Спасая Грейс

Глава 23

Мак

— Только не вздумай быть нежным, — выдыхает Грейс.

Мои зубы скользят по её шее, в то время как одна рука накрывает грудь. Второй я обвиваю её спину и расстёгиваю застёжку на лифчике. Голубое кружевное бельё отправляется к остальной нашей одежде на полу в моей спальне.

С такой эрекцией, будто я мог бы пробить ей титан, я на грани безумия от желания.

Она стоит на коленях у края кровати. Обнажённая. Перехваченная дыханием.

Чёрт возьми, какая же она красивая.

— Ты уверена? — сиплю я.

— Да, Макинли. Более чем уверена. И, кстати, в этой кровати я не собираюсь заниматься сексом. Мы не настолько скучные.

Из меня вырывается сдавленный стон, когда она обхватывает мой член, большим пальцем скользя по головке. Эта девочка. Эта, мать её, девочка.

Я наклоняюсь и сжимаю её сосок губами, а она выгибается мне навстречу. Пользуясь её изогнутым телом, я подхватываю её и прижимаю к себе, усаживая на бёдра.

Стиральная машина гудит, пока мы заходим в прачечную.

— Хммм… мне нравится, как ты думаешь, — шепчет Грейс.

Её тёплое дыхание касается края моего уха, и по коже пробегают мурашки. Я усаживаю её на машинку, которая как раз переходит на режим отжима.

Она раздвигает ноги. Её мокрая, блестящая киска — такая готовая.

Такая моя.

Я подхватываю её под колени и резко подтягиваю к себе. Раздвигаю её ещё шире и провожу языком по самому центру.

— Чёрт, Грейси. Ты на вкус просто безумие.

Мои яйца сжимаются с каждым движением языка по её пропитанной соками плоти. Она стонет, откидываясь назад и упираясь руками по бокам стиральной машины. Гул от отжима становится громче. Я захватываю её клитор губами и круговыми движениями прохожусь пальцами по входу.

Она извивается. Изнывает от желания.

Машинка ускоряется, вибрация усиливается. Я резко вхожу в неё двумя пальцами, и она снова выгибается.

— Макинли… О, боже…

Предэякулят стекает с головки моего члена. С каждым её стоном, каждым моим движением языка, я всё ближе к краю.

— Я… я должна кончить, пожалуйста…

Я отстраняюсь, вынимаю пальцы.

— Я ещё не закончил с тобой.

Наши взгляды встречаются. Её рот приоткрыт, дыхание сбивчивое, будто и не приносит ей толку. А ведь мы только начали. Похоже, поездка домой была слишком хорошей прелюдией.

— Трахни меня, Мак. Жёстко. Быстро. Не сдерживайся.

Я выпрямляюсь, нависаю над ней с рыком.

— Умоляй меня, Грейс.

В её глазах вспыхивает возбуждение. Она отталкивает меня ладонью и соскальзывает с машинки, опускаясь на колени.

Спустя секунду её рука уже обхватывает мой пульсирующий член, с которого стекает предэякулят.

— Пожалуйста, Макинли. Трахни меня. Жёстко. Грубо. Сломай меня… Позволь мне развалиться.

У меня сужается периферическое зрение, а в горле стоит такой ком, что я не могу дышать. Доверие, светящееся в её глазах, просто уничтожает меня. Она дрожит, стоя на коленях передо мной.

— Соси, — рявкаю я, потому что мне срочно нужно, чтобы она переключила внимание. Потому что если она продолжит смотреть так, я, чёрт возьми, сорвусь.

Её мягкие, розовые губы тут же накрывают мой налитый член. Я хлопаю ладонью по стиральной машине, пытаясь не дать ногам подогнуться подо мной. Все мышцы напряжены до предела — я держусь только силой воли. Потому что она сводит меня с ума самым лучшим образом.

Она берёт меня глубоко. До самого конца. Её глаза наполняются слезами, и она отступает, проводя языком по моей налитой головке, обхватывая губами.

