Спасая Грейс

Глава 24

Грейс

Хорошо, что я больше не беру ни копейки у семьи Роулинсов. Потому что мои чувства к Макинли — это что угодно, только не профессиональная забота. Честное слово, каждый раз, когда у него случается эпизод, он так или иначе связан со мной. Всё больше убеждаюсь: ему нужно побыть одному, на ранчо, в тишине. Это последний шаг к исцелению. Он больше не нуждается в моей руке. Боюсь, он никогда и не нуждался…

Я сижу в Блю, припаркованной у обочины возле Центра искусств Льюистауна. Первый день на новой работе. Сейчас я изо всех сил стараюсь не сдаться под натиском стаи бабочек — или что там у меня творится в животе. Руки немного дрожат. Всё думаю, что вот-вот Дон поймёт, что ошибся. Что я — самозванка. Без таланта. Без опыта в художественной сфере.

Господи помилуй.

Хм. От этой фразы у меня появляется улыбка.

Спасибо тебе, Мак.

Я действительно счастлива, что у меня появился новый путь. Именно этот путь. Это огромный шаг вперёд — и в карьере, и в сторону независимости. Дон подъезжает на старом Мерседесе, которому, кажется, больше лет, чем Иисусу, и я вылезаю из машины, хватая сумку. Запираю Блю, разворачиваюсь и вижу, как Дон с широкой улыбкой держит в руках поднос с двумя стаканами кофе.

Он точно жаворонок.

— Доброе утро, — говорю я, перекидывая сумку через плечо, а он протягивает мне стакан. — О, вам не стоило…

— То, как мы начинаем день, определяет всё. Думаю, это особенно важно в первый рабочий день. Так что — за удачный старт.

Он поднимает свой стакан, и я отвечаю жестом. Приятно удивлена. Жизнь с Маком и его семьёй, похоже, перепрошила мой мозг: я всё чаще жду от людей хорошего. Но даже для первого рабочего дня — это выше всяких ожиданий.

— Ладно, поехали, — говорит Дон, делая глоток и отпирая двойные стеклянные двери Центра искусств. Я осторожно пробую напиток. Горячий, но не обжигает. Ещё глоток. Капучино. Прелесть.

Он придерживает дверь, а потом вводит код на панели у входа. Я на мгновение замираю, впитывая происходящее.

Я работаю здесь. По-настоящему.

В месте, где всё связано с искусством. С людьми, вдохновлёнными и влюблёнными в это дело так же, как когда-то я. Хотя нет — всё ещё я. Просто прошло время. И, чёрт возьми, как же я рада вернуться в этот мир.

— Ладно. Сейчас я устрою тебе более подробную экскурсию, чем в прошлый раз, — говорит Дон, делая знак пройти дальше. — Сначала покажу, где что находится и расскажу про расписание. Потом сможешь побродить, осмотреться, пока я посижу на входе. Но в десять у меня собрания, так что ты будешь на ресепшене и займёшься продажами. Джуди, наша предыдущая преподавательница, использовала компьютер на стойке, чтобы составлять планы уроков.

— Конечно. Просто покажите, где быть полезной. Мне не терпится приступить к делу. У вас все техники преподаются?

— Почти все. Гончарка отпала — нет бюджета на обжиговую печь. Остальное — вполне. Мы стараемся делать упор на то, чему можно научиться за несколько занятий: акварель, масло, коллажи и смешанная техника. На компьютере найдёшь старые материалы по занятиям. Придерживайся схожего уровня — и всё будет хорошо.

— Поняла. И, думаю, у вас разные уровни сложности для взрослых и детей? Есть что-то, чего вы не даёте детям?

— Ага. Блёстки. В прошлый раз, как раздали — потом ещё месяц отовсюду вычищали. Плюс мелкие всё тянут в рот, опасно. — Он смеётся.

Ну, я легко могу это представить.

