Спасая Грейс

Глава 7

Грейс

Текст на экране снова вспыхивает. Телефон вибрирует. Я боюсь к нему прикоснуться.

Где ты, мать твою, Грейс?

Джоэл.

А кто же ещё?

Я игнорировала его сообщения. Но это — первое, где он хочет знать, где я. До этого он только орал в капсе, обвиняя меня в том, что я сбежала с моими же деньгами. Требовал вернуться делать домашние дела. Говорил, что ему надо потрахаться.

Бла-бла-бла.

Не мои проблемы.

До сегодняшнего дня.

Теперь он хочет знать, где я.

Вот дерьмо.

Что именно в словах «исчезла без следа» он не понял?

Я держу в трясущихся руках чашку кофе, осторожно делая глоток, будто виноват в происходящем этот горячий коричневый напиток.

В дверь стучат. Я замираю, сглатывая остатки кофе.

Нет.

Слишком быстро.

Снова стук.

— Макки-бой? Кто-нибудь дома?

Облегчение волной накрывает моё тело, и я чуть не роняю кружку на столешницу. Рванув к двери, я распахиваю её. По ту сторону порога стоит мужчина — старше Макинли, одетый так, будто только что вышел из подземки в каком-нибудь мегаполисе.

— Вы, должно быть, Лоусон? — спрашиваю я.

— Да, мэм. — Его улыбка почти столь же обаятельна, как у Рида.

Я хихикаю и отступаю назад, чувствуя, как щеки заливает жар. Я, наверное, никогда не привыкну к этой ковбойской вежливости. К этой доброте, замотанной в счастье и обёрнутой в обаяние. После почти трёх лет жизни с самим дьяволом это ошеломляет.

— А вы, значит, Грейс. Я старший брат Макинли. Один из.

— Маки-бой? — Я недоверчиво хмурюсь, не веря, что у Макинли может быть такое ласковое прозвище.

— О да, он ненавидит, когда я так его называю. — Улыбка Лоусона становится ещё шире.

Я тянусь, чтобы помочь с сумками. Он качает головой и перешагивает порог.

— Я и сам дорогу знаю, Грейси, но спасибо.

— А, ну хорошо. — Я закрываю дверь, а он ставит сумки и запускает пальцы в волосы. Он невероятно красив. — Как добрались?

— Долго, но у меня не так уж часто получается выбраться домой, так что любой повод — хороший повод. А ещё скоро ярмарка в округе. Пропустить её никак нельзя.

— Я ни разу не была на ярмарке.

Голос раздаётся с начала коридора. Макинли опирается на костыли, буравит брата взглядом.

— Надо было остаться в городе, Лоус.

— Как успехи с упражнениями, Маки-бой?

— Отвали.

Он разворачивается, спотыкается, и уходит прочь насколько быстро позволяют костыли. Я уже делаю шаг, чтобы последовать за ним, но Лоусон мягко кладёт руку мне на предплечье.

— Я разберусь, Грейс.

Я натягиваю улыбку, хотя внутри всё сжимается. Мне кажется, это моя вина. Я надавила с этой йогой. Я, наверное, и спровоцировала ту паническую атаку, когда тарелка выскользнула у меня из рук и разбилась. Мне никак не удаётся сделать всё правильно. Здесь я чувствую себя в безопасности, но всё чаще думаю — а есть ли мне здесь место? И вообще, приношу ли я хоть какую-то пользу Макинли?

Если из-за меня у него случился откат...

Я себе этого никогда не прощу.

Не после всего, что его семья сделала для меня.

Я приоткрываю окно, пока Лоусон вытирает пот со лба. Тренажёры тяжёлые — он явно тянет на себе всю тяжёлую работу. Я, конечно, помогаю, но кого я обманываю — основную нагрузку тащит он. В блокноте у меня набросан план, как расставить всё в комнате в соответствии с программой реабилитации, которую Макинли должен выполнять. Мы стараемся подстроить всё под него.

— Думаешь, ему нужен ещё один вентилятор? — спрашиваю я.

Лоусон поднимает глаза с пола, где сидит, вытянув ноги, в шортах и футболке для бега. На полпути, крутя шестигранник в спинке тренажёра, он замирает.

— Ну, он будет тут напрягаться, да. Добавь в список. Завтра в городе куплю.

Одна только мысль о том, как Макинли напрягается, в любом смысле, заставляет мою кровь пульсировать с опасной силой. Я пытаюсь отогнать эти мысли, но Лоусон прерывает мои попытки.

— Тебе бы взять себе комнату, Грейс. Дом-то огромный. Сделай себе мастерскую или библиотеку, или хоть какое-то своё пространство. Клянусь, он даже не заметит.

— Не могу я так, — качаю я головой.

Я вытаскиваю полотенце из бельевой корзины и складываю его пополам. Ещё раз. Затем сворачиваю в валик и кладу на маленький столик у стены возле двери. Нагибаюсь за следующим.