— Чёрт…

— Мхммм… — глухо доносится от неё, и вибрация этого звука проходит по всему моему члену.

Я собираю её волосы в кулак, крепко удерживая. Её глаза закрываются, и я стону, когда она усиливает всасывание и замедляет ритм.

Святой… мать его… Иисус. Грейс.

Её рука обхватывает мои яйца, палец скользит по линии между ними и моим задом. В животе всё проваливается. Жар поднимается вверх по позвоночнику.

— Чёрт, Грейси… Стоп.

Она отпускает меня с тихим чмоком, губы блестят от предэякулята, рот приоткрыт. Всё, чего я хочу в эту секунду — видеть её рот, переполненный моей спермой.

Но не в этот раз. В этот раз Грейс получит то, чего хочет она.

Я обхватываю её за горло и рывком поднимаю на ноги. Её взгляд горит, пронзая меня насквозь, а она сама сжимает грудь, дразня пальцами сосок. Как далеко зашла эта восхитительная женщина. Из девчонки, которую кто-то использовал, которую закрыли, заткнули — в сильную, уверенную, ту, что не просто принимает грубость, а жаждет её. Она прошла полный круг.

И тут меня накрывает. До боли в груди. До дрожи в костях.

Насколько она мне доверяет. Насколько ей спокойно рядом со мной. Насколько ей комфортно здесь, в этом доме, в этом моменте, в этой жизни. Между нами не только похоть и восхищение. Здесь — боль. Исцеление. Искупление. Дружба.

Здесь — всё.

Я сжимаю её шею чуть сильнее и прижимаю к стене. Врываюсь в её губы, забираю всё, что она готова отдать. Наши языки переплетаются, и я поглощаю каждый её тихий, прерывистый стон. Они — моё топливо. Мои маяки.

Я скольжу рукой к её киске, большим пальцем лаская клитор, и её стоны превращаются в жалобные всхлипы. И их я забираю. Я бы взял всё, что эта женщина готова мне отдать. Всё хорошее, всё сломанное. Всё.

Я ввожу в неё два пальца. Её ноги подкашиваются, бёдра вздрагивают, когда я сгибаю пальцы вперёд и нахожу ту самую точку, от которой она тут же взрывается жаждой.

Отрываясь от поцелуя, я убираю руку с её шеи и со всей силой ударяю ею по стене.

— Кухонная столешница.

Я вынимаю пальцы из неё и подношу к её губам. Она не отводит взгляда, обхватывает их ртом и жадно облизывает, втягивая по одному обратно в рот. Сосёт сильно, с жаром. Я прижимаюсь к ней — мой твёрдый член к её мягкому телу.

Мне нужно быть в ней. Ещё вчера.

Я отрываю её от стены и веду на кухню. Внутренняя сторона её бёдер мокрая от желания. И когда она наклоняется над столешницей, выставляя для меня зад, я теряю последние остатки сдержанности.

Хватаю её крепко и резко вхожу. До самого конца. В её сладкую, влажную киску.

— Ах… ах… Макинли… — моё имя на её губах звучит как молитва.

Я снова наматываю её волосы на кулак и шлёпаю по заднице свободной рукой. Её тело дёргается — и это движение, мать его, райское, заставляет мой член пульсировать от напряжения. Её ладони распластаны по мраморной столешнице, щека прижата к холодной поверхности, а взгляд, брошенный через плечо, впивается прямо в меня.

Такая чертовски красивая. Такая до чёрта моя.

Она отводит руки назад, складывая запястья на пояснице. Я перехватываю их одной рукой. Едва потянув за волосы, откидываю её голову. Каждый её стон срывается на неглубоком выдохе, рёбра раздуваются от напряжения, а её глаза, полные отчаянного желания, не отрываются от моих.

— Блядь, Грейс…

Я вхожу в неё глубоко и медленно выхожу. Она отталкивается от столешницы, не соглашаясь с таким темпом.