После того как мы обошли всё помещение, он показывает, как войти в систему, создаёт для меня логин и вручает папку с прошлыми материалами и расписаниями. В последнем прозрачном кармашке — ламинированный список ресурсов. По-старинке. Но удобно.

— Спасибо, Дон. Всё выглядит просто прекрасно.

Я устраиваюсь на высоком вращающемся стуле у ресепшена, пока он уходит на встречу. Начинаю потихоньку изучать систему: поставщики, база данных художников — и местных, и региональных. И, наконец, шаблон плана уроков.

— Есть!

Открываю мастер-файл и сохраняю новый под другим именем. Замираю над клавиатурой, представляя все потрясающие проекты, которые могу придумать. Три занятия в неделю для взрослых и два — детских. Сколько возможностей!

Начну с любимого.

Масло.

Занятия начнутся в январе, после праздников. У меня есть шесть недель, чтобы всё спланировать, заказать материалы, сделать флаеры и прочее. В груди пузырится радость. Прошло столько времени с тех пор, как у меня появилось дело, в которое я могла нырнуть с головой. Что-то своё. Что-то, что я могу довести до конца.

Раздаётся звонок входной двери. Я поднимаю глаза от экрана.

— С первым рабочим днём! — хором выкрикивают новички. Улыбки до ушей. Три самых родных лица на свете сияют передо мной — Луиза, Руби и Адди подходят к стойке.

— Привет! А вы что здесь делаете? — я соскальзываю со стула и выхожу из-за стойки.

Луиза обнимает меня уже через секунду.

— Мы так чертовски гордимся тобой, милая.

Я краснею от её слов.

Руби тем временем бродит по галерее.

— Ого, какие красивые работы…

— Как ты себя чувствуешь, Грейс? — спрашивает Адди, её пальто скрывает форму. Должно быть, она вырвалась с обхода, чтобы присоединиться к этому сюрпризу.

— Отлично. Взволнована. Немного нервничаю.

— У тебя всё получится. А может, ты даже начнёшь продавать свои картины здесь, когда наконец износишь тот мольберт.

Теперь лицо заливает жар. Я ведь с дня рождения даже не прикасалась к кистям. Всё время уходит на Мака. Хотя я бы ни за что не променяла это время — даже на живопись. Но её слова заставляют меня задуматься.

— Я бы с радостью…

— Нетушки! — Руби поднимает руку и подходит к нам. — Грейс, прежде чем повесишь тут хоть одну свою картину, у меня есть к тебе предложение. Сможешь заскочить в R & R после работы?

— Конечно. А что нужно? — Она могла бы сказать и сейчас.

Она прикладывает палец к губам.

— Потом, милая.

— Ладно, — улыбаюсь я.

Руби направляется к Луизе, которая изучает плетёную корзину, а Адди склоняется ближе.

— Интересно, что это может быть?

— Думаю, узнаю этим вечером?

— Зная нашу Руби, это будет что-то потрясающее.

Они с Руби как сёстры. Я завидую. У них такая связь… На мгновение ловлю себя на мысли: а стану ли я когда-нибудь для них сестрой? Если всё сложится так, как мне хочется. И, как всю первую половину дня, пока Дон не начал наполнять мою голову мечтами, мысли снова возвращаются к Маку. Как странно не видеть его целый день. Сейчас он, наверное, как раз делает свою первую тренировку.

После обеда — работа на ранчо. Он пока втягивается, но я знаю, как ему не терпится вернуться к прежнему ритму.

— Грейс, ты именно то, что нужно этому городу, — говорит Луиза, подходя с корзиной в руках.

— Надеюсь, ты права.

— Никаких «надеюсь», Грейси. Ты справишься с этим на ура, — говорит Руби, вставая рядом с Луизой, с маленькой вазочкой из выдувного стекла в одной руке и красным вязаным шарфом — в другой. Адди появляется рядом с книгой по цветочной композиции.