— С чего бы не можешь? Ты ведь та, кто будет гонять его по этой программе три раза в день. Тебе нужно будет где-то прятаться, — говорит он, и на лице у него появляется такая лукавая улыбка, что я не могу сдержать смешок.

Швыряю в него полотенцем — он ловит одной рукой и тут же кидает обратно. Я не ловлю, а просто снова складываю его и сворачиваю в валик.

— Ты правда думаешь, он не будет против?

— Неа. А ты что хотела сделать?

— Ну, кроме как пространство для йоги… Я… — я замолкаю, ставя полотенце на столик рядом с первым.

— Ты что? — в голосе его — искреннее любопытство.

— Рисовать. Я рисую. Правда, это довольно грязное занятие.

— Для этого и нужны защитные плёнки. Хочешь, помогу с организацией?

— Справлюсь.

— Я в этом не сомневаюсь. Но если передумаешь — зови.

Мы продолжаем в молчании, которое не напрягает. Я сворачиваю оставшиеся полотенца и иду на кухню за кувшином и стаканом — дополнением к небольшому столику. Пока Макинли у врача с Ридом, у нас есть несколько часов, чтобы закончить обустройство его нового пространства.

Когда я возвращаюсь, Лоусон стоит посреди комнаты, сверяя реальность с моим наброском.

— Отлично получилось, Грейс. Ему понравится. Рано или поздно.

Я фыркаю.

— Сильно сомневаюсь.

Он поднимает на меня глаза, ярко-голубые.

— Он не всегда был таким, Грейс. Совсем нет. Я не знаю, сколько времени ему понадобится, чтобы вернуться, но этот злой тип — полная противоположность тому, кем он был до отправки на службу.

Ком в горле не даёт мне ответить. Я ведь видела этого человека, о котором говорит Лоусон. Мельком. В крошечных моментах. Иногда ловила на нём взгляд, когда он думал, что я не смотрю.

— Надеюсь, ты дождёшься своего брата, правда. Но я не уверена, что буду здесь, чтобы это увидеть.

— Всё это… — он качает головой. — Ты не понимаешь.

— Что? Я делаю не то, чего вы все хотели?

Он расправляет плечи и кладёт руки поверх моих.

— Ты так же нужна здесь, как и он нуждается в тебе.

— Я не понимаю, твоя мама…?

— Она нам ничего не говорила. Если мама считает что-то важным — мы это уважаем. Руби пыталась вытащить из неё хоть что-то, но та наотрез отказалась. Сказала, это не её история.

Он убирает руки. Значит, Луиза поняла. Почему молодая девушка бросается через полстраны на работу с проживанием и почти нулевой оплатой, с одним-единственным маленьким чемоданом и фингалом под глазом. Вряд ли я была особенно осторожной. Желание уехать и добраться до Монтаны тогда пересилило всё остальное.

Но теперь, когда я здесь? Возвращение в Рэймонд не обсуждается. Ни за что.

Словно день и ночь.

— Знаешь что, — говорит Лоусон, — я уберу ту комнату рядом с твоей, а ты пока съезди в город и купи всё, что нужно для своего уголка.

— Ты уверен? Может, тут ещё что-то нужно доделать?

Он обводит взглядом комнату, и на его лице появляется довольная улыбка.

— Кажется, мы закончили. Иди, отдохни немного, пока Сержант Ворчун не вернулся.

— Хорошо, — смеюсь я. Подходя к двери, останавливаюсь, положив ладонь на косяк.

— Лоусон?

— А? — он поднимает глаза от телефона.

— Спасибо тебе.

— Всегда пожалуйста, Грейси.

Я не могу сдержать то тёплое чувство, что разливается внутри. Оно похоже на безопасность. На ощущение, будто я наконец-то где-то нужна. Лоусон — настоящее благословение. Он как универсальный старший брат. И, если честно, его присутствие между мной и Макинли в последние дни — настоящее облегчение. Не знаю, что происходит, но с каждым вечером становится всё труднее. Я ужасно устала. Каждый наш разговор с Макинли даётся с усилием, словно трёт по живому. А ещё эти сообщения от Джоэла… они лезут в голову, мешают спать. Но пугает даже не то, что он пишет, а паузы между сообщениями. Тишина от него тревожит куда больше.

Вряд ли он решится преследовать меня на таком расстоянии от дома. Но я в отчаянии хочу забыть ту катастрофу под названием «отношения». Последнее его сообщение выбило меня из колеи на несколько часов. Хорошо хоть, что у меня всегда есть дела: готовка, уборка, лекарства, физиотерапия. Руки заняты — мысли спокойны. Пока я держусь за эту тактику.

Я хватаю сумку и выхожу к Блю. Час спустя я паркуюсь у магазина подарков и товаров для творчества. Когда захожу, звонит колокольчик, и навстречу идёт пожилая женщина.