— Гонишься за моим членом, девочка?

— Ещё, Мак. Сейчас. Ещё. — Эти слова из её дерзких губ звучат почти как рык.

Я вбиваюсь в неё с силой, с грохотом. Её крик прорывается наружу, стоны становятся хриплыми.

Чтобы напомнить ей, кто здесь держит контроль. Кому она доверяет. Я выхожу из неё мучительно медленно. Голова кружится, пока толстая головка моего члена обводит её вход.

Я не могу больше сдерживаться. Ни секунды.

Я вхожу.

Глубоко.

Жёстко.

Снова. И снова. И снова — до тех пор, пока единственное, что вырывается из её уст — это моё имя.

Каждый её вдох прошит им.

Она дрожит подо мной.

Мои ноги предательски подгибаются.

Интенсивность этого безумия между нами — как молния, вырывающая кожу с моих костей каждым толчком. Каждым горящим вдохом.

Глубоко в животе поднимается жара, скрученная в плотную спираль.

Но я не сорвусь с края без неё. Без моей Грейс.

Я тяну её голову назад, отпускаю запястья и провожу рукой по животу, сразу находя её пульсирующий клитор. Как только мои пальцы касаются этого чувствительного места, она выгибается на столешнице дугой, которой позавидовал бы любой инструктор йоги.

— Ма… — срывается у неё, и перерастает в стон.

— Святой Боже, красавица. Ты так охренительно принимаешь мой член. Посмотри на себя. Посмотри на нас. Мы чёрт возьми идеальны. — Я вбиваюсь в неё ещё сильнее, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, а мои пальцы продолжают кружить по её клитору.

— Мак… — шепчет она, встречаясь со мной взглядом, не отводя глаз, пока её тело сжимает меня, выжимая всё до последней капли.

Моя сперма вырывается в неё — горячая, быстрая, неуправляемая.

— Я хочу всё… — выдыхает она.

— Тогда всё твоё, Грейси.

Я отдаю ей всё, до последней части себя.

Она медленно отходит от столешницы, опускаясь на ноги, и прижимается спиной к моей груди, разворачиваясь, чтобы накрыть мои губы своими. Её рука крепко держит меня за челюсть. За сердце. Всё — её.

Я выхожу из неё и разворачиваю её к себе, поднимая на руки. Она продолжает целовать меня — губы, скулы, шею, всё, до чего может дотянуться. Я несу нас в ванную.

Когда вода становится тёплой, а пар заполняет комнату, я захожу в душ. Грейс обнимает меня, её голова на моём плече.

Вот он — этот момент. Он значит всё.

Больше, чем секс.

Больше, чем все наши дразнилки и игры.

Больше, чем обычные дни — даже несмотря на то, что я провожу их с ней.

Это доверие. Эта открытая, обнажённая версия её самой, которую она позволяет мне видеть — величайший дар, который я когда-либо получал.

Я отодвигаю волосы с её лица, заправляю их за ухо, чтобы встретиться с её взглядом. Убедиться, что с ней всё в порядке. Что я не зашёл слишком далеко. Что не взял больше, чем она была готова отдать.

Только сонные, насыщенные глаза смотрят на меня в ответ.

— Красавица, нам стоит привести себя в порядок, пока ты не замёрзла.

— Мхммм…

Я ставлю её на ноги, и она делает шаг назад, под струю тёплой воды. Мыло в моём душе скользит по её телу, пока мой разум возвращается в реальность.

Я никогда прежде не зацикливался на женщине так, как на ней. Никогда. Сердце начинает колотиться сильнее, кровь шумит в голове.

А вдруг с Грейс что-то случится?

А вдруг она поймёт, что жизнь в маленьком городке — не для неё? Я, чёрт возьми, даже не знаю, какого размера этот её Рэймонд, Миссисипи. Наверняка не мегаполис. Но Льюистаун — это действительно крошечное место.

Вдруг она устанет от преподавания искусства… и…

Пальцы начинают покалывать.

