, прижимая к кровати. Другая скользит лёгкими, едва ощутимыми касаниями по внутренней стороне бедра — вверх и вниз, снова и снова.

Ещё один длинный, ленивый, уверенный проход языком по моему влажному центру — и теперь, я точно слышу, как он стонет. Ему это... нравится?

Подушечка его пальца замирает у самого входа. Я едва не захлёбываюсь воздухом.

Горячие губы обхватывают мой клитор и...

— Ма… Господи. Боже. Да!

Он втягивает клитор в рот, посасывая, а потом снова и снова проводит по нему горячим языком. Жар стремительно накапливается, скапливаясь в животе и превращаясь в мучительную, пульсирующую потребность. Я вцепляюсь в покрывало, костяшки пальцев белеют.

— Мак... — выдыхаю я.

— Ммм? — доносится откуда-то снизу, голос глухой, довольный.

— Ох... что э…

Он снова проходит языком по центру, и в меня погружаются два пальца — одновременно с тем, как он накрывает клитор ртом, втягивая в долгом, мощном движении.

Вены наполняются молнией — и я разлетаюсь изнутри.

— Макинли! — кричу я, выгибаясь с новой силой.

Моё тело содрогается, сотрясается каждым новым толчком его пальцев, каждым движением его губ и языка. Я хватаю его за волосы, вцепляюсь намертво, и чувствую, как он улыбается — прямо там, на моём теле.

Я не могу дышать.

И не хочу.

Постепенно отпуская, я падаю обратно на кровать, раскинув руки на подушках, с плотно зажмуренными глазами. Каждая попытка вдохнуть сжимает грудную клетку. Он медленно заползает наверх, накрывая меня своим телом. Его тепло, его запах — всё возвращается ко мне. Мягкий поцелуй ложится на лоб. Я открываю глаза. Он целует меня в висок. Потом в другой. Потом в губы.

И когда он встаёт с кровати и уходит, я остаюсь лежать, глядя ему вслед, потрясённая.