— Добрый день, милая! Чем могу помочь?

— Мне нужны принадлежности для рисования.

— Прекрасно, пойдёмте. Какая техника вас интересует?

— А у вас что есть?

Она останавливается перед стеллажами с красками. Кисти, баночки, холсты всех размеров, большой мольберт… Колокольчик звенит снова.

— Если что, зовите, хорошо?

— Конечно, спасибо.

Я провожу рукой по гладкой ткани холста, не оглядываясь, как она уходит помогать другому покупателю. Достаю холст среднего размера, переворачиваю — ищу ценник.

Глаза округляются.

Похоже, я давно не покупала материалы. Прячу его обратно и иду вдоль полки до альбомов формата А3. Бумага достаточно плотная для масляных красок. Беру один, нахожу набор кистей и коробку из 24 масляных красок. Базовые цвета. Сейчас я стараюсь экономить всё, что зарабатываю, так что этого должно хватить.

По дороге назад к ранчо я мечтаю о том, как обустрою своё пространство. У меня нет мебели. Может, найду что-то в благотворительном магазине и обновлю своими руками. Это тоже станет творческим проектом. Мысли уносят меня в мир, где я пишу горы. Или стою наверху, смотрю вниз и пишу пейзаж с высоты.

Может, когда-нибудь.

Если останусь здесь надолго.

Если Макинли я ещё нужна.

Я глушу двигатель и поднимаюсь на крыльцо с покупками. В этот момент входная дверь резко распахивается, с грохотом ударяясь о стену. Макинли стоит, опираясь на одну костыль, лицо каменное, брови сведены, рука вцепилась в дверной косяк.

— Где ты была?

Тон у него такой, что я останавливаюсь как вкопанная.

— Я просто ездила в город, — киваю на сумки в руках. — А ты когда вернулся от врача?

Его челюсть ходит ходуном.

— Час назад. Дом был пуст.

— Прости, я не подумала, что ты должен за мной следить.

Он размахивает чем-то в руке.

— Ты это забыла. А если бы что-то случилось?

Мой телефон.

Чёрт. Я и правда забыла его — так обрадовалась мысли о рисовании, что вылетела из дома как угорелая.

— Извини, правда. Просто забыла. А Лоусон где?

— У мамы.

Он засовывает телефон в мою сумку и разворачивается, кривясь от боли. Я поднимаюсь к себе, кидаю покупки на кровать и тяжело выдыхаю. Я не могу понять — он волновался за меня или злился, что меня не было дома. Давая ему шанс, возвращаюсь на кухню. Пусто. Он сидит на диване, уткнувшись лицом в ладони, локти на коленях.

Что-то болезненно сжимается в груди. Я подхожу ближе.

— Прости. Мне нужно было быть здесь, когда ты вернулся.

— Кто такой Джоэл? — глухо доносится сквозь руки.

— Что?

— Твой телефон. У тебя три сообщения от Джоэла.

Я перестаю дышать.

Снова сообщения.

Он, должно быть, увидел уведомления на заблокированном экране. По спине прокатывается страх, ладони вспотевают. Макинлей поднимает голову. Взгляд у него нечитаемый.

— Если тебе нужно быть где-то ещё, Грейс, просто скажи.

Я только качаю головой.

Он поднимается. И впервые с тех пор, как я здесь, без костылей.

— Возвращайся домой. Где бы он ни был. Я справлюсь сам.

Он поднимает руку, будто хочет коснуться, но опускает её. Глубоко вдыхает, грудь поднимается.

Я подхожу ближе, оглядываю его — он без костыля. На голову выше меня. Он убирает с моего лица прядь, глаза заглядывают в душу. Я открываю рот, чтобы сказать, что не уйду.

Он отступает.

— Уезжай. Живи. Здесь для тебя ничего хорошего нет.

— Я не могу уехать, пока ты не поправишься, — выдыхаю я. Отсутствие его рядом ощущается особенно остро. — Ты от меня так просто не избавишься.

Он чуть откидывает голову назад, выпрямляется, и настроение его меняется в одно мгновение.

— Как скажешь.

Он наклоняется, подбирает костыль и уходит прочь, с трудом скрывая, как тяжело ему даётся каждый шаг без опоры. Этот мужчина всё время уходит. Мы постоянно спорим. Из-за всего. Может, он и прав и мне стоило бы уйти. Но я пообещала Луизе, что помогу ему. Сделаю то, что она уже не в силах.

А ещё... В глубине души я не хочу уезжать, пока не увижу настоящего Макинли. Того, кого его семья так отчаянно хочет вернуть. Потому что теперь я тоже вовлечена. Мне нужно самой увидеть того мужчину, который так невероятен, что держит их всех за горло — в ожидании, пока он наконец-то вернётся домой.