— Вам не обязательно покупать что-то только потому, что я тут работаю, — тихо говорю я.

Адди наклоняет голову и бросает взгляд на подругу и свекровь:

— Я давно собиралась сюда заглянуть. Хочу красиво расставить те полевые цветы. Так что да — обязательно.

— И у нас так же, — добавляет Луиза, толкая Руби плечом.

Я пробиваю их покупки и аккуратно складываю всё в крафтовые пакеты.

— Увидимся позже, Грейс, — бросает Руби, выходя за дверь.

— До встречи, — машу я им и смотрю, как они уходят по тротуару, смеясь и переговариваясь. Когда они исчезают из виду, я снова опускаюсь на высокий стул и возвращаюсь к планам уроков.

Начну с масла.

Спустя час Дон находит меня с головой погружённой в дело — я перекладываю изделия ручной работы на витрине у входа.

— Грейс, ты не против небольшой заметки в местной газете?

— Конечно, всё, что поможет привлечь интерес к занятиям.

— Отлично. Билли из редакции будет здесь через десять минут. Статья выйдет завтра — и онлайн, и в субботнем выпуске. Ничего, если мы укажем твоё имя? Местным нравится знать, кто стоит за подобными заведениями.

— Конечно. Считайте, что я теперь часть этого города.

— Прекрасно.

Билли появляется даже раньше, чем обещал. Я позирую у той самой стены с картинами, что поразила меня в первое посещение. Дон встаёт рядом, мы улыбаемся — вспышка, и наше фото запечатлено для печати.

— Чувствую, из этого выйдет что-то хорошее, — говорит Дон, провожая Билли к двери и благодарно жмёт ему руку за визит.

И вот оно — ощущение, что началась новая глава моей жизни.

Гордость разрастается внутри, рядом с волнением, которое не покидает меня с самого утра.

Ранчо R & R никогда не перестаёт меня удивлять. Я проезжаю под аркой с надписью «Рид и Руби», и окружающие горы напоминают мне, насколько величественна эта земля. Насколько мы малы рядом с Матушкой-Природой. Это отрезвляет. Заземляет. Наполняет. Просто смотреть и чувствовать.

Этот день ничто не сможет испортить.

Я паркуюсь у дома и глушу мотор Блю. Рид и Руби качаются на крыльце. Рид обнимает её за плечи, прижимается лицом к её волосам. Из его груди доносится тихое ворчание, как только я подхожу ближе. Смех Руби разносится по округе, когда она запрокидывает голову. Боже правый, эти двое — нечто особенное.

— Уютно устроились, — улыбаюсь я, поднимаясь на крыльцо.

— Привет, Грейси. Как мой братец? — спрашивает Рид, его зелёные глаза светятся любовью и счастьем.

— С Маком всё хорошо. Он уже готов броситься в работу на ранчо хоть вчера.

— Знаю. Но не хочу, чтобы он слишком рано себя загонял.

— Понимаю. Но он пашет, чтобы вернуть то, что было.

— Ни капли в этом не сомневаюсь. — Он встаёт, целует Руби в лоб. — Ну, вы, девчонки, веселитесь. А я пойду, лошадей накормлю.

Он надевает шляпу, кивает нам и уходит в сторону конюшни. Руби не сводит с него глаз, пока он не исчезает за углом. Господи, сердце моё.

— Так! — вдруг говорит она, заставляя меня вздрогнуть. Усмехается. — Пошли, мисс Грейси.

— Конечно.

Через пару минут мы уже заходим в первую гостевую кабину. Красная дверь и белые стены — такой приятный контраст. Мне нравится тут буквально всё. Руби останавливается в центре комнаты.

— Замечаешь, чего тут не хватает?

Она обводит комнату руками.

Я оглядываюсь, пытаясь понять, к чему она клонит.

— Эм… я не сильна в дизайне интерьеров.

Она подходит ближе и кладёт ладонь мне на плечо.