Грейс кладёт мыло обратно и тянется за шампунем. Он выскальзывает из её рук и с грохотом падает.

Бам!

Я вздрагиваю. В ушах тут же начинается звон.

Я трясу головой, пытаясь стряхнуть это… но оно не уходит.

Мои руки сжимаются в кулаки. Вода, бьющая по кафелю, шипит, будто автоматные очереди. Чей-то голос, зовущий меня по имени, тонет в свисте вертолётных лопастей.

Я вцепляюсь в воздух в лёгких, боюсь выдохнуть — не зная, принадлежит ли мне следующий вдох. Что-то обхватывает моё лицо. Плотно. Тепло.

Воспоминания. Нет — реальность. Или всё же воспоминания?.. Они мелькают в голове, словно слайды.

Баттерс отворачивается и уходит от меня.

Я кричу ему, чтобы остался.

Этого не было.

Это не моя реальность.

Я не могу найти путь обратно.

— …Макинли… прошу…

Я с силой бью себя ладонями по вискам, пытаясь выбить из головы звук, и падаю на колени.

Сквозь гул лопастей прорывается чей-то вдох. Я заставляю себя втянуть воздух в лёгкие.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Что-то жалит щёку. Я резко открываю глаза, выискивая источник. Пара голубых глаз — совсем близко. Полные тревоги, они мечутся по моему лицу, не находя покоя.

— Боже мой, Макинли… куда ты ушёл? — голос дрожит, ладонь Грейс, покрасневшая, дрожит у бедра. Она стоит передо мной, на коленях, на холодной плитке.

— Я...

Такого эпизода у меня не было с тех пор, как появилась Грейс. Ладно, был тот момент с тарелкой — но ничего подобного с больницы. Я ведь думал, что справился. Что всё позади. Но я снова застрял в голове. Из-за Грейс. Вернее, из-за её отсутствия. И это самое беспомощное состояние, которое я испытывал со времён взрыва. Мозг просто схватился за единственный знакомый опыт такой же паники.

Судорожный всхлип рвётся наружу.

Я не хочу. Блядь, нет. Не хочу, чтобы хоть как-то Грейс ассоциировалась с этим. Она — причина, по которой я вообще добрался до сегодняшнего дня.

Блядь.

Слёзы текут по щекам — горячие, стремительные, обжигающие.

Нет. Блядь.

— Я не хочу тебя потерять… — слова рассыпаются вместе с выражением моего лица.

Её ладони обнимают моё лицо раньше, чем сердце успевает сделать следующий удар. Её лицо перекошено от боли.

— Эй, ты в порядке. Я рядом. Ты дома. Ты в безопасности. Мак… — Она прижимается лбом к моему. — Я никуда не уйду. Ты со мной навсегда, мой хороший.

— А если я не справлюсь, Грейс?

— Ты справишься. Уже справляешься — это просто откат. Я читала, такое бывает. С каждым разом будет всё реже и легче. Обещаю, станет лучше.

— Ты читала про ПТСР?

— Конечно. Это ведь часть «должностной инструкции». Луиза прислала мне кое-что «лёгкое» для начала, — она мягко улыбается и прижимается ко мне, обвивая руками мою шею.

— Ну конечно… — Мама всегда заботится о своих. Без неё мы бы все давно пропали.

Когда я, наконец, достаточно расслабляюсь, чтобы опустить голову ей на плечо, Грейс поднимается на ноги и протягивает мне руку:

— Пошли. Душ и кровать. Я хочу, чтобы ты меня обнял. Это входит в твою «должностную инструкцию», Макинли.

Грейс всегда вытаскивает меня. Тянет вперёд. Не даёт утонуть в жалости к себе. Заставляет двигаться. Она видит меня. Поддерживает. И ждёт, что я сам тоже это сделаю. И я делаю. Но в глубине души я делаю это ради неё.

И не наступит ни одной секунды, когда я смогу отказать этой девушке в чём бы то ни было.

Ни одного.