— Представь себе, — говорит она, другой рукой словно рисуя в воздухе, — оригинальную картину местного художника с этими самыми горами, на которые гости вечерами смотрят, затаив дыхание, прямо с этой веранды.

— Они бы заиграли на белом фоне. Я могу отправить тебе список художников из галереи, кто мог бы написать такой пейзаж.

Она убирает руку с плеча и качает головой.

— Нет, Грейс. Мы хотим, чтобы ты их написала. Ты — наш художник, дорогая.

Я открываю рот, но не нахожу слов.

— Я… эээ…

— Пока ты не отказалась, скажу: после небольшого поиска я узнала, что средняя оригинальная работа может продаться за неплохие деньги. А ещё — мы не берём комиссию.

— Руби, я не могу…

— Не заставляй меня звать Гарри, Грейс.

— Кого?

— Я не прошу, милая, — поднимает бровь Руби, делая дурацкую рожицу.

Я смеюсь.

— Ладно, подготовлю эскиз, покажу тебе.

— Гарри всегда срабатывает. — Она сияет. — А теперь — за вином.

Я не в восторге от вина, но не против следующего приятного поворота судьбы. Мы идём в дом, и на кухне она наливает мне бокал белого, себе — красного. Раздаются шаги на крыльце, она достаёт стакан и плескает туда немного виски.

— Останешься немного? — спрашивает Рид, заходя, снимая шляпу и стягивая сапоги.

— Конечно. Как лошади?

— Накормлены и довольны. А у тебя как первый день?

— Потрясающе, — улыбаюсь я.

Он берёт виски из рук Руби, чмокает её в щёку. Нежность между ними постоянна. Завораживает. И от этого вдруг особенно остро становится не хватать Мака. Я допиваю вино и передаю бокал Руби.

— На самом деле, пора домой. Надо начинать ужин.

— Ты уверена? Мак подождёт, — усмехается Рид.

— Может и подождёт. Но я выжата. День был насыщенный.

— Конечно, без проблем, — говорит Руби, провожая меня до крыльца.

— Пока, Грейси! — раздаётся из дома голос Рида.

— Да, увидимся!

— Спасибо, что заехала. Не торопись с картиной, ладно? Мне говорили, что искусству нужно столько времени, сколько нужно.

— Рид?

— А кто ж ещё? Мои планы часто страдают от отсутствия реалистичных сроков. Особенно, когда я чересчур воодушевлён.

— Знакомо. Постараюсь что-то подготовить через пару недель.

— Ура! — Она крепко обнимает меня. Объятие тёплое, плотное, настоящее.

— Спасибо, Руби.

Она отпускает меня.

— Конечно. Это только начало, Грейс.

— Очень надеюсь.

Она машет мне вслед, пока я устраиваюсь в Блю и запускаю двигатель. Сумка начинает вибрировать. Чёрт. Я забыла предупредить Макинли, что заеду сюда по пути домой. Он, наверное, волнуется. Роюсь в сумке, пока пальцы не натыкаются на гладкую плоскую поверхность телефона. Вынимаю его.

И замираю.

Не Мак.

Не тот, с кем я вообще хочу иметь дело.

Но, назови это привычкой или старой частью меня, которая всё ещё не может поверить в свою ценность, — я провожу пальцем, принимая звонок.

— Алло?

Ответ — только помехи.

Чей-то вдох.

— Скажи хоть что-нибудь, — тихо прошу я.

Связь обрывается.

Я опускаю лоб на руль. Страх поднимается по позвоночнику, как не поднимался со времён Миссисипи. Глаза жгут слёзы, но я их сдерживаю.

Я больше не та девушка.

Никогда больше.

Швырнув телефон на пассажирское сиденье, я включаю передачу. «Блю» грохочет по гравийной дороге.

Не отдавай ему ни капли своего внимания, Грейс.

Ни единой секунды.

Не смей, Грейс.